Дамский негодник - Милевская Людмила Ивановна

— Мне хотелось побыть одной.

— И поэтому вы вызвали маму? Нет, — возразила Далила, — прислугу вы отпустили потому, что боитесь свидетелей. Свидетелей чего, возникает вопрос.

— Пожалуйста, не спрашивайте об этом меня! — взмолилась Калоева.

Самсонова согласилась:

— Хорошо, я буду сама на вопросы свои отвечать. Маму вы в курс дела не вводили, но она умная и проницательная, догадалась сама. А вызвали вы ее, чтобы кого-то свидетелем напугать. Кого? Сасуняна. Узнав, что здесь ваша мама, он не решится прийти, вы так полагаете. А из дома вы боитесь уйти потому, что ждете известий или звонка. От кого? От Людмилы, жены Сасуняна.

— Откуда вы знаете? — отшатнулась Калоева.

Далила заверила:

— Я много знаю. Потому к вам и пришла. Я хочу, вам помочь.

Марина заплакала:

— Ах, мне никто… Никто не поможет! Мне действительно страшно!

— Почему?

— Уже и Трофимыч убит!

— Трофимыч? — удивилась Самсонова. — Кто это?

— Сторож. Он дежурил в то утро на фабрике, ну, когда Миша погиб.

— Погиб? Вы абсолютно уверены, что вашего мужа убили, — не столько спросила, сколько констатировала Далила.

Марина кивнула:

— Да, конечно. Я была там у него накануне…

Глава 25

Это был шок: «Марина была накануне у мужа!»

Самсонова переспросила:

— Вы были на фабрике?

— Да, — кивнула Калоева, — мы туда вместе пришли.

«Выходит, Сасунян и здесь мне солгал», — мысленно констатировала Далила и, подавшись вперед, воскликнула:

— Расскажите, пожалуйста, как это было?

Калоева не заплакала (чего боялась Самсонова), она печально произнесла:

— Накануне вечером мы слегка покутили, возвращались поздно из клуба. Миша был весел, много шутил. Потом зазвонил мобильный…

— Вы знаете, кто ему позвонил? — поспешно поинтересовалась Далила.

— Нет, сам он не сказал, а я не спросила.

— Так нелюбопытны?

— Ему часто звонили, но почему вы об этом спрашиваете? — удивилась Марина.

Самсонова, глядя ей прямо в глаза, призналась:

— Потому, что жена Сасуняна, Людмила, моя подруга, это во-первых. Во-вторых, ваша история выглядит очень странной. В-третьих, я к ней немного причастна.

Марина нахмурила лоб. Далила поспешила заверить:

— Не волнуйтесь, я не собираюсь вмешиваться в чужую жизнь. Лишь хочу разобраться, не грозит ли Людмиле опасность.

Калоева пролепетала:

— А я, похоже, уже разобралась.

— И что же? — испуганно осведомилась Далила.

— Похоже, грозит.

Самсонова с укором предположила:

— Но рассказать о своих догадках вы, конечно, не захотите.

Калоева содрогнулась:

— Нет-нет, ни в коем случае. Зачем?

— Я хочу вам помочь.

Марина вздохнула:

— Нет, не поможете. Только впутаю вас понапрасну, а это опасно. Но я хотела бы вас попросить, можно?

— Конечно, — кивнула Далила.

Калоева разрыдалась.

— Умоляю вас! — всхлипывая, запричитала она. — Разыщите Людмилу! Уговорите Люсеньку уехать из города!

— Уехать куда?

— Куда угодно, лишь бы подальше от мужа! Я за нее ужасно боюсь!

— Но почему вы сами не предупредите Людмилу? — удивилась Далила. — Я слышала, вы с ней тоже дружны.

— Были дружны, — прекращая плакать, призналась Калоева. — Незадолго до гибели Миши Людмила без всякой причины меня невзлюбила.

— Невзлюбила вас? И как это проявилось?

— Люся несколько раз мне звонила, очень громко за что-то бранила.

— За что?

— Я не поняла. Она ничего толком не объяснила, а я была в шоке. Теперь уже думаю, Сасунян ей гадостей про меня наговорил. Оказалось, что ему выгодно посеять между нами вражду.

— Но почему?

Марина смутилась:

— Простите, я сказать не могу.

— Хорошо, — горько вздохнула Далила, — расскажите хотя бы про тот страшный день. Вы ехали с вечеринки домой, вашему мужу вдруг позвонили и что? После звонка он изменился?

