Дело одинокой канарейки - Дельвиг Полина Александровна

Блондинка помрачнела, и взгляд ее стал недружелюбным:

– Рыжая, мне наплевать на весь твой учебный материал. Неужели ты и в правду думаешь, что всю оставшуюся жизнь я буду вспоминать восторженные вопли пары недобитых археологов? И, тем не менее, хочу заметить, что твое «недавно» относится к периоду Второй мировой войны, ну или чуть более позднему. А европейская цивилизация с тех пор немного развилась, особенно в освоении новых земель. И провалиться ты теперь можешь только в угольную шахту или в канализацию. В самом лучшем случае это будет тоннель метро.

– Нет, я удивляюсь! – не выдержала светского тона бывшая искусствоведша. – Откуда у тебя такая категоричность? Ты что, можешь голову дать на отсечение, что все ценное на свете уже повыкапывали?

Лицо Элеоноры тоже преобразилось. Оно стало жестким и неприятным, казалось, еще чуть-чуть и из ее ноздрей повалит дым. Даша резко выпрямилась. Обстановка уютной гостиной накалилась до предела.

– Э-ге-гей, девчонки! – Боб развел руками словно рефери. – Мне тут только женского бокса не хватало! Вы бы в свое время на экзаменах так выступали. Всех проблем мира мы все равно сейчас не решим. Ты, Маленький, просто не любила Коку, царство ему небесное, вот и сердишься. А тебе, Рыженький, и вовсе не понятно, что надо. Могу только совет дать: если ты действительно хочешь узнать подробнее о последней Кокиной работе, свяжись с Максом.

– Это правильно, – согласилась Пилюгина, неожиданно успокаиваясь. – Еще один чокнутый тебе весьма кстати придется.

– С кем-с кем? – удивилась Даша, пропуская последнюю Элеонорину колкость мимо ушей.

– С Витей Максимовым.

Даша замерла. На веснушчатом лице читалось явное недоверие.

– Подожди, с каким Витей Максимовым? С Витей-доходягой? С Витей Рыбий глаз? Ты что, издеваешься? – она смотрела на Боба, явно ожидая объяснений. – Того самого Максимова, который все никак не мог научиться играть в теннис, потому что его сносило мячом вместе с ботинками и ракеткой? О чем мне с ним разговаривать, о плесени?

Элеонора рассмеялась, как гиена. Боб осуждающе покачал головой и огладил подбородок:

– Во-первых, он занимался не плесенью, а водорослями, а во-вторых, его теперь не узнать. Возмужал, заматерел...

– Разъелся, как боров, – бесцеремонно перебила блондинка. – Витя сейчас поперек себя шире.

– Допустим. Но что он может знать? – продолжала недоумевать Даша. – Он глаза-то не мог собрать в одну точку, не то что мысли...

Действительно, кроме выдающейся нелепости, Виктор Максимов, в миру Витя Рыбий глаз, был знаменит тем, что глаза у него были разного цвета, разной величины и упорно смотрели если не в прямо противоположные стороны света, то, однозначно, в разные. В связи с этим общаться с ним было очень тяжело, у собеседника создавалось впечатление, что разговариваешь с очень странной глубоководной рыбой.

Поняв, что Даша действительно ничего не знает, Кузьмин поспешил пояснить:

– Витя Максимов спонсировал несколько Кокиных экспедиций.

– В каком смысле?

– Эх, самое интересное-то прошло мимо тебя! – усмехнулся Боб и долил вина. – Пока в Университете средств хватало, у Макеева проблем не было – ездил во все экспедиции подряд. А потом проекты начали потихоньку сворачивать: то денег не хватает, то зона конфликтная...

Элеонора опять не выдержала:

– Да в него словно дьявол вселился, бегал с выпученными глазами и всем рассказывал, что уже почти накопал на Нобелевскую премию, нужно только еще немного денег и пару лопат.

Она смешно распахнула глаза, наклонила голову и принялась гундосить, явно подражая Кокиному голосу:

– «Палеолита нет только там, где его не ищут... Артур Эванс ясно объяснил... Артур Эванс четко сказал...» – после чего продолжила уже нормальным тоном: – Если бы я не знала, что Эванс умер задолго до его рождения, то до сих пор пребывала бы в уверенности, что он Коке об этом сам лично сказал! – Она помолчала. – Короче, каждый посылал его, Коку я имею в виду, куда только мог, и один лишь Макс всей этой бредятиной заинтересовался.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Господи, да откуда у Рыбьего глаза деньги-то? Он всегда был такой... – Даша покрутила пальцем у виска.

