Галина Куликова - Нагие намерения

— Кто, кто? Продюсеры. — Она сунула ему в руки тарелку и прижала ладони к пылающим щекам. — Я как дура прыгала по сцене с этой курицей, а они дали мне конверт и сказали, что петь больше не нужно.

— Но курицу забрали?

— Я сильно настаивала, — плачущим голосом ответила Диана. — Я совала им эту курицу, и они ее приняли, наверное, только для того, чтобы я отстала.

— Выходит, тебе заплатили денег, чтобы ты ушла? — констатировал Алекс.

— И чтобы не пела больше.

— Вообще-то неплохая мысль, продуктивная. Мне приходила в голову подобная идея. Я ведь рассказывал вам, что умею страшно кричать?

— Да, не только рассказывал, но и показывал, — с чувством ответил Шургин. — Разве ты забыл?

— А, ну конечно! Значит, вы в курсе, что мой крик очень сильно действует на людей? Так вот, я решил, что за это тоже можно получать живые деньги. За то, чтобы я не кричал.

— Стоит ли? — сделав серьезное лицо, поинтересовался Шургин. — Ты же будущий пластиковый король. А королю не пристало подрабатывать всякой мелочью.

Разговаривая, они загрузились в машину, и Шургин повернул ключ в замке зажигания. Алекс все никак не мог успокоиться и вертел конверт с долларами в руках, словно прикидывая размеры возможного приработка.

— Так-то оно так, — согласился он, вздохнув. — С другой стороны, миллионеры не гнушаются ничем для того, чтобы пополнить свои счета.

Шургин улыбнулся. Похоже, наступил такой момент, когда Алекс перестал его раздражать. Теперь он казался ему страшно забавным. Главное, в который раз повторил он про себя, чтобы будущий король одноразовой посуды и контейнеров для крупы не вышел из-под контроля.

— Дайте мне письмо Дениса, — мрачным тоном потребовала Диана.

Шургин, который повсюду носил его с собой, одной рукой достал записную книжку, между страничками которой прятал эту важную улику, и протянул ей. Диана уткнулась в записку, которую она уже, кажется, выучила наизусть.

— Может быть, это просто шутка? — спросила она. — Или фальшивка. Вы не в курсе, можно профессионально подделать почерк? Вдруг это не Денис, а его враги написали записку? Пока мы разносим по Москве кур, бандиты ищут алмаз.

Шургин сунул записку обратно в книжку и снова спрятал ее в карман.

— Поставьте себя на место бандитов, — предложил он. — Допустим, вы готовите для меня наживку, чтобы я пошел по неверному следу. Станете ли вы так далеко и сложно прятать первую подсказку? Конечно, нет. Вы положите ее на самом видном месте, чтобы я ни за что не пропустил ее, верно?

— Подчеркнутая строка в книжке стихов! — поддакнул Алекс. — Это для продвинутых. Для каких-нибудь бакалавров…

— Диана могла догадаться заглянуть в словарь и без этой подчеркнутой строки, —.сказал Шургин. — Письмо, адресованное ей, было подклеено к статье «Диана». Книжка — это так, для подстраховки.

— Я бы никогда не заглянула в словарь, — покачала головой Диана. — Мне бы это и в голову не пришло.

— Если бы вы ничего не искали, не пришло бы, — согласился он. — Но если бы искали и думали об этом ночи напролет… Не будьте так уверены.

— И что теперь делать? — спросила она обреченным тоном.

Нельзя сказать, что ее постигло жестокое разочарование. Она с самого начала не верила в то, что им нужен именно этот Дэн — исполнитель модных хитов «Девушка с саперной лопаткой» и «Оторвите мишке лапы». В записке Дениса должен быть какой-то другой смысл. Совсем, совсем другой.

— А если все-таки не курица? — вторгся в ее размышления Алекс. Ему не сиделось на месте, и он постоянно что-нибудь поправлял — то волосы, то воротник, то ботинок. — Может быть, ты просто забыла какую-нибудь историю. Вдруг твоего супруга вырвало где-нибудь от свекольного салата, а ты и внимания на это не обратила!

— Я перебрала все истории. Кроме курицы-гриль, он скушает что угодно. За это я могу ручаться.

— Вероятно, когда курица соединится с правильным Дэном, все станет на свои места, — высказал предположение Шургин. — Кстати, у меня есть на примете еще один Дэн.

— Вы все-таки копались в Сети?

— Как мы и договаривались. И вот что я обнаружил. Алекс, покажи.

Алекс послушно полез в барсетку и достал оттуда компьютерную распечатку.