— Нет. Миша по-прежнему был веселый, анекдотами сыпал, а потом вдруг сказал: «А давай-ка, Мариша, заскочим на фабрику. Папку с документами по пути прихвачу». Заскочили. Я с ним в офис вошла.

— И вы вошли?! — поразилась Далила. — Почему же на пленке этого не было?

Калоева удивилась:

— На какой еще пленке?

— На фабрике установлены видеокамеры…

— Ах, вы про это. Да, запись, наверно, велась. Я не знаю, не интересовалась. А что?

Далила покачала головой:

— Ничего, продолжайте.

Марина продолжила:

— Миша в сейф свой полез, какую-то папку достал, а потом вдруг мне говорит: «Поезжай-ка, Мариша, домой, а я останусь здесь, поработаю. Срочные дела появились». Я вынуждена была вернуться одна.

— На чем вы возвращались?

— Мишин водитель меня до подъезда довез.

«Значит, свидетель есть», — мысленно определила Самсонова и спросила:

— Он-то хоть жив, этот водитель?

Марина пожала плечами:

— Кажется, жив.

Раздался телефонный звонок — в кармане Далилы задрожал, запрыгал мобильный. Это была Галина.

— Далька, — рапортовала она, — Люську я уже отыскала, но у меня проблема: не с кем дочку оставить. Можно я Ангелинку подброшу твоей тетушке?

— А Мара не против?

Галина заверила:

— Мара согласна.

— Ладно, подбрось, — согласилась Далила.

Семенова возликовала:

— Спасибо! Тогда я сразу к Люське помчусь. Она сегодня добрая, охотно со мной говорила. Думаю, уболтаю ее заночевать у меня.

— А едешь-то ты куда? — поинтересовалась Далила.

— Мы с Люськой договорились встретиться на Невском, в универмаге, — сказала Галина и, собираясь повесить трубку, попрощалась: — Пока!

— Погоди! А почему в универмаге?

— Вот уж не знаю. Людмила в Пассаже была, когда я ей позвонила, видимо, там и осталась. Думаю, что-то себе покупает, — предположила Галина и опять заспешила: — Ну ладно, Далька, я побегу.

Отправив телефон в карман пиджака, Далила вернулась к разговору с Калоевой.

— А почему вас утром Трофимыч на фабрику не пускал? — спросила она.

— Кто вам это сказал? — удивилась. Марина.

— Сасунян.

Калоева поразилась:

— Странно. Зачем Кара солгал? Трофимыч нас беспрекословно пустил. Он нас обоих отлично знает, он был очень приветлив.

— Ясно, — кивнула Далила. — И что было дальше?

— Когда мы с Карапетом через проходную прошли, из Мишиного окна, из его кабинета, громкий выстрел раздался. Миша с криком показался в окне и тут же скрылся. Мы испугались. Сасунян помчался к офису, я — за ним.

Далила воскликнула:

— Кто первым вбежал в кабинет? Сасунян или вы?

Марина без запинки ответила:

— Конечно же, Карапет. Он бегает гораздо быстрее. К тому же я на каблуках в то утро была.

Беседа снова прервалась: опять запрыгал мобильный в кармане Самсоновой. Извинившись перед Мариной, она раздраженно прижала трубку к уху. На этот раз звонила ее секретарша.

— Далила Максимовна, ваше поручение выполнено, — голос у Даши был заунывно-растерянный. — Я все узнала. Светлана Михайловна уже не придет никогда.

— Почему? — спросила Далила, предполагая самое страшное.

Она не ошиблась.

— Светлана Михайловна умерла, — пискнула Даша.

Сообщение потрясло Далилу, она очумело молчала. Дарья же, хлюпнув носом, пояснила причину своего расстройства.

— Ваша Светлана Михайловна мне крупную сумму должна, — посетовала она.

— Сколько? — приходя в себя, строго осведомилась Далила.

Самсонова давно знала, что благодарные излеченные пациенты осыпают Дарью подарками. Знала она и то, что практичная секретарша частенько подарки те продает другим, еще недолеченным пациентам. Самсонова Дарье это прощала за трудолюбие.

— Так сколько Светлана Михайловна тебе задолжала? — повторила она.

Секретарша призналась:

— Десять долларов за духи.

Самсонова ее успокоила.

— Я отдам, — сказала она, удивленно подумав: «Странно, богатая Светлана Михайловна покупает у Даши духи. Все дорогое мне достается, Даше дарят что «подешевше». Зачем же богатой Светлане Михайловне покупать у моей секретарши всякую дешевую дрянь?»