Пилюгина рассмеялась и, обхватив снизу бокал своими длинными пальцами, откинулась на подушки.

– Представь, ему это, видимо, здорово помогло. Он открыл шоу с мужским стриптизом.

Даша весьма неэстетично разинула рот и долго не могла прийти в себя. Когда же вернулась способность говорить, голос неожиданно зазвучал фальцетом:

– Витя Рыбий глаз танцует в стриптизе?! Для кого, простите за любопытство? Благотворительные выступления для общества слепых? – Она возмущенно отставила бокал. – Да вы тут совсем от свободы обалдели! Одна в педика влюбилась, другой голый пляшет...

Боб с Элеонорой тут же заинтересовались:

– Кто это в педика влюбился?

– А! – Даша махнула рукой. – Не имеет значения. Со временем узнаете...

– Анька Петрова, что ли? – вскинула соболиные брови блондинка. – Я же говорю – все твои знакомые с придурью.

Хозяин развел руками:

– Хватит вам цепляться. Витя, как ты понимаешь, сам не пляшет. Ему фигура не позволяет. Он владеет этим клубом. И денег у него, судя по всему, достаточно, чтобы субсидировать макеевские экспедиции.

Даша слушала вполуха. Проблема с кладом как-то совсем неожиданно отошла на второй план, и ее разыгравшемуся воображению рисовались буйные картины стриптиз-шоу. Шеренга полуобнаженных мужчин, задорно повизгивая, вскидывала ноги в неистовом веселье канкана. В толпу летели плавки, из толпы деньги.

– Неужели кто-то за это платит? – спросила она и тут же добавила: – А сколько это стоит? Давайте сходим?

Элеонора вздохнула:

– Да, Рыжая, тяжело с тобой... Хочешь, иди сама. Тебя Макс по старой дружбе бесплатно запустит. Только смотри, сама на подиум не лезь. К тому же он кусается.

– Кто кусается?

– Макс, – блондинка демонстративно зевнула.

– В каком смысле? – Даша постепенно теряла способность удивляться. Она просто изо всех сил пыталась уяснить происшедшие со страной и людьми изменения.

В отличие от нее Пилюгина воспринимала этот мир совершенно спокойно, поэтому равнодушно пояснила:

– В прямом. Он пить стал, как лошадь. А алкоголь на него странно действует. Сначала все думали, что Витя придуривается, но потом поняли, что это вроде реакции на спиртное. Первые ласточки белой горячки.

– Подожди, я ничего не поняла. – Даша встряхнула кудрями. – Кого он кусает и за что?

Тут Пилюгина не выдержала. Переместившись на край дивана, она принялась оживленно жестикулировать. На это зрелище всегда стоило посмотреть: руки, как и все остальное, были слегка крупноваты, но Элеонору это скорее украшало. Идеальной формы ногти еще больше удлиняли ухоженные пальцы. Она никогда не была нежной и утонченной, она была эффектной, вызывающей, агрессивной, на большинство людей это действовало подавляюще. Даша завороженно следила за мелькающими ногтями.

– Слушай, потом спасибо скажешь. Так вот: на первой стадии Витя выпивает три рюмки водки, или чем он там пьет, и начинает кусать официанток.

– Гоняется за ними, что ли?

– Да нет же! Представь: бедная девушка приносит блюдо с едой и пытается поставить его стол, а в это время Рыбий глаз весьма проворно цапает ее за запястье. Знаешь, как варан – нападает на все, что движется рядом с левым или правым глазом.

– Вараны нападают на все, что движется? – удивленно переспросила Даша. – Не знала...

– Это не важно! – отмахнулась Пилюгина. – Может, вараны и не нападают. Но Витя в этот момент выглядит точь-в-точь как варан. Глаза смотрят в разные стороны и вращаются независимо друг от друга, морда тупая, окаменелая, и вдруг – молниеносный бросок! Цап! И очередная официантка бьется в судорогах. Говорю тебе: зрелище, достойное кинокамеры.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Даша ошарашенно помотала головой:

– Надеюсь, это шутка?

– Хочешь проверить? Давай. Только предупреждаю сразу – не надевай ничего коричневого...