Тайны Васильков или мое нескучное лето - Лина Филимонова

Кто знает больше о своих ближних, тот и есть самая важная персона. И к тому ходят за новостями под предлогом занять булку хлеба или еще чего. И с удовольствием треплют языками, предпочитая это занятие всем прочим, в том числе и телевизору.

— Может, тебя проводить? — предложил Вовка, когда я засобиралась домой.

— Да уж как-нибудь не заблужусь, — буркнула я, перехватив подозрительный взгляд Галки.

— Темно уже, — сказал Вовка.

— Но фонари-то горят, — сказала Галка.

— Время еще совсем детское, — сказала я, глядя на часы. — Да и вообще чего тут, в Васильках, бояться…

— Да, — кивнула Галка. — Это тебе не город, где ночью на улицу выйти страшно. По телевизору постоянно показывают: маньяки, насильники…

— Чего-чего, а маньяков у нас тут никогда не водилось, — рассеянно произнес Вовка, собирая со стола посуду.

Я попрощалась и вышла, настороженно косясь на длинный плащ, висевший на веранде. Под потолком ярко горела лампочка, и плащ выглядел именно как плащ, ничем не напоминая напугавшую меня зловещую фигуру. На крыльце я чуть не споткнулась о развязавшийся шнурок и присела его завязать. Совершенно непонятно, почему эти шнурки на кедах постоянно развязываются. Похоже, они сделаны из какого-то неправильного скользкого материала. Через открытое окно кухни я слышала голоса Галки и Вовки.

— Я же просила тебя убрать этот провонявший рыбой плащ куда-нибудь подальше, — отчитывала Галка Вовку.

— Да я опять забыл, — ответил Вовка.

— Вечно ты все забываешь! — возмущалась Галка. — Может, тебе уже пора таблетки от склероза принимать?

— Может, и пора…

Как ни странно, атмосфера на деревенских улицах стала заметно более оживленной, чем полтора часа назад. Где-то слышался громкий смех, где-то — ритмичная музыка, а за забором, мимо которого я проходила, очень проникновенно звучал извечный вопрос:

— Ты меня уважаешь?

— Нет, не уважаешь, — отвечал сам себе вопрошающий. — Иначе ты бы не воротил нос от того, что тебе наливают…

— Ах, вот вы где! — раздался высокий женский голос. — Алкаши несчастные! Ироды проклятые! Только и знают, что самогон ведрами лакать…

Дальше я не слышала, потому что пошла быстрее. Да ну их всех. Это могло бы быть даже забавным, если бы не было таким жалким…

Вот и моя улица и мой дом, темный и неприветливый. А в доме бабы Груши горит свет и через открытое окно слышен звук работающего телевизора. Неужели Белка смотрит этот дурацкий сериал? Я невольно замедлила шаги и мои ноги чуть не повернули к калитке бабы Груши. А еще моя рука нащупала в кармане ключи от Ваниного дома. Но моя голова решительно воспротивилась предательским движениям конечностей, и я открыла свою калитку. Постояла возле нее несколько секунд и медленно пошла к дому. Надо мной нависало звездное ночное небо. Ветер тихонько шелестел листьями деревьев.

Тут меня осенило, я достала из кармана телефон и позвонила Ване.

— Что случилось? — сразу спросил он.

— Ничего, — успокоила я. — Все в полном порядке.

— Ты где?

— Только что вернулась домой, — отчитывалась я, поднимаясь на крыльце и нажимая на кнопку выключателя.

— Домой? — переспросил Ваня. — Я же просил тебя…

— У меня все в порядке, — перебила я его. — Была в гостях у Галки с Вовкой, слушала деревенские сплетни…

Я уже была в гостиной, где все выглядело таким обычным, что даже вспоминать об охватившем меня у калитки страхе было смешно.

— Катя, — гнул свою линию Ваня. — Мне кажется, у тебя голос какой-то… нервный. Может, ты лучше…

— Они говорят, — снова перебила я его, — что ты приедешь завтра.

— Кто говорит? — удивился Ваня. — И с чего они это взяли? Я уже выезжаю, хоть и пришлось задержаться из-за одного типа. Часа через два буду.

— Через два?

Лично я ехала от города почти пять часов.

— Я быстро езжу.

— Не надо, — сказала я, — быстро ездить.

— Ты уже ложишься? — спросил Ваня.

— Пока нет, — сказала я. — Но часа через два я, возможно, буду уже сладко спать.

— Ну и прекрасно, — сказал Ваня. — Не забудь дверь закрыть на задвижку. И окна проверь. А, может, я позвоню Антону?

— Чтобы он спас меня от одиночества? — спросила я голосом профессиональной соблазнительницы. — Ну что ж, может и стоит. Ты еще не скоро приедешь, вдруг я заскучаю…

— Катя… — начал Ваня и замолчал.

— Не надо мне никакого Антона, — произнесла я, уже серьезно. — Все в порядке.

— Только не забывай держать телефон рядом, — сказал Ваня.

— Хорошо, — сказала я. — Пока.

— Скоро увидимся, — сказал Ваня.

Я успела включить свет везде, где он включается, и обойти весь дом. Я чувствовала себя вполне спокойной. Все нормально. Даже хорошо. Я выключила свет в библиотеке и в обеих спальнях и пошла в душ. Потом, переодевшись в джинсы и джинсовую рубашку, уселась пить чай с книжкой. Через некоторое время я вспомнила слова Вани и прогулялась к входной двери, где задвинула задвижку. Поглядев на часы, я обнаружила, что прошло целых полчаса. Ну что ж, неплохо. Осталось всего полтора. А это совсем немного.

Я проснулась от того, что у меня затекла шея. Я лежала на диване в гостиной, куда переместилась вместе с книжкой некоторое время назад. Помню, что я читала, поглядывала на часы… дальше не помню. Видимо, уснула. Неудобно повернув голову набок. Интересно, сколько сейчас времени? В темноте не видно циферблата часов. Вроде бы Ваня должен уже приехать… Так, а почему в гостиной темно? Я не помню, чтобы я вставала и выключала свет. На веранде тоже свет не горит, иначе его было бы видно под дверью. А ведь я оставила лампочку включенной. Видимо, отключили электричество, догадалась я. Надо позвонить Ване. Где мой телефон? Я запустила руку в карман джинсов. Пусто. Наверное, я вертелась, и телефон выпал. Он должен быть где-то на диване или на полу. А, ладно, потом позвоню. Глаза слипаются. Скорее всего, я спала совсем недолго. Минут пять. Просто задремала. Ужасно хочется спать…

Я закрыла глаза. На фоне темноты, в которую я погрузилась, отпечаталось красноватое светлое пятно. Как солнце. Завтра, наверное, будет солнечно. Не хотелось бы, чтобы пошел дождь. Он такой мокрый и тяжелый, шуршит по крыше, бьет по стеклам, шепчет и крадется… А солнце светит посреди темноты. Это же не солнце, это фонарь на улице! А если на улице горит фонарь, значит, электричество не выключили. Странно. Эта мысль меня почти разбудила. Я открыла глаза и вздрогнула.

Передо мной стояла темная фигура в капюшоне. Пустой человек! Я с непередаваемым ужасом вглядывалась в черноту на месте его лица, а через мгновение заметила, что его серые сморщенные руки тянутся ко мне. Я не могла