Люся Лютикова - Праздник который всегда с другими

— Ладно, не будем о грустном. — Таня утерла слезы кухонным полотенцем и улыбнулась. — Может быть, тебе еще чаю налить? Или давай с нами ужинать, а?

— Нет, спасибо, я уже ухожу, — поднялась я.

Когда я надевала пальто в прихожей, Татьяна спохватилась:

— Да, кстати, а зачем ты приходила?

Честный ответ звучал бы так: «Выяснить, хотела ли ты убить Льва Котика». Конечно, я не могла это сказать. Пришлось выдумывать на ходу.

— Решила узнать, как ты себя чувствуешь после того вечера, когда умер Котик. Мне показалось, что ты была в шоке.

На лицо собеседницы набежала тень.

— Да, все это было очень неприятно, меня до сих пор бросает в дрожь. Ужасная смерть: в ресторане, в окружении совершенно чужих людей… И ведь Лев был так молод! Жалко его.

— А ты была с ним раньше знакома? — Я постаралась задать вопрос как можно более непринужденно.

— Нет, откуда? — очень искренно удивилась Таня. — А ты?

Я отрицательно покачала головой. Мы скорбно помолчали, а потом я попрощалась и ушла.

Я узнала главное: все мысли и душевные силы Татьяны Кравчук сейчас занимает измена мужа. И даже если предположить, что ей по какой-то причине очень хотелось убить Льва, думаю, она использовала бы для этой цели нехилые материальные возможности своего супруга. Отравить человека и спокойно смотреть, как он корчится в предсмертных муках, — это на Таню не похоже. Я пришла к выводу, что ее можно смело вычеркнуть из списка подозреваемых.

Значит, теперь мне осталось встретиться лишь с Юлием и Олегом. Кто-то из них — наверняка преступник. Интересно, кто именно: мощный Юлий или интеллигентный Олег? Даже не могу высказать какое-либо предположение, настолько эти мужчины разные.

Воскресным вечером народу в троллейбусе было немного. Я села у окна, рядом пристроился молодой папа с сыном лет пяти. Мальчишка тараторил без умолку, папаша пытался направить разговор в познавательное русло. Я смотрела в окно и краем уха прислушивалась к их беседе.

Речь зашла о том, какое сейчас время года. Путем наводящих вопросов ребенок установил, что на дворе осень. Однако папаша на этом не успокоился и спросил:

— А что идет после осени?

Ребенок радостно закричал:

— Зима!

Отец умилился:

— А дальше?

— Весна!! — Радости — еще больше.

— А за весной?

— Лето!!!

Я стала опасаться, как бы мальчишка не захлебнулся от восторга.

— А за летом? — не отставал отец.

— Осень!!!

Тут мальчонку понесло, и он принялся трещать без умолку, перечисляя по кругу времена года. Причем если начал он с буйным оптимизмом, то после шести-семи кругов его энтузиазм иссяк.

— А потом зима… — еле слышно прошептал ребенок, — а потом весна…

Папаша, которого эта карусель, вероятно, очень развлекала, приободрил сынка:

— Ну а дальше что?

Ребенок вздохнул и голосом, исполненным житейской мудрости и безысходности, ответил:

— То же самое…

Больше за всю поездку он не проронил ни слова. Вот так в пять лет люди приходят к твердой уверенности, что ничего нового в этой жизни произойти уже не может.

В квартире было на удивление спокойно. Утомившиеся за день младенцы спали, Оля отправилась с подругой в кино, а Игорек пошел в гости к однокласснику. Я в очередной раз подумала, что четверо детей — вру, уже пятеро! — это не такая уж обуза. Главное — правильно организовать быт. Или найти людей, которые его организуют.

Так, надо быстрей разделываться с расследованием. Сейчас я позвоню оставшимся подозреваемым, завтра побеседую с ними с глазу на глаз — и всё, капитан Супроткин может с чистой совестью закрывать уголовное дело. Потому что я на блюдечке преподнесу ему имя убийцы.

Однако дозвониться до Олега Хоркина мне не удалось. По его номеру телефона ответила какая-то дама.

— Будьте любезны сообщить, кто его спрашивает и по какому вопросу, — до зубовного скрежета вежливо осведомилась она.

Я оторопела и не сразу сообразила, как ловчее представиться.

— Дело в том, что мы вместе с Олегом ужинали в ресторане… — начала я.

— Когда? — мгновенно взвилась дама.

Я поняла, что мои слова можно проинтерпретировать двояко, и принялась оправдываться:

— Нет, ничего личного, это была рабочая встреча.

— Тем не менее, прошу вас сказать, когда это было, — отчеканила дама.

Господи, да когда же это было? Столько воды с тех пор утекло!

