Галина Куликова - Фантом ручной сборки

И эти полулюди живут и действуют годы и годы!

Если судить по Гладыщевскому. Интересно, какие задания получает бывший актер от своих хозяев?!

Может быть, он теперь киллер или шпион? Неуловимый фантом ручной сборки».

Инга так испугалась, что даже присела.

— Максим Петрович! — шепотом позвала она. — Лам надо вернуться обратно.

Всей кожей она чувствовала метры бетона, которые находились над ними. Вероятно, эти типы не просто арендовали подвал: под видом ремонта они вгрызлись глубоко в землю, ушли под фундамент. Или вырыли какой-то подземный ход. Три уровня на скоростном лифте!

— Максим Петрович!

Комендант не реагировал. Он уже прошел до конца коридора и остановился возле белой двери — вполне обычной, с прямоугольным окошком наверху. Инга поняла, что через это окошко комендант видит что-то такое, что лишает его способности разговаривать. Он стоял на цыпочках, весь вытянувшись вверх, а голова его была повернута чуть вбок, словно у дятла, разглядывающего перспективный ствол.

Инга сообразила, что звать его бесполезно, тоже встала на дашочки и вскачь преодолела весь коридор. Встала рядом с Лучистым и затаила дыхание.

Картина, открывшаяся ее взору, была поразительной. Она увидела довольно большой зал. У дальней стены в переплетении проводов мигала дюжина компьютерных мониторов, на экранах которых мелькали колонки цифр и какие-то цветные спирали и шарики. Слева возвышалась стойка из металлических труб с пятеркой отсеков. В них лежали одинаковые черные мешки на «молниях». По фильмам Инга знала, что в таких мешках перевозят что-нибудь ужасное — обезображенные трупы, например. Небольшая часть помещения, сразу за дверью, была отгорожена стеклянной перегородкой. Перед ней стояли несколько человек. Первый был Степанцов — в белом халате, надетом поверх костюма.

Второй — неизвестный Инге массивный человек с бритым затылком. А третий… Третий, если ей не изменяло зрение, оказался известным певцом Александром Чулковым. Лет пять назад он разбился на машине, вылетев на встречную полосу и врезавшись в грузовик.

Как Гладышевский не изменился за те десять лет, что прошли с момента его смерти, так и Чулков ни чуточки не постарел — та же «рваная» стрижка, рыжие прядки, в ухе — серьга. Инга сглотнула. Комендант продолжал неподвижно стоять на цыпочках, как будто его приклеили к полу намертво.

Самое интересное и важное происходило за стеклянной перегородкой. В центре зала рядом с большой прямоугольной ямой стоял Бумской в своих чудовищных очках с пультом в руке. В яме находился подъемник, на его платформе лежал обнаженный и абсолютно белый человек. Тот самый, которого Инга видала вместе с Гладышевским на газоне, а потом в коридоре центра. Над ним висело облако не то пара, не то дыма. Оно расплывалось очень медленно, словно что-то удерживало его на месте.

Бумской нажал на кнопку пульта и повернулся к наблюдателям. Подъемник с человеком начал медленно опускаться в яму. Наблюдатели Зашевелились, и Инга поняла, что сейчас они потянутся к двери и обнаружат здесь чужих. Она двумя руками столкнула коменданта с места. И сказала только одно слово:

— Бежим!

Комендант стартовал так, что в коридоре засвистел ветер. Инга, домчавшись до лифта, дрожащим пальцем нажала кнопку «Первый уровень», но финт не вышел — их выбросили на втором, и пришлось пройти всю ту же процедуру, только в обратном порядке. Когда они наконец очутились в родном коридоре и дверь с шипением закрылась за их спинами, Инга едва не разрыдалась от облегчения.

Она повернулась и посмотрела на коменданта, а тот уставился на нее. В его глазах застыл ужас.

— Знаете что, — сказала Инга. — Мы с вами никуда не ходили и ничего не видали, идет?

— Да, — ответил он и на реактивной скорости понесся к выходу из коридора.

Инга не успела и глазом моргнуть, как он добежал до самого холла и, махнув полами пиджака, исчез из поля зрения. Даже мешок с ключами ни разу не звякнул в его руке! Она подошла к своему кабинету и скользнула внутрь. Здесь было тихо и пусто.

Инга включила свет и принялась расхаживать из угла в угол, пытаясь поймать разбегающиеся мысли. Все, что она видела, было настолько невероятным, фантастическим, что поверить в это оказалось трудно, почти невозможно.

«Смесь бульдога с носорогом», — вспомнила она слова Роберта Воронова, который так и исчез из центра, ни разу не встретившись ей на пути. Действительно, если здесь проходят эксперименты по оживлению людей, то при чем тогда ее бывший шеф? Может быть, он лежит в одном из черных мешков — такой же белый, как тот тип, которого опускали в яму? И время от времени оживает и звонит по мобильному телефону? И каким боком в этом замешана, черт побери, говорящая собака?!

