Наталья Александрова - Танго втроем

Громова между тем со всяческими недомолвками рассказала, что по поводу убийства Лифарева обнаружены документы, контракты с западными фирмами, можно проследить связь с Москвой, но кто конкретно этим занимался, не ясно. Дело это по поводу очистных сооружений выделено в отдельное производство, им занимаются другие. А ее, Громовой, дело – убийства. Кстати, про убийство Ларисы Гребенюк. Нашли у нее в бумагах переводы контрактов, можно проследить связь с Лифаревым. Но доказательств, что во всем замешан Максим Костров, по-прежнему никаких.

– Так ищите! – не выдержала я.

– Ищем, – коротко ответила Громова и отпустила меня с миром.

Дима уже ждал меня в коридоре, похвалил:

– Вид у тебя бодрый, хорошо морг перенесла.

– Ох, не напоминай!

Мы поехали прямо на ту квартиру в Купчино, где нас ожидала хозяйка, предупрежденная по телефону. Тетка была та еще. Лет этак за пятьдесят, на голове мелкая «химия», губы намазаны «сердечком». Нас она встретила более чем неприязненно, а на меня просто смотрела волком. Держалась она здорово, стояла насмерть, как партизан: ничего не знаю, квартиру никому не сдавала и кончен разговор.

В общем, тетка боялась налоговой инспекции. Чем так трястись, так уж лучше как в рекламе – заплати налоги и спи себе спокойно!

В конце концов, ребятам моим это надоело, они отодвинули диван, моя пуговка лежала там в пыли, чему я очень обрадовалась – не придется перешивать остальные. Владимир Петрович показал тетке пуговицу, потряс у нее перед носом блузкой – та держалась как Зоя Космодемьянская. Тогда он сказал, что не пожалеет времени, перешерстит весь дом и найдет соседей, которые видели, что в этой квартире живут посторонние люди. При упоминании соседей тетка перетрусила, очевидно у такой заразы, как она, отношения с соседями были плохие и они могли порассказать милиции много интересного. Скрепя сердце, тетка призналась, что пустила тут одного пожить, но денег не брала.

«Врет и не краснеет!» – переглянулись мы с Димой.

– Кто такой, откуда взялся?

– Знакомая попросила приютить, он паспорт показал, – тетка назвала имя и фамилию, естественно, не Максим и не Костров.

– Этот? – Владимир Петрович показал ей фотографию Максима, которую где-то раздобыл.

– Он.

Узнав у тетки адрес знакомой, мы собрались уходить.

– Если бы знала, что он сюда будет водить всяких, то ни за что бы не пустила, – сказала тетка как бы в сторону, не глядя на меня.

– Пыль надо не под диван заметать, а в совок, а еще лучше влажную уборку делать, – ответствовала я в свою очередь, не глядя на нее.

– Ну что, верите теперь, что я не сумасшедшая, – сказала я операм, выходя из парадной, – был он здесь?

– Был-то он был… Сейчас едем к той знакомой бабе, а ты уж сама добирайся, до метро тебя подбросим.

Я не возражала, все равно мне надо было к тете Наде.

– Маринка, я все выяснила насчет костюма, – встретила меня тетя Надя. – И ходить никуда не надо, села на телефон. Есть такая фирмочка, там тоже костюмы напрокат дают, так я туда позвонила, наврала с три короба, в общем, у них там все есть, а пингвина нет.

– Что, всего один был пингвин?

– А ты думаешь, у них там как в детском саду: мальчики-зайчики, девочки-снежинки и царица полей – кукуруза?

– Про кукурузу ты уже из другой оперы.

– Да, пожалуй, но что плохо – в этой фирме порядок такой, оставляешь в залог стоимость костюма и берешь его на один день, а потом за каждый день просрочивания доплачиваешь.

– Как прокат видеокассет.

– Вот именно. Так этого чертова пингвина взяли у них две недели назад и не вернули.

– Кто взял?

– Ну, этого они мне по телефону не сказали.

– Завтра напущу на них Диму с фотографией Кострова, а то что мы их работу делать будем. А вообще, тетя Надя, это все, конечно, хорошо, но мы пойдем другим путем. Я чувствую, что он никуда не уехал, не знаю только, почему.

– Верю, – сразу же согласилась тетя Надя, – в нашей семье у женщин очень развита интуиция, ты вообще в меня, а своей интуиции я доверяю безоговорочно.

– В общем, я подумаю, поразмыслю, потом тебе позвоню.

– Идем, я тебя до метро провожу.

Я ехала в метро и думала. Тетя Надя боится за меня, поэтому и провожать пошла. И она права, потому что Максим хочет меня убить. Значит, я должна найти его первой. Найти и привести милицию. Убивать его я не собираюсь, это не мой профиль. Что мне надо сделать, чтобы найти место, где он прячется? Надо вспомнить и почувствовать, как я чувствовала Максима три года назад, когда мы встречались. В то время, вставая утром, я всегда знала, что позвонит Максим и позовет меня, хотя звонил он нерегулярно, но я всегда знала, когда это произойдет – чувствовала, и все.

