Люся Лютикова - Праздник который всегда с другими

Дети кивнули.

— Ну вот и хорошо. Да, и еще один важный момент. Вы должны называть его папой, а меня — мамой. Ну а тетю Нину, соответственно — бабушкой.

Дети дружно замотали головами.

— Поймите, это очень важно, — заволновалась я, — иначе не будет никакой достоверности. Это ведь понарошку!

Оля с Игорем по-прежнему отводили глаза. Я решилась на крайнюю меру:

— За каждое «мама» и «папа» будете получать по доллару. Ну как, согласны?

Выражение лица у Игорька тут же стало хитрющим.

— Конечно, мамочка, — сказал он голосом послушного мальчика. — А можно мне прямо сейчас дать доллар, я хочу пойти купить мороженое?

Я рассмеялась. Нет, у такого находчивого ребенка не может быть проблем с умственным развитием!

— Деньги получите в конце недели. Все подсчеты ведите сами, я вам верю.

Тут зазвенел домофон. Оля взяла трубку и возвестила:

— Это Максим и какой-то Невский.

Мое сердце ухнуло в пятки. Ну вот, кошмар начинается. За что мне это, за что? Человек — это единственное животное на земле, для которого собственное существование является проблемой.

Глава 29

На вид сорок лет. Высокий брюнет. Глаза карие. Телосложение худощавое. Одет в белый свитер крупной вязки, синие джинсы и черный кожаный пиджак. В руках держит букет белых роз и торт.

— Папа! — закричал Игорек, подбежал к нему и прижался к пиджаку щекой.

Брюнет дернулся, но отстранить ребенка не смог, поскольку руки были заняты.

Игорь скосил на меня хитрый глаз: ну как? Я кивнула: молодец, все делаешь правильно.

Мы вышли в коридор в полном составе: я с Лариком на руках, Оля — с Макаром, а Нина Платоновна держит Ариадну. Словно по заказу, все трое младенцев расплакались.

Услышав многоголосый рев, Максим скривился, однако выдавил из себя улыбку:

— Здравствуйте, дети.

Мы с Ниной Платоновной обменялись выразительными взглядами.

— Так и будете в коридоре толпиться? — раздался голос Невского откуда-то с лестничной площадки. — Я тоже войти хочу.

— Я предупреждала, что у нас тесно, — сказала я со змеиными интонациями в голосе. Однако все-таки оттеснила домочадцев в гостиную.

На пороге возник Алексей. С видом старого сводника он тащил раскладушку. Невский деловито оглядел коридор, повертел так и эдак раскладушку и вынес вердикт:

— Влезет. — А потом напустился на меня: — Я же велел тебе одеться в поношенный халат!

Я была в старых джинсах и заштопанной на локтях водолазке.

— А чем тебя не устраивает мой вид?

— Халат — это важная деталь семейного быта, а ты ее проигнорировала, — назидательно прошипел мне на ухо Невский.

— Ну, нет у меня халата, не ношу я их, — отозвалась я сквозь зубы.

— Надо было купить!

Я фыркнула. Интересно, и где бы я достала уже поношенный халат? Тоже мне, умник!

В комнате Максим, поколебавшись секунду, вручил цветы Нине Платоновне. А мне достался немного двусмысленный комплимент:

— Я представлял вас совсем другой.

Хм, лучше или хуже? Но уточнить мне не удалось, потому что Невский закричал:

— Нет-нет, никаких «вы»! Необходимо с первой же минуты создать семейную обстановку, иначе адаптация будет проходить долго и мучительно. Обращаемся друг к другу исключительно на «ты», как горячо любимые родственники. Так, давайте потренируемся. Максим, спроси что-нибудь у своей жены Люси!

Максим уставился на меня взглядом, полным ужаса и безысходности.

— Ну же! — подбодрил его Невский.

Малахов откашлялся и выдавил из себя:

— Как поживаешь?

Оля тихонько фыркнула, Нина Платоновна спрятала улыбку за розами.

— Отлично! Просто здорово! — преувеличенно радостно воскликнул Алексей. — Теперь спроси у нее что-нибудь более интимное.

Господи, что он имеет в виду? Размер зарплаты? Бюста? Продолжительность критических дней?

— Как… — начал Максим, — как твоя работа? Ты вообще работаешь?

У меня отлегло от сердца.

— Да, я работаю журналистом в газете по трудоустройству. Платят мало, зато остается куча свободного времени. А как твоя работа?

— Спасибо, что спросила, — на полном серьезе ответил Малахов, словно герой американского сериала. — У меня ситуация обратная: свободного времени почти нет, зато неплохой доход.

— Максим возглавляет собственную компанию, — встрял Невский.