Инга надела старое пальто, которое заменило ей куртку, брошенную в ресторане, подхватила сумочку и, нервно озираясь, пробежала по коридору до самого холла. Охранник отсалютовал ей рукой и поднялся, чтобы запереть дверь. Инга забралась в «Жигули» и включила зажигание. Будь что будет — она проследит за кем-нибудь из этих типов. Лучше всего за трупом или за Чулковым, если, конечно, они не остаются здесь, в подвале. За Бумским и Степанцовым следить бессмысленно — они наверняка разъедутся по домам, где жены накормят их пельменями и уложат на хрустящие простыни.

К ее огромному изумлению через четверть часа из металлической двери выскользнула вся честная компания — Бумской, Степанцов, массивный мужчина и воскресший певец Чулков с довольной физиономией — его было отлично видно в свете фонаря, под которым они все по очереди прошли. Инга пригнулась, чтобы ее случайно не заметили, хотя она и отогнали «Жигули» со стоянки поглубже во двор.

Перед входом в центр стоял черный «БМВ» и слепо глядел в ночь. Все четверо по очереди исчезли в его кожаных недрах, и автомобиль сыто заурчал, словно слопал что-то вкусное. Инга склонилась к рулю, предвкушая погоню. Однако «БМВ» не умчался в темноту, высекая искры, а медленно покатился по переулку — ему, как заспанному человеку, неохота было торопиться.

Опять ресторан! Инга даже засмеялась от удовольствия. Дело в том, что она предвидела такую ситуацию и подготовилась к ней. После вчерашнего бегства с занавеской на голове ей стало ясно, что если ты за кем-то следишь, то должен быть в любой момент готов к перевоплощению.

Она положила в пакет красный шарф, парик, который когда-то подарила ей Таисия, падкая на всякого рода фенечки, алую помаду и громадные очки «под Живанши» с тонированными стеклами.

Ей хватило трех минут, чтобы преобразиться. В светлом парике, очках и шарфе она была похожа на шпионку из какого-нибудь американского сериала семидесятых годов. Рот, грубо обведенный помадой, сделал ее вульгарной.

Она была уверена, что ее никто не узнает, поэтому смело вошла в ресторан и потребовала столик неподалеку от интересующей ее четверки. После коротких переговоров ее подсадили к клиенту, который в одиночестве заканчивал ужин. Мужчина поглядел на нее приветливо, но Инга только вскользь улыбнулась — у нее не было никакого желания заводить разговор. Наоборот, ей нужна была тишина — чтобы продуктивно подслушивать.

Вся честная компания сидела слева от нее, и Инга осторожно передвинула стул, чтобы иметь лучший обзор. Некогда обожаемый публикой Чулков, подобно ей, нацепил темные очки в пол-лица и сел спиной к залу. Бумской тоже оказался вне поля ее зрения. А вот Степанцева и незнакомого массивного типа Инга видела хорошо. У типа был нос картошкой и жирные щеки, а глазки горели так азартно, как будто он только что поставил на красное.

— Представляете, — сказал Чулков, которому официант успел принести стакан сока с трубочкой, — я вчера закончил новую песню. Ее потом найдут в моих архивах. Вот соплей-то будет! Хотел бы я на это посмотреть! И увидел бы, между прочим, если бы вы как следует распоряжались моими бабками.

— Послушай, — наклонился к нему Бумской, и Инга откинулась на спинку стула, чтобы не пропустить ни слова. — Возьми подшивку газет и прочитай про черный вторник, про то, как банки горели. Тогда люди все потеряли — в один момент. А мы твои деньги почти полностью сохранили! Ты же отчеты видел. Покажи их специалистам, тебе любой экономист все объяснит в лучшем виде.

— Эх, а я бы еще с удовольствием пожил!

— Ты не можешь жить без документов, — возразил Степанцов. — А фальшивками мы не занимаемся — у нас лаборатория, а не воровской кооператив!

— Что ж, — вздохнул Чуйков. — Придется ждать лучших времен. А жалко ка-ак… А ты, брат, — обратился он к толстощекому, — на сколько заложился?

— На пять лет, — ответил тот. — Пока что. А там, как бог даст.

— Везучий. Я-то и скопить почти ничего не успел — встречка, фары, скрежет металла… Обидно.

— Ну, ладно, — недовольным, как всегда, голосом проскрипел Бумской и даже легонько стукнул ладонью по столу, чтобы привлечь к себе внимание толстощекого. — Вот вам клубная карта, а вот — наш опознавательный знак.