Экстремальное чтиво - Сергей Юрьевич Демьяхин

вызывал в сидящих рядом крайнее раздражение.

— А куда мы едем? — спросил он. — Куда вы меня везёте?

— К дружку твоему, — сказал Александр.

— А что, вы знаете, где он живёт?

— Ты знаешь.

— Я знал, — кивнул Толоконный. — Но забыл.

Бандит молча открыл бардачок, починенный заботливыми руками Коляна, пошарил там и достал пистолет.

— Я вспомнил! Вспомнил!

Виктор Степанович начал дёргаться и заехал Ивану по больным губам.

— Ты сё! — вновь приобретая лёгкий речевой дефект, заорал тот.

— Опс! Извиняюсь.

— Я те дам — ижвиняющ!

— Тихо, Ванька, — цыкнул на него Александр. — Эй ты! Говори куда ехать.

— А мы сейчас где?

— Как где? — усмехнулся бандит. — Ты чё, дурак? Мы в машине.

Виктор Степанович понимающе мотнул головой и вдруг начал дёргать ручку на двери.

— Эй, ты чего? — не понял тот.

— Мне плохо, — врач покраснел и надул щёки. — Тошнит меня.

— Тормози, Колян! — крикнул Александр. — Смотри, сука, обгадишь салон, пристрелю!

Машина резко вильнула в сторону и остановилась. Виктор Степанович же, на своё счастье, дверь успел открыть вовремя.

— Га-а-а-а! — раздалось на все окрестности.

Тесно прижатые друг к другу, Надежда и Александра брезгливо сморщили свои носики.

— Ох, бль…га-а-а!

Врача выворачивало наизнанку.

— Это тебя бог наказал, — веско произнёс Иван. — Не будешь, гад, чужое добро жрать.

В этот момент Надежда вдруг прильнула к окну, открыла со своей стороны дверь и выскочила наружу.

— Наденька, вы куда? — удивлённо спросил Александр.

— Куда, дура? — крикнул Иван и скосил глаза вниз, на ноги Александры. Юбка у той задралась до самых трусиков, которые еле прикрывали тело.

Надежда перебежала через дорогу и метнулась к машине скорой медицинской помощи.

— Опа! — Иван хлопнул друга по плечу.

— Ты чего?

— Вон смотри, это тесть мой стоит.

— Где?

— Да вон, у скорой.

Возле белого микроавтобуса столпилось человек десять. На асфальте лежали носилки, а на носилках чьё-то пузатое тело.

— Хоронят кого, что ли? — предположил бандит.

— Пойдём посмотрим?

— Давай.

Иван выпихнул на тротуар всё ещё рыгающего врача, случайно наступил ботинком в его скотское произведение и направился к толпе.

При падении Виктор Степанович пребольно ударился головой и, о чудо! Тошнота отступила. Он даже хотел было поднятся, но не учёл того, что Александру тоже захотелось познакомиться с Ивановым тестем. Ленясь обходить доктора, тот своей ножищей просто наступил ему на позвоночник и вернул в исходное положение.

Институт впечатлял своим великолепием. Новый директор оказался хозяйственным малым, освежил фасад, насадил деревьев. Чтобы было на чём сидеть, наставил скамеек и всё это обнёс низеньким чугунным заборчиком. Правда, никто не знал, откуда он берёт деньги, но не в этом суть.

Возле низенького, чугунного заборчика и стояла" Скорая помощь".

Когда друзья присоединились к возбуждённо галдящим людям, Ивану стало ясно, кого собрались хоронить. Уткнувшись к тестю в грудь, Надежда безутешно плакала, а тот, в свою очередь, конфузливо гладил её по голове.

— Если бы сразу вызвали! — снял с себя всю ответственность молодой врач в белом халате. — Тогда бы ещё были шансы её спасти. А так! — Он махнул рукой.

— Куда её теперь? — спросил Геннадий Олегович.

— Как — куда? В морг!

— Мамочка-а! — завыла Надежда ещё громче.

