Тьерни Макклеллан - Из уст в уста

Голос Портера гулко звучал в маленьком холле на радость всем любопытным.

И тут до меня дошло. Получалось, что я обвиняю всех знакомых мистера Мередита. Начала с его официальной подружки, Вирджинии Кеньон. Затем предположила, что он сам мог быть убийцей. А теперь добралась до секретарши.

Кто на очереди? Его престарелая мамочка?

Портер снова надул меня и прекрасно знал это. Тонкая улыбочка на его физиономии сменилась широкой ухмылкой.

— Ладно, вы задали свои вопросы и выдвинули нелепые обвинения. Почему бы вам теперь не убраться восвояси? — Я не двинулась с места, кипя от злости. — А ты, Скайлер, — добавил он, — должна немедленно отправиться в полицию и повторить там все, что наговорила здесь. Они будут рады послушать о том, как моя секретарша стреляла в Бартлета. — Его ухмылка стала еще противнее. — Беги же скорее. Чего ты ждешь?

Признаю: я тугодум. Только сейчас до меня дошло, что Портер опять расставил мне ловушку. Он подучил Линнду. И если я передам полицейским ее слова, то снова предстану перед ними рехнувшейся от любви дамочкой, чего мой бывший дружок и добивается.

Надо же быть такой дурой!

Портер продолжал ухмыляться. Мне ничего не оставалось, как развернуться и с гордым видом удалиться.

— Скайлер, его секретарша действительно сказала, что убила Бартлета? — осведомился Матиас, когда мы, протопав по шоколадно-зефирному ковру, оказались у этих проклятых лифтов.

Вопрос Матиаса лишь усугубил мое дурное настроение. Я с трудом заставила себя ответить:

— Не знаю, убила ли она его на самом деле, но сказала именно это.

Надо было сразу поделиться с ним моей догадкой: Портер меня подставил, второй раз подряд. Но я промолчала. Внезапно я так рассердилась на Матиаса, что мне вовсе расхотелось с ним разговаривать.

Никто из нас не раскрыл рта, пока мы не сели в машину и не выехали на запруженную транспортом Главную улицу.

— Знаешь, — вдруг заметил мой приятель, — странно, что только тебе говорят всякие вещи.

Я резко обернулась к нему:

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, просто странно, и все. — Он пожал плечами.

Возможно, я преувеличивала — подозрение в убийстве изрядно потрепало мне нервы, — но, по-моему, слова Матиаса (между прочим, это тот самый человек, который совсем недавно объяснялся мне в любви) можно было истолковать двояко.

1. У меня слуховые галлюцинации. В таком случае я психопатка.

2. Я все выдумала. То есть наврала с три короба.

Но какой мне резон врать? Только с единственной целью — скрыть ужасную правду. Правду о том, как я стреляла в Бартлета.

Я не сомневалась, что ход мыслей Матиаса был именно таков. И о чем после этого с ним разговаривать?

До "Кв. футов Андорфера" мы доехали в гробовом молчании. Похоже, мой приятель решил, что я погружена в свои мысли. И когда я вышла из машины, с треском хлопнув дверцей, он удивленно посмотрел на меня.

Уж не знаю, неужто я предъявляю чересчур высокие требования к мужчине, который твердит, что любит меня? Всего-навсего прошу поверить, что не способна на убийство.

Наверное, я излишне привередлива.

Матиас проводил меня до двери агентства.

— Давай все обсудим, — предложил он.

— Нечего обсуждать. — Я протянула руку за ключами от машины.

Он с удрученным видом отдал ключи.

— Скайлер…

Понятия не имею, что он намеревался сказать. Дожидаться я не стала. Не успел он произнести мое имя, как я уже переступила порог конторы.

Матиас за мной не последовал. Он постоял немного на пороге, и вид у него был столь же ошарашенный, как и в офисе Мередита.

Затем он медленно направился к стоянке, где оставил свой катафалк, сел в машину и уехал прочь.

Добравшись до своего рабочего места, я обнаружила, что меня трясет. Да что, собственно, происходит? Матиас лишь высказал замечание. И, откровенно говоря, он был прав. Действительно странно: почему только мне делают страшные признания? Он же не обвинил меня в убийстве. Вообще ни в чем не обвинил. Однако я повела себя так, словно он вознамерился связать меня по рукам и ногам и сдать в полицию.

Неприятно сознавать, но, боюсь, моя злость на него была вызвана не только полным провалом встречи с Портером. Возможно, подсознательно я делала все, чтобы оттолкнуть Матиаса от себя.

Наверное, он прав: я панически боюсь связать свою жизнь с мужчиной.

