Клинок флибустьера - Наталья Николаевна Александрова

И слова были не его. Он никогда не называл ее дорогой. И девочкой тоже не называл. Милкой — да, но дорогой — никогда. И сам голос… он звучал фальшиво, ненатурально, как будто Павел торопился проговорить все слова, которые нужно, чтобы достичь результата…

— Ты взяла у меня из портфеля пакет, отдай его, а не то меня убьют, это ты понимаешь? — теперь в голосе мужа звучало одно лишь раздражение, так что Миле захотелось от всего отпираться — не брала, мол, ничего не видела и не знаю.

Тут в трубке послышался шум, треск, что-то упало, а потом муж заорал дурным голосом:

— Нет, не надо. Не бейте меня! Нет!

Сердце Милы невольно рванулось из груди — ведь это кричит ее Павлик! Ее муж!

Но она тут же поняла, что он врет, прикидывается, что все это понарошку. Ей ли не знать своего мужа? Она безошибочно различила в его голосе фальшивые нотки. Зачем он это делает? Сговорился с теми уродами?

Она вспомнила, как коротышка сказал, что муж поет, как канарейка, то есть они ему ничего и не сделали, он сам все рассказал.

В трубке между тем слышались звуки ударов, как будто выбивают матрас. Мила представила себе, как коротышка или Паук пинают диван или что у них там стоит. Муж исправно орал, потом вдруг замолчал и спросил удивленно:

— Ты что — рехнулся совсем? Больно же! — И голос у него был теперь самый обычный, такой, как если бы Мила случайно пролила на него кофе и он вскочил и рявкнул бы на нее не хуже белого медведя, если бы кофе к тому времени не остыл.

Тут трубку у мужа отобрали, и коротышка проговорил злорадно:

— Что, слышала? Вот если не отдашь, что припрятала, то муженьку твоему наступит полный кердык. Сначала мы ему пальцы отрежем и тебе по почте пришлем.

«Долго же мне ждать придется той посылочки, — подумала Мила, — известно, как у нас почта работает».

— Потом кое-что более нужное начнем отрезать, — продолжал коротышка, — после чего муж тебе будет уже не нужен, какой с него толк… Так что быстренько отдала коробочку, а не то…

— Все сказал? — спросила Мила после продолжительного молчания, чтобы до коротышки лучше дошло. — А теперь меня послушай. Глазки у тебя как, смотрят? А у Паука ножка ходит?

— Ах ты…

— Спокойно, я еще не закончила. Значит, я коробочку вам отдам. Но только в обмен на своего мужа, живого и здорового. Так что насчет того, что вы ему там отрежете… с этим нужно малость погодить. И обмен произведем по моим правилам. Завтра тебе сама позвоню и скажу, куда, как и что, понял?

— Да ты еще будешь нам условия ставить? — заорал коротышка. — Паук, режь ему палец!

— Ой! — заорал муж.

И теперь уже Мила сразу поняла, что он врет.

— Милка, он мне палец отрезал! — прохныкал муж.

— Ничего, меньше в носу ковырять будешь! — рявкнула Мила и бросила трубку.

После чего снова ее взяла и набрала номер Ангелины Геннадьевны, зная, что она всегда встает рано.

— Да? Мила, что у тебя стряслось? — Тетка не подвела, сразу взяла трубку.

— У меня щеку разду-уло… — прошепелявила Мила, — после вчерашнего посещения зубного врача…

— Дурака не валяй! — Ангелина не купилась на ее бездарную игру. — Опять на работу не придешь? Ой, Милка, уволит он тебя… как пить дать уволит!

— А вы на что? — залебезила Мила. — Ангелиночка Геннадьевна, пожалуйста, сами с ним поговорите, скажите, что мне очень надо… а я потом отработаю!

— Отработаешь ты, как же, — вздохнула Ангелина, — ладно, поговорю с начальником. Но учти: это в последний раз!

— Да-да, конечно, я понимаю… — твердила Мила, но в трубке уже пикало.

Мила удовлетворенно вздохнула, быстренько сбегала в душ, потом разморозила в микроволновке две булочки с корицей и запустила кофеварку.

Подумала немного и разморозила еще две булочки, после чего погрузила это все на поднос, который подарила когда-то Таисья на свадьбу. Поднос был большой, овальный, лаковый, с жуткими цветами, так что Мила спрятала его подальше, чтобы не ужасаться. Надо же, а вот теперь пригодился.

С подносом в руках она вышла из квартиры и позвонила в соседнюю. Клава открыла сразу, на ней был все тот же поношенный тренировочный костюм, который был велик ей размера на четыре.

«Витькины, что ли, треники?» — подумала Мила, но тут же выбросила эту мысль из головы. Ее волновало другое.

— О! — приятно удивилась Клава. — В такую рань — уже кофе готов. Знаешь анекдот? Вам кофе в постель? Нет, лучше в чашку!

— Еще бы я без кофе пришла, когда у тебя только коньяк в наличии, и тот Витькин небось.

— Точно! — Клава не стала отпираться. — Да не обеднеет он! Ты просто меня порадовать решила или с разговором?

— С разговором… — вздохнула Мила.

И пока они сидели за столом на кухне и Клава с аппетитом поедала булочки, Мила рассказала ей все.

Как пришла она домой три дня назад, вся светясь от радости, и как муж ее огорошил своим сообщением, Клава уже и так знала. И про визит Таисьи тоже. Так что Мила быстренько ввела ее в курс дела по поводу дальнейших событий.

Не сказала только про Роберта — зачем лишнего человека вмешивать. И о том, что сумела раскрыть шкатулку с секретом, тоже не сказала — на всякий случай. На самом деле она и раньше не была особенно болтливой, это уж Таисья на нее по злобе наговаривала, что у нее на языке ничего не держится. А теперь и правда держала себя в руках, чтобы лишнего не болтать. Клаве этой она не особо доверяла, но, похоже, что больше обратиться не к кому.

— Нужно Павла спасать, — закончила она и только тут заметила, что Клава за разговором съела три булочки и уже подбирается к четвертой. — Если я просто так им шкатулку отдам, они его убьют. Потому что он все про них знает.

— А почему ты с этим ко мне-то? — Клава умильно смотрела