Ирина Андросова - Девушка Бандераса

Видимо, близость желанного куша вселила в старшего научного сотрудника новые надежды на квартиру. Окрыленный, он поглядывал в зеркало заднего вида то на меня, то на Вадьку, то на Толика. С Михаила, что сидел на пассажирском сиденье справа от водителя, Гриша не сводил глаз все остальное время.

Вадька недовольно поерзал на продавленных подушках и ворчливо сказал:

— Ты за дорогой лучше следи, киднеппер хренов… Мало тебе приключений на голову свалилось? Хочется усилить впечатления?

Михаил и Толик молчали, о чем-то напряженно задумавшись. Наверное, прикидывали все «за» и «против» делового предложения водителя. Я же считала, что Вадька прав и нельзя забирать у человека то, что ему даже не принадлежит, а напротив, требует, во избежание крупных неприятностей, немедленного возврата на фирму.

И, едва «Жигули» Григория затормозили у нашей калитки, все пассажиры «шестерки» выбрались из машины и бегом кинулись к сараю.

— Эй, Толик, ты куда? — заволновалась Алла, почти на ходу выпрыгивая из «УАЗа» и зорко вглядываясь в удаляющуюся спину любимого мужчины.

Но Толик не ответил на вопрос подруги. Впрочем, как и Михаил оставил без внимания тревожный вопль Галины, которая, оттолкнув Аллу, тут же устремилась вслед за приятелем. Первым сарая достиг Вадька. Все-таки два метра роста и длиннющие ноги давали ему в легкоатлетических дисциплинах существенное преимущество.

Любимый распахнул дверцу сарая, отшатнулся в сторону от окатившей его волны химического зловония, но совладал с собой и, нагнувшись, выудил из-за старой панцирной сетки один за другим три белых пакета с птичкой. Разворошил первый и с разочарованной миной отбросил его за спину, чуть не угодив в нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу Толика, Гришу, Михаила и Галку. Галка теребила своего приятеля и требовала объяснить, что здесь происходит и почему все стоят у вонючего сарая и с таким любопытством курочат пакеты с мусором.

Но мужик только отмахивался от подруги, которая мешала смотреть, что же там, в оставшихся мешках. А Вадим между тем раздраконивал второй сверток. В нем скопились консервные банки, стеклянные пузырьки от лекарств и какие-то ржавые, диковинной формы обломки не то от детского автомобиля, не то от всамделишного автомата.

А вот в третьем пакете, пухлом и шуршащем, оказались пятитысячные и тысячерублевые купюры, как попало напиханные в его белое нутро. Вадим смахнул ладонью мусор с крыльца сарая и высыпал содержимое пакета на плохо струганные доски. Денежная масса, подозрительно звякнув, неопрятной кучкой рассыпалась по крыльцу.

Сумму, не посчитав, назвать было затруднительно, но и навскидку было видно, что она довольно внушительная. Банкноты оказались щедро пересыпаны битым бутылочным стеклом. Самый крупный осколок с уцелевшей этикеткой информировал, что бутылка некогда хранила в себе благороднейший коньяк «Хеннесси».

— Оба-на! — присвистнул Толик, радостно глядя на копи царя Соломона, вываленные на приступочку сарая. — Интересно, это сколько же здесь будет?

А к нам уже спешили пассажиры второго экипажа. Бежала по участку Алла, перепрыгивая через грядки с укропом, вскачь неслась Янка, за ней поспевали Дина и Славик. Замыкал движение сам виновник переполоха, вальяжной походкой неторопливо направляясь вслед за остальными.

— Вот они, мои денежки, — удовлетворенно сказал Эдуард, принимая у Вадьки из рук белый пакет, вытряхивая из него прямо на землю осколки и небрежно запихивая банкноты обратно. — Устал я что-то, пойду прилягу…

И Гадованюк, обогнув Василька, гуляющего по проспекту с Йосей в коляске, направился к Галкиному дому. Бросив пакет с деньгами на крыльце, он распахнул дверь и скрылся в прихожей.