Обреченно вздохнув, я отправилась в кухонный закуток за большим стаканом колы. С огромным количеством льда.

Глава 19

В агентстве, кроме меня, находился еще один человек — Барби Ландерган.

Когда я вернулась с запотевшим стаканом, Барби сидела, просматривая бумаги. Из своего угла она не могла не видеть, как мы с Матиасом расставались у входа в "Кв. футы", и несомненно догадалась, что мы оба не в духе. Бывшей подружке явно не терпелось выяснить, что происходит. Она даже привстала, намереваясь подойти к моему столу.

Наверняка хотела осведомиться, не принял ли наконец Матиас мудрое решение бросить меня ради женщины с менее преступными наклонностями. Однако, наткнувшись на мой суровый взгляд, Барби сообразила, что сейчас не время для девичьей болтовни. Она поспешно села и взялась за телефон. И больше ни разу не повернула головы в мою сторону.

Извини, коллега, плохое настроение у всякого человека случается.

Кипа розовых записочек с сообщениями не настроила меня на более оптимистический лад. В основном они содержали пожелания посмотреть дом Каррико.

Однако на одной записочке стояло имя Эми Холландер. Я тупо уставилась на розовый листочек. Конечно, я знала, о чем пойдет речь. Не надо быть ясновидящей, чтобы догадаться: молодые люди в поисках "дома на первое время" желают нанять другого агента.

Удивительно лишь, что Эми нашла время сообщить мне об этом лично. Как правило, когда клиенты бросают вас, они просто растворяются в воздухе, и ни звонков, ни приветов. Более того, когда вы им звоните, они не отвечают. И не перезванивают.

Эми, в отличие от многих, поступила благородно, взяв на себя труд объяснить, почему она и ее жених отказываются от услуг риэлтора, устроившего им индивидуальный осмотр места преступления.

Я не сомневалась, что именно такое направление примет наша беседа, и, набрав номер, приготовилась к неизбежному разочарованию. Терпеть не могу терять клиентов. Особенно когда сама ни в чем не виновата.

Голос Эми прозвучал на удивление весело. Настолько весело, что в первую секунду я подумала, что ошиблась номером.

— Привет! — поздоровалась она. — Мы с Джеком хотели напомнить, что по-прежнему не прочь посмотреть те два дома, которые не удалось посетить вчера…

Вот так удивила! От изумления я не могла вымолвить ни слова. В последнее время я только и делаю, что теряю дар речи и снова нахожу. А повторение, как известно, мать учения, поэтому на сей раз я справилась с немотой довольно быстро.

— Ну конечно, с удовольствием покажу вам другие дома.

— Отлично! — обрадовалась Эми. — Мы с Джеком хотим взглянуть на них как можно быстрее. Нас по-прежнему привлекает тот район. — Выдержав паузу, она выразительно добавила: — Но мы не думаем, что нам подходит дом, который смотрели вчера.

Молодые люди давали понять, что мертвец в гостиной — не их стиль.

Непременно возьму на заметку.

— Сейчас же договорюсь с агентами хозяев. — Я старалась не обнаружить своего возбуждения, но, откровенно говоря, едва не заикалась, столь потрясло меня поведение молодой пары.

— Мы также хотели бы посмотреть дома в других районах, — продолжала Эми, словно не заметив моего заикания.

— Ну разумеется, РАЗУМЕЕТСЯ! — Боже, я и впрямь скоро уподоблюсь Джарвису с его тягой к повторам.

— В последнем номере журнала "Домашний очаг" мы обнаружили несколько очень привлекательных предложений, — чирикала девушка. — И если вас не затруднит…

В журнале "Домашний очаг" каждые две недели публиковались фотографии и описания домов, выставленных на продажу в регионе под названием Кентуккиана. Этот регион объединяет округа, расположенные по берегам реки Огайо по обе стороны границы между штатами Кентукки и Индиана. Однако журнал печатает не только снимки домов, но и фотографии риэлтеров. Буквально на каждой странице. А страниц в "Домашнем очаге" более двухсот.

Выходит, Эми должна была знать, что на свете существуют тысячи агентов по недвижимости, которые с радостью помогут ей в охоте за домом. Помимо вашей покорной слуги.

Я испытала прилив глубокой симпатии к этой девушке. Что за прелесть! И какая неслыханная широта взглядов! Подумаешь, наткнулись на полутруп, ерунда!

Напрасно я сравнивала Эми с малышкой Боб-си из детской книжки. О нет, моя клиентка не четырехлетнее дитя. Надо быть очень зрелой женщиной, чтобы проявить такую терпимость.