Антон Бакунин - Убийство на дуэли

Бакунин, дядюшка и я встали и поклонились княгине.

— Здравствуйте, Антон Игнатьевич, здравствуйте, князь, — княгиня вопросительно посмотрела на дядюшку.

— Это мой, можно сказать, соратник и коллега, кстати, ближайший родственник — Петр Петрович Черемисов, — представил Бакунин дядюшку.

Дядюшка поклонился княгине. Княгиня кивнула ему головой. Было видно, что она держится из последних сил. Я видел лицо этой женщины, и мне было совершенно ясно, что она непричастна к смерти княжны.

— Княгиня, скажите, когда в последний раз вы видели княжну? — спросил Бакунин.

— Во время вашего прихода, господин Бакунин, — ответила княгиня.

— Вы знали, что княжна в этот вечер будет у Югорской?

— Нет.

— А вы знакомы с госпожой Югорской?

— Нет. Я никогда не слышала этой фамилии.

— Скажите, княгиня, вы не заметили вчера чего-нибудь такого, что могло бы быть связано с тем, что случилось? Ведь убийство князя, а потом княжны… Что это?

— Я знаю, что это. Это судьба, — обреченно проговорила княгиня.

Наступило молчание. Мне показалось, что Бакунин не знает, о чем еще можно спросить княгиню. Писарь-протоколист, пристроившийся на краю стола с протоколом, поднял голову и обвел всех недоуменным взглядом.

— Позвольте задать вам вопрос, княгиня, — как-то неожиданно вступил в разговор дядюшка. — Где вы были во второй половине дня и вечером?

Княгиня возмущенно посмотрела на Петра Петровича и ответила:

— Извините, господин…

— Черемисов, — подсказал дядюшка.

— Черемисов… — продолжала княгиня. — Кто вам позволил… Допрашивать меня… И в таком тоне…

— Я это делаю в интересах расследования убийства княжны Анны Алексеевны. И также убийства ее отца, князя Голицына, вашего родного брата. Скажите, как так случилось, что вчера вечером княжна отправилась одна и на извозчике, а не в своем экипаже? — продолжил дядюшка.

— Я не позволю так говорить со мной, — ответила княгиня, обращаясь не столько к дядюшке, сколько к приставу и Бакунину, но потом добавила: — Княжна не ставит меня в известность, куда и когда она уходит… Так у нас сложилось в последнее время.

— И еще один вопрос, княгиня, — делая вид, что он не заметил возмущения княгини, сказал дядюшка. — Вам ничего не говорит имя и фамилия полковника Федотова Михаила Ивановича?

Княгиня, и без того бледная, побелела как мел. Губы ее сжались. Она гордо подняла голову, встала, повернулась и направилась к двери. Пристав поднялся из-за стола.

— Княгиня, — извиняющимся голосом произнес он.

Но Мария Андреевна уже выходила из кабинета Полуярова. Когда она вышла, я спохватился, что не запомнил ни цвет ее глаз, ни форму носа. Полуяров повернулся к дядюшке и растерянно покачал головой:

— Петр Петрович…

— Аркадий Павлович, — холодно ответил дядюшка, — я тоже смущен тем, что мне приходится задавать княгине вопросы, которые ставят ее в неловкое положение. Но что прикажете делать? Убит князь Голицын. Убийца, чтобы скрыть следы, убивает Толзеева, который мог рассказать о подробностях вызова. Убита дочь князя — наследница огромного состояния. Князь и Толзеев убиты точнейшими выстрелами из какого-то бесшумного, новейшего оружия. Княгиня убита ударом ножа — но ударом точнейшим, прямо в сердце, что требует верной, крепкой руки. Теперь огромное наследство князя перейдет княгине Марии Андреевне. Отношения княгини и князя в последнее время стали почти враждебными. Причина? Князь, глава рода, запретил ей выйти замуж за ее любовника — полковника Федотова. Кстати, чемпиона Павловского полка по стрельбе, уж конечно хорошо знакомого с новинками оружия. И если немцы изобрели бесшумный револьвер, то не исключено, что Федотов мог быть осведомленным в этой области. Федотов брал отпуск на один день — тот самый день, когда состоялась дуэль и был убит князь. Вчера он тоже находился в Петербурге и вечером скрылся из гостиницы в неизвестном направлении, причем в гостиницу вернулся только в семь часов утра. Ну, а имея такие факты, нужно делать умозаключения. Если ваши люди привезут Федотова, думаю, мы сможем обойтись даже без умозаключений.

Полуяров вопросительно посмотрел на Бакунина.

