Белая колбаса любви - Янина Олеговна Береснева

И все-таки Петька что-то разнюхал, не зря он дал отбой своему полоумному дружку. Кто-то заинтересовал его больше, чем я. Кто-то, с кого он надеялся получить деньги взамен на информацию? Ох, или я просто фантазирую и все проще: какой-то олигарх застукал его со своей женой и решил наказать? Но зачем в таком случае звонить мне и выманивать меня на место покушения?

— Интересно, зачем Петьке понадобилась сестра начальника охраны? Что он хотел узнать? — вслух подумала я, а Пелагея только этого и ждала.

— Вот именно, и в бумагах Зверева кто-то рылся. Это как тебе? Может, Петька и там пошуршал, узнал что-то, ну и…

— Ты фантазируешь, как, впрочем, и все мы, — осадила я ее. — Может, Ольге показалось. Или рылся кто-то другой. К примеру, те же соседи алкаши. Да и что там могло быть такого интересного?

— Ну, записи какие-то, телефоны, фотографии. Все сгодится. А вдруг он вел дневник? — тут Пелагея даже руки потерла и сообщила: — Нам надо там все осмотреть.

— Как ты себе это представляешь? — охнула я, хватаясь за сердце.

— У меня есть план, — деловито заявила она, а я решила ни во что не вмешиваться. Пускай делает что хочет. В конце концов, запретить я ей ничего не могу.

— Только надо заехать домой, у меня в сумке кое-что захватить, — объяснила она, называя таксисту адрес нашего дачного домика.

Мы приехали в «Солнечный», погуляли с Мотей и перекусили, но дом был по-прежнему пуст. Немного потолкавшись во дворе, Пелагея поднялась в комнату и застряла там надолго, а я погуляла по лесу, вздремнула, после чего попыталась смотреть телевизор. Ближе к вечеру Пелагея стала строить планы проникновения в квартиру и заявила:

— Вот что, пора выезжать. Оставь этим типам записку. Не хватало еще, чтобы они поняли, что мы сами ищем убийцу.

Я оставила записку, оповестив мужчин, что хочу навестить давнюю подругу, а Пелагею беру с собой, чтобы та не тосковала. Ехать мне не хотелось, но оставаться одной в доме тоже не было никакого желания.

Мы вызвали такси и покатили в сторону проспекта Мира. По плану Пелагеи, подозревавшей, что за нами могут следить, вышли мы на пару остановок раньше и бесцельно поплутали по подъездам. На мой взгляд, занятие дурацкое, но я воспринимала это как вечернюю прогулку, сжигающую калории, и просто дышала.

Когда мы подходили к дому Зверева, уже стемнело. Квартира находилась в доме, а дом — в спальном районе, и в такое время во дворе уже было пусто, что лично меня весьма порадовало. Высчитав подъезды и приложив немало сил, мы обнаружили, что квартира расположена на пятом этаже. Дождавшись, когда из подъезда выпорхнула девица с собакой, мы быстро просочились внутрь. Без помех поднявшись на последний этаж, я затосковала.

— И чего мы сюда вообще приперлись? Ты умеешь ходить через двери?

Тут Пелагея шикнула на меня, порылась в рюкзаке и извлекла на свет что-то похожее на отмычку. Я открыла рот и нервно икнула, потому что к такому повороту сюжета была не готова. Я-то думала, Пелагея посмотрит на дверь, потопчется рядом, поймет, что затеяла глупость, успокоится, и мы отправимся домой.

— А это еще что такое? — зашипела я, поперхнувшись от возмущения. — Не хватало, чтобы нас за взлом квартиры приняли. Ты в своем уме?

— Я же говорила, дружок у меня был, — миролюбиво отозвалась она, ковыряя замок. — Он любую квартиру мог за пять минут открыть. Правда, его самого за это закрыли, но туда ему и дорога. А мы же не корысти ради, а для пользы дела.

Пока Пелагея болтала, я размышляла о том, что не так уж у них с Борисом и мало общего. Тот жулик, и эта недалеко ушла. То крестится на иконы, то квартиры взламывает.

Тут замок щелкнул, а я со страхом воззрилась на Пелагею.

— Как-то быстро ты справилась, — неуверенно начала я. — Может, дверь была не закрыта?

— Пошли, — махнула она рукой и первой вошла в квартиру. Пахло здесь пылью и нежилым помещением, а еще сосисками. Но это от Пелагеи.

Я потопталась на пороге, совсем не понимая, что мы тут собрались искать. Пелагея же уверенно прошлась по квартире, заглянула в шкафы, особенно ее заинтересовал шифоньер в зале. Я огляделась по сторонам: в квартире было чисто, сестра Зверева не соврала насчет уборки. Машинально я попинала ногою единственную бумажку, замеченную мною на коврике возле двери, после чего подняла ее и автоматом сунула в карман.

Пелагея с видом заправского сыщика копалась в зале, а я зашла в ванную.

В углу стояли гантели разных размеров: видать, спецназовец Зверев уважал спорт. Пару минут ушло на осмотр шкафчика, потом взгляд мой упал на шторку. Машинально отметив про себя, что шторка по цвету гармонирует с плиткой, кстати, дорогой и итальянской, я перевела взгляд ниже и мгновенно похолодела. Может быть, на какой-то миг я даже лишилась сознания. Но на ногах устояла, что радовало. Итак, из-за шторки, закрывавшей поддон для душа не до конца, торчали две ноги.

— Соня, что ты там копаешься, пошли осмотрим кухню, — зашептала Пелагея, просунув голову в щель.

В немом ужасе я указала ей на обнаруженные мною ноги, скосив глаза в сторону и боясь пошевелиться. Реакция Пелагеи порадовала бы любого штурмана Формулы-1. Схватив с пола ближайшую к ней небольшую гантель, она со всего размаху хряснула стоящего за ширмой человека (а к ногам, несомненно, прилагалась голова и весь человек в целом), в область лица.

Раздался характерный звук треснувшей тыквы, к которому я стала уже привыкать, человек за ширмой крякнул и резко осел. Конечно же, он был мертв. То есть до встречи с Пелагеей он был живее некуда, раз стоял. А вот после…

Я закатила глаза и тоже решила умереть, чтобы не видеть дальнейшего ужаса.

Пелагея же вновь меня удивила, потому что ничуть не смутилась и резко одернула шторку. Я приоткрыла один глаз и тоже уставилась на труп. В поддоне лежал какой-то незнакомый мужик. Первое, что я поняла — от него невыносимо несло перегаром. Одет он был в