Босс, наркоз и любопытный нос - Наталья Николаевна Александрова

была чистая правда, Шубин не мог ответить, поскольку тело его сейчас находилось в морге. Но несчастная администраторша этого не знала и уверилась, что бывшая жена взяла Шубина под неусыпный контроль. И ей, понятное дело, тут ничего не светит. И сейчас речь идет только о том, чтобы спровадить бывшую жену без скандала, а то и правда нажалуется начальству и Елена может лишиться работы.

– Так вы идете? – гнула свое Надежда. – Имейте в виду, мое терпение на исходе!

– Сейчас буду! – буркнула Елена и правда через некоторое время появилась в кафетерии.

– Итак… – начала Надежда, отставив пустую чашку, – что у вас было с моим мужем?

– Да ничего не было! – Елена прижала руки к сердцу. – Я вам клянусь, ничего!

– Ага, а тогда зачем вы ему звонили? И ваш номер у него часто встречается…

– Дело в том, – вздохнула Елена, – что он пришел в клинику недели две назад. Хотел поговорить с доктором Каминским, ну, который ему операцию делал. Но в тот раз его не застал, а буквально на следующий день Сергей Леонидович умер. От инфаркта.

– Я в курсе, – процедила Надежда.

– И тогда Владимир Петрович стал интересоваться Галиной Ивановной. Это медсестра операционная, очень опытная, она Каминскому помогала всегда при операциях. И когда Шубина оперировали, тоже она была. Но сейчас она в клинике не работает – у нее внук родился, пришлось работу бросить, потому что дочка после родов болела долго. Ну, потом она к нам не вернулась, устроилась сменной медсестрой в больницу рядом с домом. Сутки через трое, времени свободного много… В общем, Владимир Петрович очень просил меня ее найти, нужно ему было с ней поговорить. Я согласилась… – Елена опустила голову.

«Небось и денег с него не взяла, понадеялась, что интересный холостой мужчина на нее внимание обратит…» Надежда погасила в душе ростки жалости и снова вошла в образ.

– Навела я справки, и оказалось, что буквально накануне Галину Ивановну убили.

– Как убили? – всполошилась Надежда. – Что это у вас мор пошел на сотрудников?

– Галина у нас не работала, – сухо заметила Елена, – мы за нее ответственность не несем. Но умерла она ужасно, убили ее… Шла утром с дежурства, в собственном дворе ударили чем-то по голове, затащили тело в подвал, так что и нашли не сразу. Голову разбили жутко, в закрытом гробу хоронили.

– Ужас какой! – поежилась Надежда. – Кто это сделал?

– Полиция говорит – наркоманы, – Елена пожала плечами, – у них на все один ответ.

– И вы позвонили Шубину, чтобы сообщить об этом?

– Он сам меня просил!

– Ну да, и отчего же он так расстроился и сказал, что не может быть такого совпадения…

– Не знаю, честно, не знаю! И ничего у нас с ним не было, так что зря вы тут следствие наводите!

– Ага, и девицы тут возле него никакие не ошивались, – прищурилась Надежда, – эта, высокая такая, на фотомодель похожа… не то Даша, не то Маша…

– Вы к Синицыной тоже ревнуете? – рассмеялась Елена. – Ну, это вы зря, у нее ведь роман был с доктором Каминским, она его смерть очень переживает…

– Роман? – заинтересовалась Надежда. – Так вот как…

И только было хотела она расспросить об этом подробнее, как над ними раздался злобный голос:

– Елена! У тебя очередь стоит, а ты тут кофеи распиваешь? Живо на рабочее место!

Елену как ветром сдуло. Надежда Николаевна подняла глаза и вызверилась ответно на ведьму Аллу Георгиевну, которая явилась так не вовремя. Надо сказать, что это не возымело должного эффекта. Надежда поняла, что пора уходить.

– Вы ему больше не звоните, – сказала она Елене, добравшись до стойки. – Он все равно не ответит.

И пошла, снова чувствуя себя последней скотиной. Вот теперь Елена будет думать плохо о покойном Шубине. Впрочем, ему-то все равно…

В большом кабинете на десятом этаже крупного бизнес-центра, расположенного на набережной Большой Невки, несмотря на поздний час, горел свет. За антикварным столом черного дерева, украшенным инкрустацией, сидел невысокий мрачный человек лет пятидесяти с жестким ежиком седеющих волос. Перед ним на зеленом ковре стояли, понурившись, два мужчины в одинаковых черных костюмах. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке.

Впрочем, это было обычное состояние всех тех, кто попадал в этот кабинет. Хозяин кабинета, известный бизнесмен Павел Калюжный, умел держать своих подчиненных в напряжении.

– Ну и что вы скажете, орлы бесхвостые? – проговорил Калюжный, сверля исполнителей холодным пронзительным взглядом. – Что вы узнали у того бывшего мента? Кто его навел на это дело? Кто за ним стоит? На кого он работал?

– На Ш-шубина, ш-шеф… – отозвался старший из пары, заикаясь. Обычно он не заикался, это случалось с ним только в этом кабинете, и только в присутствии шефа.

– На Шубина? – переспросил Калюжный, удивленно подняв брови. – Разве он жив?

– Был ж-жив, ш-шеф… – пробормотал старший.

– Что значит – был?

– Умер он несколько дней назад… умер в пансионате «Соната»… мы тут ни при чем…

– Умер? – Калюжный усмехнулся. – Это он, конечно, правильно сделал. Зря он только так долго тянул. Лучше бы он прямо тогда умер, пять лет назад. А этот мент, я надеюсь, тоже… умер?

– Сейчас уж-же, наверное, да… – Человек в черном покосился на часы.

– Что значит – наверное? – переспросил Калюжный, и в голосе его зазвенел металл. – Я этого слова не понимаю. Человек может быть или жив, или мертв. Третьего не дано!

– Мы его в подвале с крысами оставили, – вступил в разговор второй человек в черном. – Я Геше говорил – пристрелим, а он – крысы сами разберутся…

– Сами, говоришь? – Калюжный скрипнул зубами. – Значит, вы не довели дело до конца?

– Чтобы улик не оставлять… – заторопился старший. – Пулю найти могли, началось бы следствие, а так – сожрали крысы бомжа, никому до этого нет дела…

– Значит, вы не довели дело до конца! – повторил Калюжный холодным, неприязненным тоном. – А знаете, что бывает с теми, кто не доводит до конца порученное мной дело?

– Мы доведем, шеф! – заторопился второй исполнитель. – Мы все закончим!

– Закончите. Даю вам на это сутки. – И Калюжный уткнулся взглядом в экран компьютера, дав понять, что разговор закончен. Двое в черном попятились к дверям, не поворачиваясь к шефу спиной – не то чтобы они выполняли правила придворного этикета, просто боялись Калюжного до чертиков.

Выйдя из кабинета шефа, старший приосанился и строго взглянул на напарника:

– Ты что-то много на себя стал брать! Подсидеть меня хочешь? Смотри не забывай, кто тебя на эту работу привел!

– Да что ты подумал, Геша? – Напарник осклабился. – Это я только поддержать тебя хотел! Смотрю, ты молчишь, а шеф накаляется, прямо зверем