Наталья Александрова - Теща в подарок

На ногах незнакомца были короткие ковбойские сапожки.

Лола вспомнила, где она видела этого человека.

И еще она поняла, что за микроавтобус стоял на стоянке. Это был автобус похоронного агентства.

— С-спасибо… — прошептала она, выхватила из рук мужчины своего любимца и развернулась, собираясь дать деру. Но за спиной у нее оказался второй человек, который широко раскинул руки, чтобы не дать ей уйти.

Лола пригнулась, чтобы поднырнуть под его левую руку, при этом она крепко прижимала к себе спасенного Пу И, что заметно снижало ее маневренность. «Ковбой» уже подбежал сзади и крепко схватил девушку за воротник.

— Куда же вы, — проговорил он насмешливо, — мы еще не успели поговорить.., вы, кажется, хотели поблагодарить меня за спасение собачки?

— Как-нибудь в другой раз, — задыхаясь, ответила Лола, пытаясь вырваться из железной хватки «ковбоя». Ей это почти удалось, но в это время Пу И жалобно взвизгнул и завертелся в ее руках. Лола отвлеклась и на мгновение утратила инициативу. «Ковбой» воспользовался этим и перехватил ее за локоть.

— Помоги! — крикнул он своему менее ловкому напарнику. Тот бросился на помощь, но Лола, ловко извернувшись, пнула его каблуком по колену.

— Ах ты, стерва! — вскрикнул тот и запрыгал на одной ноге.

Лола попыталась повторить этот удачный прием и так же пнуть «ковбоя», но тот был гораздо бдительнее и увернулся от ее удара.

Второй нападающий тоже пришел в себя и обхватил Лолу поперек туловища.

— Помогите! — не очень уверенно вскрикнула Лола, но «ковбой» как следует встряхнул ее, и вдвоем с напарником затолкал в открытую дверь похоронного микроавтобуса.

Леня внимательно пригляделся к заказчице. Конечно, ничего в этой женщине не напоминало ту богатую даму в норковой шубке от миланского дизайнера, которую они с Лолой видели на музыкальном конкурсе, посвященном ста пятидесятилетию сочинения композитором Мендельсоном своего знаменитого «Свадебного марша». Однако не было сегодня в ней и той нарочитой скромности, как при первой их встрече. Сегодня на заказчице была короткая дубленка неброского серо-зеленого цвета с капюшоном, серые брюки.

— Итак… — сказала женщина прерывающимся голосом, причем Леня не понял, от волнения или от злости, — что вы мне можете сообщить? Прошло уже много времени, думаю, что могу потребовать отчета.

— Это ваше право, — любезно согласился Леня, — я явился на встречу, чтобы сообщить вам некоторые новости.

— Вот как? — женщина подняла брови. А я думала, что вы принесете мне то, о чем мы договаривались.

— Как выяснилось позже, мы с вами договаривались совершенно о разных вещах, бросил Маркиз и отвернулся.

Он видел, что заказчица сегодня приехала на машине. У нее был не тот бирюзовый «фольксваген», который Леня видел раньше, сегодня она прибыла на скромной «девятке».

«Одолжила, наверное, у какого-нибудь небогатого сотрудника „Вечного покоя“, — подумал Маркиз, — не станет же она угоном заниматься!»

— Что-то мне подсказывает, что вы водите меня за нос! — сказала заказчица, видимо, на что-то решившись, голос ее перестал дрожать.

— Как вы сказали, вас называть? — вкрадчиво спросил Леня. — Вера? Или Надежда?

А может быть Любовь? Или мать их София?

— Это совершенно неважно! — бросила она. — Важно то…

— Важно то, что вы совершенно сознательно ввели меня в заблуждение, — перебил ее Леня. — Вы сочинили душещипательную историю и всю прошлую нашу встречу старательно вешали мне лапшу на уши.

— Как вы смеете? — возмутилась она.

— Молчать! — приказал Маркиз. — Молчать и слушать! Говорить будете потом. Хотя вы и так уже достаточно наговорили! Такую телегу накатили — заслушаешься! И про крах мужниной фирмы, и про конкурентов, и про отравленную секретаршу! У вас явный литературный талант!

— Но вы же поверили, — теперь в голосе женщины слышалось несомненное ехидство.

— Не совсем, — ответил Леня, малость покривив душой, — я сразу же понял, что вы та еще штучка!

— Нельзя ли повежливее, — буркнула заказчица и отвернулась.

— Стерпите и такое обращение, — прошипел Маркиз, эта женщина начинала его раздражать. — Вы, милая моя, пытались сделать из меня лоха, а это еще никому не удавалось.

Вы слишком самонадеянны, вот что. Во всяком случае, я очень скоро понял, что во всей вашей истории правдой является только то, что вы преподаете музыку. А что, Миша Фонтанов действительно такой талантливый мальчик, или просто у него крутой и денежный папа?