— А что за компания, папочка? — подал голос Игорек, украдкой показывая мне два пальца: мол, за тобой уже два доллара.

Макс опять дернулся, словно от удара током, и тихо ответил:

— Сотовая связь.

Ага, понятно. Видимо, Малахов владеет каким-нибудь заштатным магазином подержанных мобильных телефонов. Не бог весть какой бизнес, но я, как любящая и преданная жена, обязана поддержать горе-коммерсанта.

— Здорово! — защебетала я. — Оля как раз собиралась купить себе мобильник. Потом посоветуешь ей, где дешевле, ладно?

— Честно говоря, я не очень в этом разбираюсь, — еще больше застеснялся Максим. — А вот с оператором подсказать могу. Можно подключить телефон в моей компании, в «Сотке». У нас есть очень выгодные тарифы.

Уж насколько я далека от мира бизнеса, но даже я в курсе, что «Сотка» — это новый оператор мобильной связи, который в ряде регионов уже успел потеснить лидеров. Несколько моих знакомых стали абонентами этой сети и очень довольны.

— Подожди, тебе, что же, принадлежит «Сотка»?!

Малахов скромно кивнул.

Презрев правила приличия, я уставилась на «муженька» во все глаза. В первый раз вижу человека, который делает деньги буквально из воздуха! Нет, я определенно продешевила, когда договаривалась о цене за «Многодетного папашу», надо было драть с Малахова три шкуры.

— Может быть, мы сядем, наконец? — предложил Невский и первым плюхнулся в кресло.

До меня только сейчас дошло, что все это время мы разговаривали стоя. Максим по-прежнему держал в руках торт.

— Я пойду поставлю чайник, — сказала я, забирая у Макса коробку, — и принесу вазу для цветов.

Я отправилась на кухню, вслед за мной тут же увязался Леша.

— Почему это у тещи глаза такие добрые? — недовольно бурчал мне в спину Невский. — Теща должна быть зверем.

— Какая есть, — отозвалась я.

— И дети у тебя слишком чистенькие. Ты бы их чем-нибудь перемазала, что ли, а то они выглядят словно в рекламе мыла.

— Слушай, не нравится — не ешь! — вскипела я. — Я лично на это представление не напрашивалась. Если мы тебя не устраиваем, пожалуйста, ищи другую семью!

— Ладно-ладно, уже и покритиковать нельзя, — испугался Алексей.

В этот момент у него затрезвонил мобильный телефон. Невский коротко переговорил, а потом повернулся ко мне:

— Всё, мне нужно бежать. Самое главное я сделал, теперь твоя очередь действовать.

Я вскинула брови:

— Действовать?

— Помни основное правило: ни в коем случае нельзя разрушать иллюзию клиента, что ты — его жена. Даже если к тебе в гости придет родная бабушка, ты все равно должна называть Максима мужем. Поняла?

— Прямо так и обращаться к нему — «муж»? А может быть, просто — «Малахов»? Между прочим, у многих семейных пар со стажем развивается такая милая привычка. Мужчина утрачивает свое имя, прямо как в армии или на зоне. Если твой клиент хотел очутиться в аду, то я легко могу ему это устроить.

— Ой, вот только не надо передергивать, — недовольно скривился Невский. — Всего должно быть в меру, в том числе и ада. Ну ладно, я в тебя верю! — сказал он на прощание и исчез.

Когда я вернулась в гостиную, то застала новоиспеченную семью за светской беседой.

— Погода сегодня просто ужасная, — заявила Нина Платоновна, как-то странно поджимая губы.

— Да, я с вами полностью согласен, — важно отозвался Максим.

— Вчера тоже был кошмар, — сказала Оля, закатывая глаза.

— А завтра будет еще хуже! — радостно подхватил Игорек.

Наверное, так ведут себя люди, которые знают, что в люстру вмонтирована скрытая камера и каждое их слово передается на всю страну.

Я уселась в кресло и принялась внимательно разглядывать лицо Максима. Я пыталась обнаружить на нем следы помешательства, но никакой патологии мне найти не удалось. Малахов выглядел нормально. Даже слишком, по нынешним временам, когда у половины сограждан в анамнезе невроз и пограничные состояния личности. Держался он немного скованно, впрочем, в данной ситуации в этом не было ничего удивительного.

— Вот что, — решительно вклинилась я в беседу, — пока мы не начали представление, давайте кое-что обсудим.

Выражение лиц у присутствующих мгновенно стало человеческим.

— Мне интересно знать, Максим, зачем ты это делаешь. Пойми меня правильно, ведь твое поведение выглядит довольно странным, ты не находишь?

Все взгляды устремились на Малахова.