Театр марионеток - Александра Столярова

Наконец, утомительный выбор блюд был закончен, официант записал наш заказ и умчался. Я схватила бокал с водой и долго пила, лишь бы ни на кого не смотреть, ни о чем не говорить… Алекс смотрел на меня все с тем же сумрачным выражением, от которого мне хотелось схватить его за руку и потащить по лестнице в свой номер…

— Извините, я на минуточку, — не глядя в его сторону, я поднялась и направилась к выходу. Лицо пылало огнем. Выйти на веранду, подышать, остыть, прийти в себя…

Я стремительно вышла в темноту, продуваемую ледяным ветром. Море ровно и успокаивающе шумело, волны с плеском накидывались на берег. Я прислонилась к деревянным перилам и глубоко вздохнула, чувствуя, как наполняются холодным йодистым воздухом легкие…

— Стася, что происходит? — спросили у меня прямо над ухом.

Я нервно взвизгнула и сделала попытку сигануть через перила, но меня удержала твердая рука.

— Алекс, больше так никогда не делай! — прошипела я, высвобождая локоть из его сильных пальцев.

— Ты что, испугалась? Почему? Кого ты боишься, Стася?

Я молчала. Алекс стащил с себя свитер, набросил меня на плечи, сам остался в рубашке. Я недовольно повела плечом, но он повелительно сказал:

— Стой смирно. Заболеешь и умрешь, куда сын денется?

Высказав эту позитивную мысль, он достал из кармана джинсов сигареты и щелкнул зажигалкой. Краем глаза я смотрела, как огонь на мгновение осветил его четко вылепленное, красивое лицо, впадинку над верхней губой и сделал глубже тени вокруг глаз.

— Давай поговорим спокойно, без нервов, — предложил он. — Что происходит?

— Это я хотела бы узнать, что происходит.

— А что тебя смущает, я не понимаю? То, что я приехал без предупреждения? Мне просто захотелось с тобой увидеться.

— Если ты будешь врать, никакого разговора не получится, — предупредила я серьезно.

— Само собой, только я ведь не вру, — спокойно заметил он.

— То есть, ты соскучился, и потому приехал. И потому достал звонками Флоранс, и преследовал меня на каком-то неизвестном «Форде»? — взбеленилась я. — Просто потому, что соскучился? Оригинальная версия!

— Ну а как ты объяснишь свое поведение? — Алекс говорил так ровно, будто мы обсуждали просмотренный вчера скучнейший фильм.

— Я должна что-то объяснять?

Против воли мой голос сорвался на почти истерический вопль. Конечно, меня это не красило и выставляло полной дурой, которая не умеет держать себя в руках… Но сейчас это было именно так: я себя с трудом контролировала. Все произошедшее держало меня в беспрерывной панике, доводило до истерики, до состояния сжатой пружины, которая когда-нибудь обязательно должна была выстрелить.

— Ты должна объяснить, почему с тобой в машине ехал какой-то парень, и почему вы от меня сбежали, — сказал Алекс отчетливо. — Потому что мысли у меня напрашиваются самые что ни на есть черные.

Я помолчала, приходя в себя. О чем он спрашивает — о Егоре?

— Это… мой знакомый. Я его просто подвезла.

— Знакомый? Просто знакомый?

Мы не смотрели друг на друга, хотя и стояли бок о бок у перил. Меня начало трясти — не то от холода, не то от нервов. Алекс же был как каменная скала, которая не боится ни холода, ни отвратительных выяснений отношений.

— Послушай, я не понимаю, с каких пор я должна перед тобой отчитываться! Мы что, брали на себя какие-то обязательства? Может быть, ходили в ЗАГС? Или объяснялись в любви? Почему ты меня преследуешь, а потом требуешь каких-то дурацких объяснений?

Я почти орала, но мне уже было все равно. Пружина со свистом распрямилась, и я выплескивала с криком весь страх, всю тоску, всю панику, которая вот уже вторые сутки подряд душила меня, не давай вздохнуть.

— Потому что я не намерен отдать тебя первому встречному парню, которого ты сажаешь в машину из глупой детской мести.

— И кому же это я хочу отомстить?

— Наверное, мне!

— Делать мне больше нечего, — пренебрежительно протянула я. — У меня может быть своя жизнь или нет? Почему ты считаешь, что можешь меня контролировать? И не надо этих дурацких отмазок, придумай что-нибудь получше. И ответь, наконец, зачем ты преследовал меня? Потому что в ревность я, уж извини, не верю.

Он повернулся, долго смотрел на меня так, словно впервые увидел… А потом резко повернулся и ушел.

Мне хотелось сорвать с себя свитер, пропахший таким знакомым, таким чудесным запахом туалетной воды и дорогого табака, и зашвырнуть его в темноту, на мокрый просоленный песок. А потом убежать к себе в номер и не показываться никому не глаза. Но я сдержалась — ради Шурки. Ни к чему ему видеть истерики матери, учитывая, что он совсем недавно потерял отца. И вообще, ребенка специально привезли сюда, чтобы он отдохнул и восстановился, так что при нем никаких сцен не должно быть категорически.

Я натянула на лицо улыбку и вошла обратно в ресторан. Алекс уже сидел там, подливая моей маме белое вино в бокал и оживленно болтая с Мартышкой. Чуткий Шурка глянул на меня с тревогой и страхом. Явно что-то почувствовал. Я прошла, села рядышком, потрепала его по голове. Потом сняла свитер и передала его Алексу, заставив себя искренне улыбнуться.

— Спасибо, Алекс.

— Да не за что, — откликнулся он, глядя мне прямо в глаза.

И я ощутила, как в сердце мое наползает глухая, мерзкая, отчаянная тоска, такая, что выть хочется. Я отчетливо поняла, что теряю Алекса. И это уже необратимо.

В половине одиннадцатого я уложила Шурку, посидела с ним немного, пока он не уснул, утомленный долгим днем и сытным ужином. Мама лежала на соседней кровати и читала при свете ночника, изредка поглядывая на включенный без звука телевизор, настроенный на какой-то местный телеканал. Началась криминальная сводка. Меня словно пружиной подбросило: я торопливо поцеловала спящего сына, убрала с его лба спутанные волосы, шепотом пожелала маме спокойной ночи и побежала в свой номер. Первым делом включила телевизор,