Дело о золотом коте - Виктория Александровна Борисова

усмехнулась Таня, — что бизнесом начала еще в девяностых заниматься… Но, как говорится, «больше всех в колхозе работала лошадь, но председателем так и не стала». Не верю я в эти истории «успешного успеха» на пустом месте, с нуля! Тем более — в те времена. Там точно по шкафам полно скелетов запрятано…

— Может, за это ее и убили? — предположила Лена.

Таня покачала головой:

— Вряд ли. Столько времени прошло! Давно все быльем поросло. Хотя был один интересный момент…

— Ну-ка-ну-ка, расскажи поподробнее! — Лена подалась вперед, стараясь не упустить ни слова.

— Фотограф резко окликнул ассистентку — ему другой объектив понадобился или что-то там еще… Он крикнул «Оля!», а Мария вздрогнула и повернула голову, непроизвольно так. Я еще удивилась — почему? Может, она имя меняла? Скрывалась?

У Тани в сумочке призывно и требовательно зазвонил телефон. Она поспешно схватила трубку и, выпалив: «Иду, через пять минут буду!», нажала на отбой и обернулась к Лене:

— Все, извини, дела! Я побежала. Удачи тебе с твоим детективом!

Глава 19

Новиков со стажером Свириным подъехали к зданию Пивзавода как раз вовремя — Шустов вышел из парадного входа и куда-то направился. Видимо, недалеко, раз пешком, без машины… Увидев его, Свирин не смог скрыть разочарования — он-то думал, что бандита едет брать, а не смешного коротышку в дурацком клетчатом пиджаке!

Выйдя из машины, Андрей направился ему наперерез, достал удостоверение.

— Гражданин Шустов Игорь Алексеевич? Капитан Новиков, Отдельное оперативно-следственное управление. Вам необходимо проехать с нами.

Одного взгляда на физиономию Шустова было бы достаточно для вынесения вердикта «виновен». Он побледнел, на лбу выступили капельки пота, толстые щеки затряслись, а в глазах плескался такой запредельный ужас, что Новикову его даже жалко стало на миг. Не то чтобы очень, но слегка.

— Вы не имеете права… — пробормотал Шустов, — я ничего не сделал, и вообще…

— Разберемся, — строго оборвал его Андрей, — пройдемте!

В машине Шустов почему-то притих, но, войдя в кабинет Новикова, начал возмущаться с новой силой.

— Я ничего не сделал! Я ни в чем не виноват! — выкрикивал он, брызгая слюной. — Я требую адвоката! Имейте в виду — я буду жаловаться! Я подключу прессу, у меня связи…

Стажер Свирин, тоже присутствующий на допросе (надо же парню учиться!), не удержался и прыснул в кулак, словно школьник. Новиков наградил его строгим взглядом — не мешай, мол! — и довольно миролюбиво пообещал:

— Будет вам и адвокат, и прокурор… И какава с чаем!

Он выдержал короткую паузу и серьезно добавил:

— А еще — статья за соучастие в убийстве. Учитывая особенности вашей… хм… личной жизни, в местах лишения свободы вам придется очень непросто.

— Я никого не убивал! Моя личная жизнь никого не касается! — Голос Шустова сорвался на визг, лицо налилось кровью, и Новиков начал всерьез опасаться, как бы фигуранта кондратий не хватил прямо в кабинете.

— Вот, выпейте… — Он налил воды в стакан и протянул Шустову.

Гарик пил большими глотками, стуча зубами о край, пролил воду на пиджак, попытался вытереть платком, но руки так дрожали, что уронил его, и расплакался — обильно, некрасиво, даже не по-женски, а по-бабьи. Новиков протянул ему коробку с бумажными салфетками — нарочно держал у себя в столе для таких случаев — и негромко, даже задушевно, произнес:

— А теперь, Игорь Алексеевич, давайте успокоимся и подумаем, что нам делать дальше. Я вам обрисую создавшуюся ситуацию, а вы решите, как лучше поступить.

Шустов издал какой-то нечленораздельный звук — то ли икнул, то ли всхлипнул. Новиков счел это знаком согласия (а если даже нет — какая разница!) и заговорил размеренно и спокойно, как терпеливый учитель с учеником-двоечником:

— Значит, ситуация такая: 28 сентября в своем коттедже была убита Мария Федоровна Завьялова, супруга Дениса Стародубцева. Знаком вам сей гражданин?

Шустов торопливо закивал. Новиков одобрительно улыбнулся:

— Ну вот, очевидное не отрицаем… Уже хорошо! Значит, можно двигаться дальше. На допросе упомянутый гражданин Стародубцев заявил, что в момент убийства Завьяловой он находился на Пивзаводе, на выставке Олеси Кременецкой. Однако у следствия его алиби вызывает обоснованные сомнения. По нашим данным, он мог незаметно покинуть Пивзавод через запасной выход, поехать в Камышево, убить жену, а потом так же незаметно вернуться. А для этого воспользоваться вашей, — Андрей чуть повысил голос и для наглядности ткнул пальцем в окончательно поникшего Шустова, — вашей, Игорь Алексеевич, машиной. И заплатил вам за это — причем очень неплохо заплатил! Или, может быть, вы сами были за рулем и сами его туда отвезли?

— Нет-нет… — забормотал Шустов, — я ничего не знал, я ни в чем не виноват…

— Да ладно, — хмыкнул Новиков, — сдается мне, что, если сейчас отправить вашу машину на экспертизу, следы вашего друга Дениса мы там точно найдем!

По лицу Шустова Денис понял, что попал в точку — тот побледнел и как-то обмяк на стуле. Теперь дожать его — дело техники!

— И потому у нас с вами есть два варианта: либо вы продолжаете гнуть свою линию «не слышал — не видел — не знаю», и тогда отсюда отправляетесь в СИЗО и идете по статье как соучастник убийства, либо… — Он выдержал эффектную паузу.

— Либо — что? — Шустов вскинул на него глаза, вспыхнувшие отчаянной надеждой.

— Либо чистосердечно рассказываете все, что вам известно, даете подписку о невыезде и отправляетесь домой, — невозмутимо закончил Новиков и уточнил: — В статусе свидетеля.

— Да, я все расскажу, все! — быстро заговорил Шустов, словно опасаясь, что Новиков передумает. — Я ведь не знал, зачем ему машина! Он сказал… Сказал, что у него девушка, молодая, и он хочет с ней… ну, вы понимаете! А если жена узнает — выгонит сразу, ну вот и хотел так исчезнуть на время. Он заплатил, да, но я не знал, я думал…

— Так, гражданин Шустов, давайте по порядку, — Андрей положил перед собой чистый бланк протокола допроса, — для начала распишитесь, что предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний. Да, вот здесь… Значит, гражданин Стародубцев обратился к вам с просьбой