Иван подошёл к тестю и протянул руку.

— Это кто ж её так? — спросил он.

Тот отстранил ревущую дочь и поздоровался.

— Не знаю. На месте уже следователь работает.

— А где, это, ну, короче, пришили её? — тоже подходя, задал вопрос Александр.

— Прямо возле моего кабинета, — вздохнул тесть. — Представляете, что творится?

— А ты, случаем, её не сам — того? — хохотнул Иван и подмигнул, мол, между нами-то, мужиками, какие секреты?

Надежда тут же замолчала и подозрительно уставилась на отца.

— Да вы что? — закричал тот и все присутствующие зеваки мигом повернулись к нему.

— А чё? Вполне мог, — заявил Иван. — Но ты молодец! Хотя я, на твоём месте, её бы уже давно убил. У тебя алиби есть?

— Нет! — соврал Геннадий Олегович, вспомнив о прелестной Катеньке.

— Ну вот!

— Папа, как ты мог?!

Надежда отступила на шаг и бросилась к мёртвой матери. Выразительно поглядывая на ботаника, в толпе громко зашушукались.

— Это ж надо!

— Ужас какой!

— Уже в институтах убивают! Кошмар!

— А с виду вроде бы солидный человек!

— Козёл драный!

— Товарищи, разойдитесь! — гаркнул, подошедший только что, лысый мужик в сером костюме и чёрной папкой подмышкой.

Парочка доброхотов что-то шепнула ему на ухо и он колючим взглядом впился в Геннадия Олеговича. Тот в страхе попятился и вдруг, совершенно неожиданно для всех, побежал.

— Держите его! — закричал лысый.

Из-за его спины вынурнули два милиционера, которые будто бы специально были натасканы на выполнение подобного рода команд. Они синхронно расстегнули кобуры, вооружились и послушно рванули за беглецом.

— Всех попрошу разойтись! — снова повторил лысый, но это было уже излишне, поскольку любопытные граждане успели переместиться метров на десять и с ликованием следили за живой хроникой взятия преступника.

— Сколько ему дадут? — спросила Надежда. Слёзы катились из глаз градом, она всё ещё всхлипывала.

— А вы, собственно, кто? — поинтересовался тот.

— Я? Дочь.

— Чья?

— Его…и её-го-го!

Указывая на мать, она вновь не смогла сдержать истерику.

— Успокойтесь, гражданочка! — поморщился следователь. — Следствие только начато. Ничего не могу вам сказать, разбираться будем. Но, думаю, лет так на пять-семь потянет.

— Ой-й! — рёв усилился.

— Так! Труп в машину, арестованного в воронок.

Лысый дождался, пока погрузят преступника, влез сам и машины с рёвом укатили с места происшествия.

— Во дела! — восхищённо сказал Иван. — А ботаник мой — молоток оказался!

— Наш человек! — подтвердил Александр.

Надежда села на низенький заборчик и продолжила рыдания.

Бандит подошёл к ней и обнял за плечи.

— Наденька, а вы от чего больше расстроились? — спросил он, видимо желая хоть как-то успокоить. — От того, что мама померла, или, что папа её убил и теперь его посадят?

— Это я во всём виновата! — запричитала она.

— Ну, это вы бросьте, — посоветовал тот. — Сейчас надо думать не о том, чего не воротишь.

— А о чём же?

— Ты чё не поняла? — взвился Иван. — Хоронить её надо! А кто будет? Папа в тюрьме. Я? Я — пас! Саньку она вообще никто. Так что, кроме тебя, некому.

— Как ты можешь так говорить? — в ужасе пролепетала Надежда. — Это же низко, гадко! Моя мама умерла, а ты! О, господи, я не могу в это поверить! Ведь она могла ещё жить и жить!

— Что бог ни делает, всё к лучшему, — философски изрёк Иван.

— Это точно! — поддакнул Александр, слишком уж любовно обнимавший плачущую подругу. — Ты вот бери пример с меня. Посмотри, сколько всего я лишился за последние дни и ничего, как видишь!