Галина Куликова - Синдром бодливой коровы

«Может, он уйдет на кухню, чтобы принести вина? — подумала она, бросив вожделеющий взгляд на письменный стол. — А я бы одним глазком заглянула в ту папочку». Словно по мановению волшебной палочки, зазвонил телефон. Ясюкевич, который только что расстался с пиджаком и аккуратно вешал его в шкаф, извинился, вышел в другую комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

Настя тут же взвихрилась, словно пыль под метлой, и в два прыжка оказалась возле стола. Папка лежала в самом верху. Она схватила ее и коленкой задвинула ящик. Потом снова метнулась к дивану, откинула обложку и, приподняв диванную подушку, уже в раскрытом виде разложила папку под ней. Чтобы было удобнее читать, Настя встала на колени и засунула под приподнятый край диванной подушки голову.

В папке лежала всего одна компьютерная распечатка — листочек, густо заполненный сведениями о каких-то людях. Здесь были фамилии, адреса, телефоны, занимаемые должности, перечень членов семьи и еще какая-то мелочовка, в которую Настя не успела вникнуть. «Я провалю это дело! — поняла она, шаря глазами по строчкам. — Фотоаппарата у меня нет, даже блокнота в сумочке нет. А разве я все это запомню?»

Тогда она решила запомнить что-нибудь одно, но твердо. Выбрать оказалось легко. Одна фамилия в середине списка была обведена красным. Воровато оглянувшись на дверь, Настя прочитала: "Медведовский Леонид Леонидович. 1960 года рождения. Гендиректор фирмы «Восток-Спецпроект». Ниже было написано:

«Супруга Лариса Львовна». Лариса Львовна была безжалостно зачеркнута. И на полях стоял восклицательный знак.

Дверь мягко дрогнула, и за секунду до того, как она открылась, Настя успела хлопнуть углом диванной подушки. Папка осталась под ней — Что с вами, милая? — спросил Ясюкевич, увидев Настю на коленях возле дивана. — Что вы делаете?

— Одиночество раздирает меня! — воскликнула та, принимаясь истово биться головой о мягкую обивку. — Не оставляйте меня одну, доктор! Не оставляйте никогда!

Озадаченный доктор, который и в голове не держал, что у подобранной им девицы и в самом деле какие-то проблемы с психикой, схватил ее под мышки и водрузил на диван.

— Вижу, детка, вам действительно необходимо расслабиться, — заявил он.

— Вино очень расслабляет меня! — возвестила Настя, надеясь, что он уйдет на кухню, а она в это время затолкает папку обратно в стол. — Или чай, — добавила она, подумав, что вино может находиться в комнате в баре. А чай-то уж точно на кухне.

Однако на кухню Ясюкевич не пошел, а уселся рядом и ласково обнял Настю за плечи. Эта ласковость была неприятной. Наверное, потому, что Настя боялась Ясюкевича. Она была уверена: он замешан в убийствах, поэтому ей все казалось в нем опасным — умные глаза с жесткими зрачками, ухоженные усы, под которыми пряталась несмываемая усмешка, руки с сильными артистичными пальцами.

— Душечка, — приятным, хорошо поставленным голосом сказал он, — доверьтесь мне, я вас и без вина расслаблю.

Он наклонился к Насте и провел усами по шее. Ее скрутило от ужаса. «Может, укусить его? — подумала Настя. — Впрочем, нет, он ведь доктор, сдаст в приют для психов, никогда не выберешься. Господи, наведи на ум! Подскажи, что делать?!»

— Не надо каменеть, котеночек, — пробормотали усы прямо в вырез Настиного платья. — Отпусти себя, дай себе волю!

Он ловко накрыл губами ее рот, и Настя непроизвольно зажмурилась. Он целовал ее мастерски, и пахло от него изысканным горьким одеколоном, и Настя подумала, что именно так пахнет дорогая смерть. Смерть, за которую хорошо заплатили.

Неожиданно ей в голову пришла любопытная мысль.

«Мужчины не любят, а порой и боятся активных женщин. Я могу прикинуться активной идиоткой — верный путь к тому, чтобы он меня выкинул из квартиры».

Когда усатый отстранился, чтобы дать ей отдышаться, она распахнула глаза и, уставившись на него, воскликнула:

— Ах, доктор! Вы такой.., аппетитный! — Доктор усмехнулся. — Такой.., загорелый! — Он прикрыл глаза. — Словно покрыты хрустящей корочкой! — Он в немом вопросе вскинул брови. — Мне хочется вас съесть! — крикнула Настя зверским голосом и кинулась ему на шею.

— Ласточка, подожди, — засмеялся тот, пытаясь отстраниться.

Ему это не удалось. Настя схватила его двумя руками за уши и начала наносить беспорядочные поцелуи в лоб, глаза, щеки и подбородок.

— М-м-ма! Какой персик! — вопила она, наступая острыми коленками куда попало. — Такой ароматный! — Она повалила его на диван.