«Следующая остановка – „Технологический институт“!» – объявил динамик. Я встала и протиснулась к выходу.

В библиотеке я застала одну Нину Адамовну – Зойка уже убежала. Старушка мне очень обрадовалась, спросила, когда же я выйду на работу, – я официально числилась в отпуске. Я прошла в помещение закрытого фонда, там в старом шкафу у меня был свой ящик. Я хранила в нем всякое барахло – зеркало, старую помаду, блокнот для записей и кое-какие вещи, напоминающие мне о Максиме. Держать их дома я не могла, боялась, что матушка найдет и начнутся расспросы. Вот все тут, все мои сувениры. Общая фотография за столом на том самом дне рождения сестры, где мы с Максимом познакомились. Билеты в театр, – да, один раз мы с ним ходили в театр, в самом начале знакомства, когда он за мной ухаживал, пустой флакончик из-под французских духов – его подарок, тоже в начале нашего романа. Духи быстро кончились, потому что флакончик был маленький. Пожалуй, это был единственный его подарок. Были, конечно, и цветы, опять-таки в начале знакомства, но, как бы я ни была в него влюблена, хранить засушенные цветы в книгах, как героини романа Джейн Остин, – это выше моих сил. Во-первых, портится книга, а я как-никак библиотечный работник, а во-вторых, это слишком напоминает школьный гербарий, а я с пятого класса ненавижу ботанику – все эти тычинки-пестики.

Была там еще парочка любительских фотографий – одна, где мы вдвоем у его приятеля где-то под Зеленогорском, а один раз я его щелкнула где-то в чужой квартире. Он сказал, что мало света и все равно фотография не получится. Все это нужно было мне для того, чтобы вспомнить, чтобы окунуться в то время, когда я была влюблена.

– Марина, вы идете, а то уже время закрывать. – Нина Адамовна стояла в дверях.

Я собрала все в сумку и ушла.

Я никак не могла решить, правильно ли я делаю, что остаюсь у Алика – возможно, ему тоже грозит опасность, но иначе пришлось бы вернуться домой, а там мама, Дашка… Нет, Алик – все-таки мужчина.

Алика не было дома. Я машинально крутилась на кухне – уже стала привыкать к домашнему хозяйству, как будто так и надо. Он пришел усталый и с непривычки охрипший – целый день говорил. Я накормила его ужином, согрела молока с сахаром для горла, помассировала плечи и шею. Все это я делала абсолютно отрешенно, не отвлекаясь от своих мыслей. Алик посматривал на меня удивленно и все порывался о чем-то спросить, но я не отвечала, мотивируя это тем, что ему нельзя разговаривать. Так прошел вечер, мы провели его втроем: он, я и телевизор. Уже в постели он все-таки начал выяснять отношения.

– Маринка, если ты сердишься за Лену, то это все давно в прошлом, да особенно-то ничего и не было.

Я хотела сказать, что, судя по ее молчаливым репликам, Лена так не считает, но вовремя прикусила язык. Пусть сам разбирается со своими бывшими пассиями, я ему помогать не буду.

– Спи, дорогой, тебе завтра рано вставать.

Он обиженно засопел, потом уснул, а я долго перебирала в памяти все события того года, когда мы были с Максимом. Двадцать семь встреч за год, всего двадцать семь, считая первое знакомство и поход в театр. А на двадцать восьмую он пришел и сказал, что переезжает в Москву и что у нас с ним все кончено. Я опять ощутила острую боль в сердце, как тогда, два года назад. Я помнила их все, где это было и когда. Не помнила только, какой был Максим и как мне с ним было в постели, но это-то сейчас не важно.

Следующие два дня я провела, мотаясь по городу. Я искала дома, где мы бывали с Максимом. Вот здесь в новостройках, в квартире его приятеля, мы были раза четыре, а потом на улице Марата – вот этот красивый дом, там квартира была приспособлена под скромный офис и вечером никого не было. А потом вон там, в доме на Литейном, вход со двора, под самой крышей мастерская его приятеля – художника, а еще на даче, опять-таки его приятеля, куда я не поеду, и просто в машине за городом. Вот и все, роман кончился.

Абсолютно без сил я еле-еле притащилась домой. Хорошо, что Алика опять не было дома, разговаривать с ним я была не в состоянии. Факир был пьян и фокус не удался, приходилось это признать. Если я и дальше буду продолжать бесцельно кружить по городу, я просто соскочу с катушек, и ноги сами приведут меня в психушку. Хорошо, что у Алика оказался какой-то банкет по случаю завершения экономического форума и он вернулся поздно. Я сделала вид, что сплю. Он тихонько разделся и завозился рядом, устраиваясь поудобнее. Банкет банкетом, но пахло от него почему-то не моими духами. Все мужчины одинаковы!