— Черт! — она повернулась и поглядела на Леню внимательно и сердито. — Неужели это были вы — там, на конкурсе? То-то мне показалось удивительно знакомым ваше лицо…

— В наблюдательности вам не откажешь, — заметил Маркиз. — Так что, моя дорогая, мне не составило труда выяснить, кто вы такая, как вас зовут. С мужем вашим пришлось пообщаться — ну, вы знаете, никак не тянет он на директора фирмы! И очень он на вас сердит, просто на дерьмо исходит, как только о вас речь заходит! Уж извините на резком слове.

— Вместо того чтобы шпионить за мной, лучше бы занимались своим прямым делом! закричала она.

— Тише, — укоризненно сказал Маркиз. Говорите тише, вы привлекаете к нам ненужное внимание. Насчет шпионства, так кто бы говорил! Не вы ли зачем-то приставили ко мне хвост при первой нашей встрече?

— Какой еще хвост? — теперь она говорила тише, но видно было, что это мнимое спокойствие дается ей с большим трудом.

— Синий «опель» за номером таким-то, любезно подсказал Маркиз, — стекла тонированные, за рулем — форменный балбес, сразу же себя обнаружил. Наружное наблюдение это, между прочим, серьезная наука! Так что, дорогая Ольга Федоровна, не отпирайтесь, вы мне писали, как говаривал господин Евгений Онегин в одноименной опере.

Видно было, что резкий ответ застыл на губах женщины.

— «Опель», говорите… — пробормотала она.

— Синий, — с готовностью подсказал Маркиз, — у вас не возникает по его поводу никаких мыслей? Вы не хотите со мной поделиться?

Она упорно молчала.

— Хорошо, — вздохнул Леня, — тогда слушайте, слушайте и не перебивайте. Был когда-то давно у нас в городе некий криминальный авторитет по кличке Картон.

Она дернулась, как от удара, но все так же хранила молчание.

— Этот Картон занимался похоронным бизнесом, организовал его и навел относительный порядок. Было у него два доверенных лица — вы и некий Паша Снеток, ныне Павел Андреевич, владелец агентства «Светлые воспоминания». Какие-то там случились крупные разборки, и Картон попал на зону.

— Это Пашка посодействовал! — тихо сказала она.

— Однако до конца Картон не доверял никому и на всякий случай оставил захоронку.

Известно было, что человек он не бедный, а денег после него никаких не нашли, так?

— Так, — нехотя подтвердила Ольга.

— Вы себе тихо-мирно управляли бизнесом, пока не узнали, что Картон погиб на зоне…

— То, что я говорила вам про конкурентов, которые пытаются разорить фирму, отчасти правда, — сказала она, достав сигарету. — Павел захотел отделиться, как-то быстро пошел в гору.., в общем, положение фирмы сейчас оставляет желать лучшего. Окольным путем я получила весточку.., в общем, Картон велел мне в случае его смерти обратиться к Николаю Каретникову.., и про фотографии тоже…

— Кто он Картону — племянник?

— Брат двоюродный… Виктор его растил в свое время… Только выяснилось, что Каретников все забыл. Забыл все добро, которое Виктор для него сделал. Он сказал, что знать ничего не знает, и что никто ему никаких распоряжений про меня не оставлял. Каретникову эти фотографии ничего не говорили, только мы с Павлом примерно знали место, где искать. Мне очень, просто очень нужны были деньги, чтобы удержать «Вечный покой» на плаву! Я наняла человека, отличного специалиста в своем деле, но Каретников очевидно ожидал такого, потому что в сейфе специалист ничего не нашел, ну, да вы знаете…

— И тогда вы решили обратиться ко мне?

Придумали историю…

— Ну да, а что, я должна была все вам рассказать в подробностях? — рассердилась Ольга. — Жизнь научила меня никому не доверять!

— А жизнь не научила вас вести дела честно? — спросил Маркиз. — Вы разве не знаете, что подставлять человека, который ничего вам не сделал — очень нехорошо? К вашему сведению, Каретников оказался дружен с подручным этого вашего Павла. И решил, что если он отдаст ему фотографии, то потом они поделят то, что было в захоронке, пополам. Но тот-то был на службе. Поэтому он открылся хозяину, который приказал фотки у Каретникова изъять, а самого убить, чтобы не мешался под ногами. Что тот тип и сделал. Да только поспешил, поверил Каретникову на слово, что снимки в люстре. А их уже там не было.

Так что тот тип совершенно зря зарезал Каретникова, за что и влетело ему потом от начальства по первое число. И теперь я, убежденный противник насилия, человек интеллектуального труда, оказался замешанным в убийстве! Удружили вы мне, нечего сказать!