Пьер Сувестр - Полицейский-апаш

И, увлекая своего противника к выходу в парк, он добавил всё в том же мрачно-шутливом тоне:

— Если уж два Фантомаса сходятся в поединке, то одному из них суждено пасть на месте…

— Мадам, я не буду произносить громких слов, дабы выразить всю мою признательность… Слова здесь бессильны… А между нами они тем более излишни!

Говоря так, человек в костюме Фантомаса склонился в почтительном поклоне перед эрцгерцогиней Александрой. Роскошный зимний сад с пышно разросшейся растительностью скрывал собеседников от нескромных взоров. В соседнем зале звучала музыка и продолжались танцы.

— Между нами лежит слишком мучительное прошлое, чтобы я решился тревожить его, — продолжал собеседник великосветской дамы. — Достаточно того, что вы знаете, кто я, а мне известно, кто вы…

— Говорите, сударь… — ответила леди Белсом слабым от волнения голосом. — Но сначала скажите, зачем вам понадобилось надеть этот костюм?..

— Потому что этот капюшон, — отвечал Фандор, и в его голосе прозвучало страдание, — позволяет мне остаться неузнанным… Не забывайте, леди Белсом, что в настоящее время Жером Фандор слывёт в глазах общества опасным преступником… Я вынужден скрываться… Признаюсь вам, что была и другая причина: я подумал, что, одетый в этот костюм, я получу некоторый дополнительный шанс на вашу благосклонность…

Охваченная противоречивыми чувствами, леди Белсом приказала:

— Скажите же, сударь, чего вы добиваетесь!

— О, совсем немногого… И в то же время — бесконечно большого… Счастья! Я прошу вас, мадам, произнести всего три слова, которые составят счастье моей жизни!

— Говорите! — повторила леди Белсом.

— Мадам, — продолжал Фандор дрожащим голосом, — я люблю всей душой, всем своим исстрадавшимся сердцем девушку, имя которой вам печально известно: Элизабет Доллон… Усилиями вашего любовника — о не возражайте, мадам, вы знаете, что это так, — я слыву в её глазах, как и в глазах всех других, Фантомасом… Она ненавидит меня за это! А могла бы полюбить, если бы знала, что я невиновен!.. Мадам, по отношению к вам и по отношению к тому, кого вы любите, я был всегда честным противником… Я не заслужил удара, который сейчас мне нанесён… Какой будет вред вам, какой будет вред Фантомасу, если на мою долю выпадет немного счастья?.. Если Элизабет Доллон полюбит меня?.. Вот мольба, с которой я к вам обращаюсь… Она проста, она искренна, она идёт из глубины сердца! Я умоляю вас сказать Элизабет, что я не Фантомас!..

Такая страсть звучала в голосе Фандора, что леди Белсом передалось его волнение. Его доводы также показались ей убедительными.

— Месье, — сказала она, — я знаю, что вы Жером Фандор. Вы тут много чего наговорили, но я не желаю вникать в ваши намёки. Если вы обращаетесь к эрцгерцогине Александре и просите её переговорить с Элизабет Доллон, то эрцгерцогиня не останется безучастной к вашей просьбе. Ибо она считает себя вашим другом и верит в глубину и искренность вашего чувства к Элизабет Доллон…

— Ах, мадам!.. — воскликнул Фандор, пытаясь поцеловать ей руку.

Но Александра не позволила ему это сделать. Она явно нервничала, боясь, что кто-нибудь войдёт в оранжерею и застанет её в разговоре наедине с мнимым Фантомасом. Многочисленные зеркала, установленные здесь, увеличивали риск быть застигнутой врасплох…

— Где я увижу Элизабет Доллон? — спросила она.

— Моя бедная подруга, — отвечал Фандор, — несмотря на все происки врагов, продолжает вести достойный, трудовой образ жизни. В настоящее время, насколько мне известно, она работает кассиршей в одном из ресторанов, расположенных на Острове, в Булонском лесу…

Леди Белсом уже направлялась к выходу из зимнего сада. На прощание она сказала:

— Клянусь самым для меня дорогим: не позже чем завтра Элизабет Доллон узнает, что Жером Фандор достоин её любви…

Молодой человек остался стоять посреди экзотических растений, погружённый в сладкую задумчивость. Если леди Белсом выполнит своё обещание, — а Фандор в этом не сомневался, — то перед ним откроется будущее, исполненное надежд и радостных ожиданий! Стоя посреди оранжереи, Фандор мог видеть себя отражённым в нескольких зеркалах. Однако в своей задумчивости он не замечал, что одно из этих отражений… двигалось! Более того, этот отражённый в зеркале Фантомас обратился к нему со словами:

— Костюм, который вы надели, слишком тяжёл для ваших плеч!