— Такой ход событий пока нельзя исключать. Но я не верю в причастность к обоим убийствам княгини.

— Почему? — резко повернул голову к Бакунину дядюшка.

— Не верится… — задумчиво проговорил Бакунин.

— Очень аргументированный довод, — насмешливо прокомментировал ответ Бакунина дядюшка.

В кабинет вошел полицейский и доложил:

— Госпожа Югорская.

— Проси, проси, — сказал пристав и вышел из-за стола, чтобы встретить еще одну свидетельницу.

Вошла Югорская. Она была в черной накидке, черной шляпе с большими, опущенными вниз полями, с вуалью.

— Прошу извинить за беспокойство, но обстоятельства… — пристав пригласил Югорскую садиться.

Бакунин, дядюшка и я поднялись со своих стульев и поклонились Югорской.

— Полуяров Аркадий Павлович, — поклонился пристав и представил остальных: — Бакунин Антон Игнатьевич, Петр Петрович Черемисов, князь Николай Николаевич Захаров.

Югорская кивнула нам и села на предложенный ей приставом стул, сняла шляпу и положила ее на стол. Черные глаза, бледное лицо, тонкий нос, тонкие губы большого рта, черные, довольно коротко остриженные волосы.

— Князь? — вопросительно сказала она, обращаясь ко мне.

— Князь был последним, кто разговаривал с княжной перед тем, как ее убили, — ответил за меня на ее вопрос Бакунин.

Югорская внимательно посмотрела на Бакунина.

— Вы и есть тот самый знаменитый Бакунин? — спросила она своим как будто капризным, всегда с интонацией вызова голосом.

Глава сорок третья

ПОЗВОЛЬТЕ ЗАДАТЬ ВАМ ВОПРОС?..

(Продолжение)

— Да, я и есть тот самый Бакунин, сударыня, — ответил Антон Игнатьевич. — Позвольте задать вам несколько вопросов. Вы уже знаете о том, что произошло?

— Да, — спокойно ответила Югорская. — Ваши люди сказали мне. Убита княжна Голицына.

— Вы ведь знаете, что третьего дня убит сам князь Голицын? — продолжал Бакунин.

— Да. На дуэли.

— А вчера в ресторане убит господин Толзеев, который стрелялся с князем на дуэли.

— Я слышала о господине Толзееве. О его безобразиях в Думе. Но знакома с ним не была.

— Княжна была у вас вчера вечером. Вы не заметили ничего, что могло бы предвещать произошедшее?

— Вчера у меня французский посол читал свою повесть. Я не устраиваю официальных приемов. Мой дом открыт для всех, кто не в силах заглушить тоску иным способом, как душеизлияние в кругу себе подобных. Но вчера вечер прошел как официальный прием. Посол внес некий порядок в мой богемный омут. Поэтому вчера я не уделила внимания княжне.

— Вы не вспомните, с кем встречалась княжна, с кем разговаривала?

— Единственное, что я помню, так это то, что княжна все время находилась в обществе князя. Но, надеюсь, вы не подозреваете его в том, что он застрелил княжну.

— Княжну убили ударом ножа в сердце.

— Боже мой, как это ужасно. Женское сердце предназначено для ударов, но не безжалостной сталью.

— Скажите, это правда, что вы дочь князя Голицына?

Югорская посмотрела на Бакунина долгим пристальным взглядом, потом перевела взгляд на меня.

— Это вам рассказал князь?

— Да.

— А князю — княжна?

— Да.

— Я не хотела бы отвечать на ваш вопрос. Надеюсь, он не имеет отношения к убийству княжны. Или это очень важно для вашего расследования?

— Если это правда, то вы становитесь самой богатой в России наследницей…

Югорская рассмеялась сухим, неприятным смехом.

— И вы подозреваете, что ради наследства я убила княжну? Напрасные подозрения. Да, я дочь князя Голицына. Незаконнорожденная. Но я не стану добиваться наследства. Я поэтесса. Я презираю деньги.

— Но вы брали у княжны деньги за то, что не объявляли себя дочерью князя?

— Я никогда бы этого не сделала. Я презираю князя. И деньги не я брала, а княжна мне их давала, чтобы я молчала — я молчала бы, и если бы она не давала этих денег. Я брала их из презрения. Впрочем, не к княжне. Я готова была отдать ей свою душу. А она предложила мне деньги. Что ж, сказала я. Каждый дает ближнему то, что может дать.

Наступило долгое молчание. Югорская смотрела на Бакунина с вызовом, свысока и презрительно. Наконец Бакунин спросил:

— Вы не помните, когда княжна вчера ушла от вас?