— Подожди! Что ты собираешься делать? — отбивался тот.

— Собираюсь съесть тебя! Выпить твою кровь! Тогда мне уже никогда не будет одиноко! Ты всегда будешь во мне!

— Не всегда, а до первого стула, — пробормотал он, пытаясь схватить ее за запястья.

Однако Настя работала на чистом адреналине, и ему это не удалось.

— Гыр-р-р! — сказала она и пребольно укусила его за плечо.

— Да чтоб тебя! — рассердился Ясюкевич, сообразив наконец, что любовной игрой здесь и не пахнет. — У тебя и в самом деле полная башка тараканов?!

— Если бы у меня были хотя бы тараканы! Но у меня никого нет… А я так хочу кого-нибудь!

— Кого? — прокряхтел Ясюкевич.

— Тебя! — рявкнула Настя. — Я одинокая охотница на мужчин! — Она так сильно обняла его за шею, что едва не раздавила его кадык. — Почему-то они все бросают меня…

— И неудивительно! — прохрипел тот, ощутив, как в нем что-то хрустнуло.

— Но ты! Ты всегда будешь со мной. Ты первый согласился согреть меня поцелуем.

— Я погорячился.

— Любимый! — простонала Настя, всем весом упав на его напрягшийся живот. — Обещай, что с этой минуты ты будешь рядом до конца моих дней.

— Да! — прохрипел тот. — Я буду рядом. Только с завтрашнего дня. Сегодня у меня дел.., очень много.

— Я останусь здесь и, пока ты работаешь, буду лежать на коврике и обвивать твои ноги! — низким голосом сообщила Настя.

— Ноги — это, должно быть, волнующе! Послушай, цыпленочек, я хочу тебе что-то показать. Что-то удивительное. Подожди, остановись!

Усатый кое-как скрутил ей руки и поднялся с дивана, после чего отскочил от Насти, словно от гремучей змеи.

— Это твоя сумочка? — тяжело дыша, поинтересовался он.

— Да, мой фараон! — в нос простонала она, глядя на него снизу вверх.

— Дай ее сюда!

Ясюкевич вышел в коридор, держа Настину сумочку двумя пальцами. Здесь он открыл входную дверь и спросил:

— Там есть что-нибудь ценное?

— Конечно! — удивилась та.

Тогда доктор размахнулся и одним легким движением выбросил сумочку на лестничную площадку.

Настя вскрикнула и, не помня себя, бросилась следом. Дверь за ее спиной хлопнула, и послышался звук торопливо запираемых замков.

Ей удалось! Надо же — удалось! Играть роль больше не имело смыла, поэтому кидаться на дверь она не стала. Более того — если Ясюкевич прямо сейчас обнаружит, что папки, которую он при Насте клал в ящик стола, нет на месте, он погонится за ней. Так что надо смываться.

Настя скатилась на пару этажей и принялась давить на кнопку лифта. Он явился быстро и бесшумно, словно умный слуга, и унес ее вниз, начав движение с мягкого толчка, от которого на секунду захватило дух.

Кое-как сориентировавшись на улице, она бегом рванула в сторону метро. Сначала надо забрать машину, а потом… Она не знала, что делать потом. Путь к Ясюкевичу ей теперь заказан. Рано или поздно он хватится своей папки. А если найдет ее под диванной подушкой, открытую, то догадается, что у Насти к нему был особый интерес. Будет удачей, если он спишет все на ее больную голову А если нет? Он далеко не дурак.

Далеко не дурак!

Хорошо, что в центре «АЛ ЕЯ К» она назвала вымышленную фамилию и у нее не спросили паспорт. Да и зачем им документы, когда пациенты платят наличными! Снегурочка просто записала напротив выдуманной фамилии номер телефона, который та назвала. Тоже, кстати, ненастоящий. Нет, усатому ее не найти, определенно.

И все равно Насте было страшно. Пока она не села в свою машину и не приехала домой, чувство тревоги не оставляло ее ни на секунду. Ворвавшись в квартиру, она первым делом схватила тетрадь и поспешно написала все, что успела запомнить: Медведовский Леонид Леонидович, год рождения, должность, «Восток-Спецпроект», а также зачеркнутая супруга Медведовского Лариса Львовна. Настя уже догадывалась, почему она зачеркнута, и эта догадка теперь сидела и болела у нее в желудке, словно язва.

Глава 10

Утром ее разбудили телефонные звонки — отвратительные, длинные и такие тоскливые, словно аппарат превратился в собаку и решил повыть на луну. Настя открыла один глаз и поняла, почему так сладко спится — за окном плавали благословенные жирные тучи, из-за них вокруг было сумрачно и прохладно.

— Алло! — невнятно сказала она в трубку, почти уверенная, что звонит Люся, чтобы допрашивать ее и давать наставления.

Однако это была не Люся, а совсем незнакомая женщина. Или даже девушка. Голос казался молодым и слегка отстраненным.