— В среду. Нет, в четверг. Или все-таки в среду? Вы знаете, я точно не помню, но это не важно. Мне бы хотелось поговорить с Олегом.

То, что я запуталась с днем недели, явно свидетельствовало не в мою пользу. Голос у дамы стал ледяным.

— Ничем не могу помочь. Это рабочий телефон Олега Анатольевича, по нему можно только записаться на прием.

— На прием? Олег что — врач?

— Я советую вам, девушка, поменьше врать и оставить Олега Анатольевича в покое, — выдала дама и повесила трубку.

Ошарашенная, я еще минуту простояла у телефона. Это либо жена Хоркина, либо его секретарша, которая стремится стать законной супругой. Другого объяснения подобной ревнивой подозрительности быть не может. Хм, и как же мне прорваться через ее заслон?

Ладно, попробую разузнать хотя бы адрес Юлия. Вот только надо заранее придумать какую-нибудь убедительную версию.

Едва на том конце провода сняли трубку, я сказала скучным казенным голосом:

— С телефонной станции беспокоят. Завтра у вас в доме будут менять телефонный кабель. Вы должны обеспечить доступ мастера в квартиру.

— Как менять? Почему менять? — заволновалась женщина.

— Плановая замена старого кабеля на оптоволоконную связь, — устало произнесла я. — Все строго по графику.

— Но нас никого не будет дома! Мы все работаем! — истерично завопила собеседница.

— Тогда вам отключат телефон, ваш номер перейдет к очередникам. Значит, я вас вычеркиваю из списка?

— Нет, мы будем завтра дома, — испугалась женщина.

— Кодовый замок на подъезде имеется?

— Да, надо нажать 580 одновременно.

— Адрес ваш уточните.

— Балаклавский проспект, дом 14, корпус 3, квартира 42, — с готовностью отрапортовала дама.

— Подождите-ка… — Я записала адрес, а потом пошуршала в трубке страницами записной книжки. — Нет, я ошиблась, у вас в доме кабель будут менять только в следующем году.

И не прощаясь, как это обычно делают служащие подобных учреждений, я бросила трубку.

Ну вот, завтра вечером нагряну к Юлию Трегубову. Возможно даже, что визитировать Олега Хоркина уже не понадобится.

Глава 27

Если тебе показалось, что на этой неделе у тебя проблемы, подожди немного, и ты увидишь, что будет на следующей!

В понедельник утром затрезвонил телефон. Звонили явно по межгороду. Я бросила взгляд на часы: половина шестого. Недоумевая, кто бы это мог быть, я помчалась к телефону, чтобы он не перебудил всех домочадцев.

— Слушаю, — прошептала я.

— Люсь, это я, Женя, — раздался голос кумы.

— О, привет! — не удержалась я от громкого возгласа, но тут же понизила голос: — Ты чего в такую рань? Дети еще спят.

— Извини, разница во времени. Как у вас дела?

Вопрос, конечно, интересный. Ну, у нас украли все деньги, хомяк погиб смертью храбрых в желудке у Пайсы, в доме живет посторонняя женщина, прибавился еще один младенец, а в общем, ничего себе поживаем.

— Все нормально, — зашептала я. — А вы как? Дети безумно по вас соскучились, мы вас очень-очень ждем. Кстати, вы прилетаете во вторник утром или вечером?

— Люсь, мы не прилетим.

— Что? Я не расслышала.

— Я говорю, что мы задержимся здесь на какое-то время, — произнесла Женька дрожащим голосом. — Минимум на месяц, но скорей всего, дольше.

Мое сердце ухнуло вниз.

— Что случилось?

— Денис ездил в какой-то каньон, общался там с местным населением и заразился от них холерой.

— Господи, какой кошмар!

— Да, это ужас. Меня тоже положили в больницу с подозрением на холеру. Мы должны сначала вылечиться, а потом еще придется выдержать здесь карантин.

Я не знала, что сказать. Это какое-то безумие, кошмарный сон, так просто не может быть!

— Ты извини, что так получилось, — прибавила кума и разрыдалась.

Я принялась ее успокаивать. Надеюсь, я была убедительна. Я сказала, что для меня это просто счастье — провести еще месяц в компании таких замечательных детишек. Собственно, о такой возможности я мечтала всю сознательную жизнь, и вот наконец моя мечта сбылась.

— Ты не волнуйся, у нас все будет отлично, — бодро заверила я.

— Поцелуй за меня детей, — сказала Женька на прощание, потом в трубке послышалась латиноамериканская речь и раздались короткие гудки.

В состоянии прострации я дошла до дивана, легла и накрылась одеялом с головой. Говорят, что с проблемой надо переспать. В том смысле, что утро вечера мудренее. Интересно, хватит ли мне часа сна, чтобы найти выход из создавшегося положения?