Полуночное венчание - Лисовская Виктория

Он отбивался, отплевывался, кричал, что у него дорогой пиджак, но Юля продолжала свои садистские эксперименты.

— Все, все, перестань. Я понял, больше не надо, — выл он.

— Понял? Тогда приводи себя в порядок, умывайся. Я жду тебя на выходе. Надо драпать, не хочу объясняться со следователем. Через две минуты не выйдешь, я ухожу сама.

— Ну и уходи, большое дело. Тоже мне фифа нашлась…

— Нет, ты кретин, ничего не понял. Мы с тобой оба в этом деле завязаны, нам надо вместе придумывать объяснения. Ты что, думаешь, я ради твоих красивых глаз твой зад спасаю? Давай быстро…

Я тихо стояла в коридоре, точнее, парила в двух метрах от Юли.

Она посмотрела на изящные дорогие часики на запястье, вздохнула и вытащила из сумочки пачку сигарет.

При мне она никогда не курила, или делала вид, что не курит.

Да, плохо я знала свою подружечку.

Юлька нервничала, сильно нервничала, никак не могла поджечь тонкую сигарету, ее пальцы предательски дрожали, а зубы выдавали мелкую дрожь.

Я подлетела ближе, и в тот момент, когда Юлька затягивалась, я тихонько на ухо ей прошептала:

— Зачем, Юля? Почему?

Юля непроизвольно дернулась, сигарета выпала из ее размякших пальцев. Расширенными от ужаса глазами она смотрела перед собой.

Она меня слышит??

Она что-то почувствовала?

— Кто здесь? Что происходит? — Юлька принялась дико оглядываться по сторонам, потом прислонилась спиной к стенке коридора и безумно вытаращилась вперед.

— Юля-аааааааааа, зачем? Зачем ты меня предала? — Я снова склонилась к ее уху.

Она дернулась так, что голова сильно ударилась о стенку.

— Что-оооооооооооо? Кто это???

— Это Алиса-ааааааааааааааааа…

— Тебя нет, ты умерла… ты умерла… тебя нет. — Юля принялась безумно хохотать и размазывать слезы и сопли по своему хорошенькому личику.

Юля судорожно оглядывалась в разные стороны и повторяла только одну фразу, как молитву: «Тебя нет!!!!», «Тебя нет», «Тебя больше нет».

Я не понимала, почему она меня слышит, но мне это было очень на руку. Не дам этим упырям радоваться моей смерти.

Видно, во время нервного истощения все чувства-эмоции обострены, а Юля всегда отличалась повышенной чувствительностью.

— Юля, я тут. Я тут…

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ.

Глаза Юли, казалось бы, скоро вылезут из орбит.

На ее крики выбежал уже умытый и посвежевший Олег.

— Юля, что случилось? Что ты делаешь?

Но Зинина уже никого не слышала. Она была похожа на взбесившуюся дворняжку, глаза дико выпучены, волосы стоят дыбом, она размахивала перед собой схваченной с соседнего столика вилкой и, не переставая, кричала: «Тебя нет!», «Ты проиграла!», «Тебя больше нет!».

Прибежали из зала люди, следователь Еремин. Они все пытались успокоить смутьянку, Юля выдиралась из рук, кусалась и царапалась.

Кто-то вызвал «Скорую», ей вкололи успокоительное и увезли.

По толпе пронесся торопливый шепот:

— Вот как Юлечка любила свою подругу, нервы не выдержали, не смогла смириться с такой потерей.

Я стояла чуть в стороне и со злорадной усмешкой наблюдала за страданиями бывшей подружки.

Мне нисколечко не было ее жаль.

— Да, смешно, очень смешно. Далеко пойдешь, девочка.

Я оглянулась — у соседней стены стояла и, улыбаясь, аплодировала мне Кузьминична. Сейчас на ней были обычные джинсы, футболка с логотипом известной рок-группы и молодежные кроссовки.

— Молодец, Алиса, но с этим делом не усердствуй.

— Ты видела эту картину маслом?

— Конечно, видела. Тут такие эманации двух миров были, что закачаешься. Сама научилась с живыми общаться или кто показал?

— Я даже не понимаю, как так вышло. Я была очень зла на Юлю и накричала на нее, а она как-то услышала меня.

— Это она тебя — того? — Кузьминична показала жестами удавку на шее.

— Нет, вроде не она. Но она тоже много чего мне «хорошего» сделала. — Я пожала недоуменно плечами.