— «Доктор Дэн Кауфман, — прочитала Диана вслух. — Частная психологическая консультация. Психокоррекция страхов: фобий, тревог, навязчивостей, неуверенности в себе. Экстренное блокирование и снятие душевной боли. Устранение душевной травмы в результате развода. Управление супружескими отношениями. Предотвращение распада семьи. Преодоление кризисов. Избавление от депрессии. Полная анонимность, реальные результаты».

— Первая консультация — бесплатная! — добавил Алекс тоном рекламного зазывалы.

— Вы хотите, чтобы я понесла курицу в психологическую консультацию?! — возмутилась Диана. — Ни за что! Хватит с меня прослушивания! Я вам заранее могу сказать, что это тоже не тот Дэн. Как только вы найдете нужного, мы сразу же это поймем. А позориться и бродить по городу, пугая граждан… Да ведь этот ваш доктор сразу посчитает меня шизофреничкой! Еще позвонит в психдиспансер по месту жительства, и за мной приедут санитары. Нет, нет и еще раз нет!

Не успели ее последние гневные слова раствориться в воздухе, как в сумочке у Дианы зазвонил сотовый телефон. Она открыла замочек и завозилась в ней. Наконец выудила трубку и поднесла ее к уху. И резко бросила:

— Алло!

Тут же голос ее потеплел, стал мягким, словно сбитое масло.

— Виктор? О, конечно, я рада. Конечно. — Скосила глаза на Шургина и промурлыкала: — Сегодня вечером? Почему бы нет?

— Действительно, — пробормотал тот. — Почему бы нет?

— Хорошо, пусть будет клуб. Да, я люблю живую музыку. И джаз тоже люблю. Замечательно. Позвони мне, когда подъедешь.

— Вижу, вы с ним запанибрата, — заметил Шургин.

На самом деле он лично наблюдал за тем, как она целовалась со своим Виктором возле его собственного подъезда. И это он бросил в них яблочный огрызок — единственное, что пришло ему в голову.

— Виктор очень милый, — ответила Диана, прижав телефон к груди. — С ним невероятно интересно.

— С нами тоже страшно интересно, — сказал Алекс. — Сейчас купим вторую курицу и поедем на Таганку к доктору Кауфману.

— Дудки! — снова повысила голос Диана. — Я же сказала, что не пойду к нему.

В салоне автомобиля повисло напряженное молчание. Заморосил дождик, и Шургин включил дворники. Они мерно двигались влево и вправо, словно пытались успокоить пассажиров.

— А я вот что придумал, — нарушил тишину Алекс. — Давайте сделаем так. Сначала к этому Кауфману отправлюсь я. Прозондирую почву. И если почувствую, что это тот самый Дэн, который нас интересует, та дам отмашку, и тогда на горизонте появишься ты. А? Как вам такой план?

— Если хочешь — иди, — ответила Диана. — Вот увидишь, что твой доктор ничего не слышал ни о моем муже, ни о конверте.

— А если он тебе не скажет правду, Алекс, что тогда? — внес свою лепту в обсуждение Шургин. — Тебя никто не ждет, не забыл?

— Я предупрежу заранее, что меня прислала Диана Звенигородская. Да все будет нормально, не беспокойтесь.

Офис доктора Кауфмана располагался в полуподвальном помещении. Здесь было просторно, красиво и современно. Сначала вы попадали в приемную, где безраздельно властвовал секретарь доктора, кареглазый Марат. Природой ему были даны железные нервы и гибкий ум. Доктор Кауфман добавил свою дрессуру, и результат получился безупречным. За такого секретаря многие захотели бы побороться.

Из приемной вы попадали на балюстраду, украшеную резными деревянными перилами и вазонами с искусственными цветами — настоящие не выдерживали без солнечного света и недели. Крутая лестница, похожая на трап корабля, вела вниз, в большую залу, которую доктор именовал своим кабинетом. Здесь было очень много осветительных приборов, но доктор включал их не все сразу, а по мере надобности. Яркий верхний свет, заливавший все вокруг белизной, от которой слепило глаза; спокойный верхний, для постоянных клиентов; мягкий верхний для чувствительных дам; интимный для агрессивных; боковой левый, боковой правый, подсветка над стеллажом, торшеры, бра, светильники…

У доктора была обширная практика, хорошие деловые связи, несколько высоко котирующихся дипломов и невероятный научный интерес ко всякого рода нетипичным случаям. По четвергам он устраивал семинары, обсуждая с двумя заинтересованными коллегами некоторые из этих случаев. Втроем они прекрасно проводили время. Иногда доктор приглашал какого-нибудь пациента на импровизированный «консилиум», и тогда посиделки затягивались допоздна.

Сегодня как раз был четверг. Дэн Кауфман устроился в большом кожаном кресле и покуривал сигару, а двое его коллег расположились напротив него, на диване, и прихлебывали кофе, который Марат собственноручно варил в серебряной джезве на маленькой кухоньке.