Суфле из бледной поганки - Дарья Александровна Калинина

оказалась на улице. В руках у нее была кассета, а в душе пустота. Она не понимала, в каком направлении нужно шагать дальше, чтобы в итоге дойти до поимки преступника. Приходилось двигаться наобум.

Фима позвонила Михаилу.

– Как здоровье?

– Спасибо! Худшее уже позади.

– Это вы так думаете. А на самом деле жизнь ваша висит на волоске.

Михаила эти ее слова по понятным причинам сильно взволновали, и он пожелал уточнить, что имеет в виду девушка.

– На вас планируется еще одно покушение. На вас и на Венди. Есть какие-то догадки по этому поводу?

– Не представляю, кому может быть выгодна наша с Венди смерть.

– Но если это как-то связано с Татьяной? Вы же работали с ней вместе.

– Работали – это сильно сказано. Мы помогали ей обманывать людей и за это имели определенный процент в ее бизнесе.

– Но оторванных кусочков банкноты больше, чем два.

Последовала пауза, после которой Михаил признался:

– С нами был кто-то еще.

– Кто-то? Вы что, не знаете, кто именно?

– Не знаю. Этого человека привела лично Татьяна. Только она с ним и контактировала. Я даже не знаю, кто это был – мужчина или женщина.

– Как же это?

– Я видел этого человека только в гриме. И могу сказать, что это настоящий мастер перевоплощений. Вот мы с Венди профессиональные артисты, у нас за плечами опыт, но такого мастерства даже мы никогда не демонстрировали. Этот человек настолько точно вписывался в образ, что я первое время думал, что Татьяна всякий раз привлекает нового компаньона. И даже попенял ей, что это может быть опасно. Тогда она и объяснила, что это один и тот же человек, но всякий раз надевающий на себя новую личину.

– И даже по голосу нельзя было понять, мужчина это или женщина?

– Нет. Голос он пародировал столь же умело, как и внешность.

– А рост? Телосложение?

– Думаю, что он среднего или даже невысокого роста, потому что по личному опыту знаю, из маленького человека можно соорудить гиганта, а вот уменьшить гиганта до размеров гномика – это уже потруднее будет.

– И вам с Венди не было любопытно? Вы ни разу не попытались проследить за ним?

– И любопытно было, и пытались, но ничего у нас не вышло. Это человек просто какой-то неуловимый. Зашел в кафе, через несколько минут мы зашли следом, но его там уже не было.

– Вышел через запасной ход?

– В том-то и дело, что такого в кафе не имелось. То есть теоретически он был, конечно. Но воспользоваться им было невозможно из-за коробок, которыми он был плотно заставлен. Мы с Венди провели в кафе не меньше часа, пытаясь вычислить, кем может оказаться наш неуловимый друг, но так и не смогли этого сделать.

– В кафе было так много одиночек?

– Вот как раз одиночек там не было вовсе, все сидели парочками или даже целыми компаниями.

– А что за кафе?

– Обычная закусочная на Лиговском проспекте. Я сейчас даже не назову точного адреса. Где-то не доезжая до Обводного канала.

– А у Обводного канала находится дом Татьяны.

Мысль о том, что Татьяна привлекла кого-нибудь из своих соседей для работы в шайке мошенников, Фима отвергла сразу.

Увы, больше Михаил не мог ничего добавить.

Но уже прощаясь, Фима спросила у него:

– Значит, третий кусочек от банкноты Татьяны находится сейчас у этого мистера Икс?

– Думаю, что да. Раз Татьяна разделила банкноту между своими помощниками, то и ему тоже должно было достаться.

И тогда этому человеку может грозить опасность! Если только он и не является убийцей. Ведь если банкнота и впрямь ведет к спрятанному Татьяной сокровищу, то польститься на него может ее третий компаньон. И если он решил, что целое лучше одной трети, то физическое устранение Венди и Михаила является лишь логическим завершением этого решения.

– Если Венди и Михаил умрут, то не смогут претендовать на деньги Татьяны. И вся сумма целиком достанется ее третьему таинственному сообщнику. Всего-то и надо, что устранить трех человек. Да, но тогда при чем тут Анатолий? Или все-таки яд достался ему по ошибке?

Но как найти этого преступника, если он был настолько ловок, что даже ближайшие сообщники никогда не видели его настоящего лица и не знали о нем ничего, кроме того, что он является знакомым Татьяны?

– И у кого же я могу спросить о знакомых убитой? Кто у нас там есть из числа неохваченных друзей, знакомых, родственников? Даже не знаю… Разве что Катя осталась?

С дочкой Анатолия Петровича сыщица еще не успела толком пообщаться. И ей казалось, что это не совсем правильно. Столько всего навалилось, а с Катей они не обсудили.

Фима позвонила Кате, но та была занята.

– Я сейчас на работе.

– Так поздно?

– Кафе работает до одиннадцати. Если хочешь поговорить и это срочно, то подъезжай к этому времени.

– А куда?

– Доедешь на метро до Обводного канала, потом пройдешь по Лиговскому проспекту одну остановку. И вот ты уже на месте. Ну что? Приедешь?

Фима подтвердила, что приедет. Если раньше у нее еще были какие-то сомнения, то, узнав адрес работы дочки Анатолия Петровича, сыщица уже не сомневалась. Ей срочно нужно туда! Ей нужно в это кафе! Она должна своими глазами увидеть место, где работает третий таинственный помощник Татьяны в тонком деле отъема денег у граждан без их на то согласия.

Глава 11

Время было уже позднее, когда Фима подходила к нужному ей месту. На улицах совсем стемнело и Фиме казалось, что фонари тут светят слишком тускло, словно им больше не под силу прогнать ночную мглу. Наверное, так казалось, потому что Фиме было страшно.

– Неужели Катя и есть тот третий таинственный помощник Татьяны, который всех убивает? И Анатолия Петровича тоже она отравила? Ужас-то какой! Он же ее отец!

Но если смерть Анатолия Петровича от руки Кати еще как-то укладывалась в голове у Фимы, все-таки отец бросил их с матерью, а потом безобразно мало уделял времени своей дочери, предпочитая откупаться от нее деньгами, то смерть его жены не лезла уже ни в какие рамки.

– Одно дело яду в еду или питье нелюбимому папеньке подлить, который слишком зажился на белом свете и все никак не помрет и наследства за которым не дождешься. И совсем другое, вот так взять и забить насмерть молотком другую женщину. Все-таки такой способ убийства не вяжется с образом юной девушки.

Но опять же, кто сказал, что у Кати не