— А, понятно. Синдром неупокоенного. Это когда ты все видишь и понимаешь, как на самом деле к тебе люди относятся после смерти. Понимаю, бывает. Но не злоупотребляй этим. Еще одного человека ты с ума свести можешь, но повальное безумие и видение-слышание призраков нельзя часто использовать. У тебя могут быть большие проблемы с Хранителями, если они узнают об этом.

— Ты меня им не сдашь?

— Пока нет, но не злоупотребляй. Лучше во сне к живым приходить, качественнее получается.

— Во сне? Как это во сне?

— А ты попробуй, это очень просто. Кстати, хорошие похороны. Поздравляю. — Кузьминична мне нахально улыбнулась и исчезла в мгновение ока, а я ведь о стольком многом ее хотела расспросить.

Что она сейчас, интересно, делает? На рок-концерте зависает? Отдыхает бабуля?

Так, одну свою подружку я успела в дурдом загнать, будем развлекаться дальше.

К Олегу подошел следователь Еремин и серьезным тоном пригласил для разговора к своему столику.

Глава 21. Дикие танцы

Кто бы мог подумать, что в тщедушном теле юной Юли Зининой столько силы и ловкости. С большим трудом с помощью двух врачей удалось ее скрутить и вколоть растрепанной блондинке лошадиную дозу успокоительного.

Непонятно, что спровоцировало такой приступ. Но видно, что это не симуляция и не комический розыгрыш. Зинина реально была не в себе, ничего не понимала и повторяла все время только одну фразу: «Тебя нет!»

Олега Звягина не было с ней рядом, когда она начала метаться по узенькому коридорчику, он выбежал из туалетной комнаты уже тогда, когда Юля в панике тыкала вилкой в воздух вокруг себя и вытирала пену с губ.

Врач из «Скорой» ничего конкретного не смог мне сказать по поводу поведения странной пациентки. Буркнув, что всем болезням причина — стресс, он скрылся в машине с мигалкой.

Чтобы не потерять еще одного участника невидимой баталии, я подхватил под мышки обалдевшего Олега Звягина и потащил его к своему столику.

С лица жеманного красавчика слетела вся спесь.

Он судорожными глотками пил из стакана минеральную воду, и его зубы выстукивали мелодичную дробь.

— Олег, что произошло с вашей подругой?

— А? Что? — Он как будто сам выпал из глубокого транса. — Я не знаю. Я вышел из туалета и увидел ее в таком состоянии.

— А до этого вы с ней разговаривали?

— Да, конечно, разговаривали.

— Причем на повышенных тонах, если не ошибаюсь?

Его лицо недоуменно вытянулось. Он замялся и неуверенно ответил:

— Да, мы с Юлей немного поругались.

— Насколько «немного»? Ее психический приступ мог быть вызван вашей ссорой? — повысил голос я.

— Что? Да как вы смеете! Это вообще не ваше дело. Вы расследуете дело о смерти Алисы, вот и расследуйте, и нечего лезть в мои личные взаимоотношения! — не выдержав, сорвался Олег.

— Я прекрасно знаю, что и как я расследую. И также знаю, как ваши, так сказать, личные взаимоотношения напрямую связаны со смертью Алисы Вороновой. Вы же не будете отрицать, что знакомы с именем Джорджа Стравински и с историей его переписки с Юлией Зининой?

Лицо Олега еще больше вытянулось. Он что-то невнятное промычал, а затем тихонько спросил:

— Перепиской с Юлией? Может, вы имеете в виду переписку с Алисой?

— Нет, я все правильно сказал — переписку с Юлией Зининой. Ведь именно вы помогали своей новой подружке Юлии охмурять престарелого американца, притворяясь внучкой его любимой женщины. Очень просто проверить, есть ли памятник на могиле Тамары Неведовой, и я уверен, что в вашем компьютере мы найдем дизайнерские проекты с плачущим ангелом с романтической надписью на постаменте.

Олег сильно побледнел и посиневшими губами прошептал:

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Я буду отвечать только в присутствии своего адвоката.

— Фильмы американские смотришь? Ну-ну, смотри. А адвокат тебе точно понадобится. Сейчас я вас с подельницей Юлией, которая, кстати, вполне может быть признана невменяемой, и вся вина ляжет на твои хрупкие плечи, сейчас я вас обвиняю в мошенничестве, вы обманом выманили у гражданина США Джорджа Стравински крупную сумму денег. Вот ты скажи мне, зачем Алису-то вы убили? Это как-то не вяжется со всей историей.