Журналист почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу. Кто был этот Фантомас, на его глазах словно вышедший из зеркальной рамы? Ничем не выдавая своего волнения, он ответил в том же саркастическом тоне:

— Если он так тяжёл для моих плеч, то почему он лёгок для ваших?

— Потому что они более привычны к нему! — был ответ.

Но, опережая ответ, сверкнул, подобно молнии, клинок кинжала, и Фандор почувствовал, что ему нанесён удар в самое сердце… Он зашатался, кровавый туман застлал ему глаза, сквозь наполнивший уши гул до него донёсся крик ярости и торжества! Всё закружилось вокруг него, и, наполовину потеряв сознание, Фандор рухнул на колени…

Но уже через несколько секунд он пришёл в себя и встал на подгибающиеся ноги, повторяя:

— Фантомас!.. Фантомас!.. Передо мной был настоящий Фантомас!..

Оглянувшись, он увидел, что зимний сад был пуст.

«Слава богу, что я позаботился надеть под костюм кольчугу! — подумал Фандор. — А то быть бы мне сейчас покойником… Я словно предчувствовал, что одеяние Фантомаса привлечёт чудовище… Но какой силы был удар! Несмотря на кольчугу, я чуть было не отправился на тот свет!..»

Между тем праздник достиг своего апогея. В залах гремела музыка и изысканный котильон плёл свои прихотливые узоры.

Но вот пробило четыре часа утра. Бал близился к завершению. Первые лучи рассвета стали проникать в бальные залы. На самых красивых женских лицах проступила печать утомления, они уже не казались такими свежими, причёски растрепались… Чтобы не показаться уродливыми в свете наступающего утра, ночные красавицы вскоре должны будут поспешить по домам…

И тут среди гостей распространилась странная, пугающая, ужасная новость… Лица бледнели, глаза расширялись, шёпот полз из уст в уста:

— Ранен?..

— Нет, убит…

— Вы уверены?

— Шофёр обнаружил труп!

— Да, да… С кинжалом в сердце!

— Какой ужас!

— Но это не Том Боб?

— Жертву пока не опознали…

— А где Фантомасы?

— Один только что уехал…

— Который?

— Том Боб… Гардеробщик его опознал…

— Говорят, он был ранен?

— Да, в руку… Гардеробщик видел кровь на рукаве… И, кажется, рану пониже локтя…

— Разве мог бы Том Боб оказаться убийцей?!

— Но был ли это действительно Том Боб?.. Вот вопрос!

Фандор всё ещё находился в зимнем саду: он никак не мог оправиться от полученного удара… Как вдруг перед ним появилась Александра, она же леди Белсом. Бледная, задыхаясь от волнения, она повторяла:

— Бегите!.. Спасайтесь!.. Ах, это ужасно!.. В парке нашли человека, одетого Фантомасом, с кинжалом в сердце… Этот человек — агент сыскной полиции!

Фандор смотрел на неё в замешательстве.

— Бегите же! Бегите! — повторяла леди Белсом. — Вы что, не понимаете? Вас видели разговаривающим с человеком в костюме Фантомаса! И на вас такой же костюм! Вас обвинят в убийстве! Вас обвинят в том, что вы и есть настоящий Фантомас!

Следуя за леди Белсом, которая вела его к потайному выходу, Фандор бормотал:

— Так сколько же было Фантомасов? Том Боб… я… ещё этот агент сыскной полиции…

— Их было четверо или пятеро, — проговорила леди Белсом. — Но главное, среди них был настоящий Фантомас!

И, выпроваживая Фандора на улицу, она добавила:

— Я помню о своём обещании: завтра Элизабет будет знать, что вы невиновны!..

19. С ВАМИ ГОВОРИТ ФАНТОМАС!.

Обычно резкий в обращении, привыкший допрашивать преступников и распекать подчинённых, господин Авар на этот раз разговаривал в непривычно вежливом тоне, что свидетельствовало о его большом уважении к собеседнику:

— Моя машина не очень комфортабельна, зато она очень надёжна…

— В каком смысле? — спросил человек с умным и усталым лицом, садясь в машину рядом с директором сыскной полиции.

— В том смысле, что я поступил так же, как немецкий император: под деревянной отделкой салон моего автомобиля обшит листовой сталью… Так что здесь, господин министр, вы в безопасности от любых покушений, даже с применением самого совершенного огнестрельного оружия.

Министр одобрительно улыбнулся.

— Это кое-что! — сказал он.

— Тем более при моей профессии, — продолжал господин Авар, — где так часто приходится сталкиваться с попытками мести со стороны преступников…