Галка удивленно пожала плечами и, глянув на Михаила, протянула:

— Ну и что мне, Миш, теперь делать, на крылечке, что ли, ночевать, чтобы Эдикову наличность не поперли?

— Ну да, еще чего, — откликнулся ее друг. — Из принципа мешок не трогай. А сопрут, сам будет виноват — нечего сумки с деньгами разбрасывать где попало…

Симе не спалось — беспокоила тяжесть в животе и нехорошие предчувствия. Нехорошие предчувствия исходили из той самой комнаты, где поселился Розочкин жених, а тяжесть в животе — от невнимания к советам врача из санчасти. Ведь просил же гинеколог Юрий Игоревич картошки поменьше есть. Особенно на ночь. Сима остановившимся взглядом смотрела в низкий потолок и гадала: чем же мадам Финкель так понравился этот картофельный аферист? Уж кто-кто, а Сима-то знала, что картошка у овощного магната далеко не класса «люкс».

И надо же было Розочке с матушкой выйти на две остановки раньше, у районной свалки! А около этой свалки как раз прохаживался эдаким Рэмбо хамоватый Василек в невозможно прекрасных натовских ботинках. Розочка молоденькая, мало видела, мало знает, что ей еще надо — наглые глаза да спущенные чуть не до колен штаны цвета хаки. А если ко всему этому великолепию прибавить еще наличие татуировки на плече и московской прописки в паспорте… И мадам Финкель, лишь только заметила интерес в глазах Розочки, тут же кинулась к фланирующему по остановке плейбою.

— Я, конечно, очень извиняюсь, — не доходя двух метров до собеседника, прокричала матушка Розочки, призывно махая рукой в красной перчатке. — Но вот вы мне скажите: гиде здесь больница?

Василек не растерялся, тут же завязал разговор, и за Симой в стационар они прибыли уже втроем. И это после того, как Сима проделала огромную подготовительную работу и практически заочно склонила к женитьбе на своей сестре апатичного гинеколога! И ведь одна только Сима знает, чего ей это стоило. И вот, когда дело было уже на мази, заявляются мамаша с Розочкой и с этим рахитичным морским пехотинцем в кельтских татуировках. Чего уж он дорогой успел наплести матушке, неизвестно, но только та, увидев понурого гинеколога, ожидающего у двери приемного покоя своей участи, рассмеялась Юрию Игоревичу в лицо и, сказав: «Моя дочь — не вашего поля ягода», фамильярно хлопнула его по плечу перчатками и гордо выплыла из санчасти.

Перед сном она было пробовала жаловаться Максу, но тот только усмехнулся и пошел к себе на второй этаж. Йосю он оставил ей, Симе, что было совсем уж вопиющей несправедливостью. Маленький Йося не спал, ворочался с боку на бок. Ворочалась и Сима. И вдруг женщина услышала шаги. Сима привстала на локте и, оттянув глаз к виску, чтобы лучше видеть, стала наблюдать в щелку между дверью и косяком.

Вот шаги приблизились, и в неярком свете ночника, что горел в прихожей, мелькнул ярко-розовый костюм. «Розочка!» — удивилась Сима. Интересно, куда это сестрица собралась посреди ночи? Если бы не пустые хлопоты с Юрием Игоревичем, врачом из санчасти, может быть, Сима и поленилась бы подниматься с постели и тащиться в непроглядную темень. Но обида за отвергнутого гинеколога была свежа, Да к тому же картошка снова играла в желудке, и Сима тихонько поднялась с кровати, накинула на плечи вязаную кофту и, как была — в ночнушке и тапочках, двинулась вслед за сестрой.

Впереди мелькнула надпись «Super girl», и Сима прибавила шагу. Отделанный серебром капюшон на голове Розочки маячил впереди по курсу путеводной звездой, и сбиться с дороги даже в темноте было затруднительно. Розочка крадучись вышла на улицу, тенью скользнула к дому Галины и легко взбежала на крыльцо. Воровато оглянулась по сторонам и сцапала мешок с гадованюковскими деньгами. Прижимая целлофановый пакет к животу, перемахнула через перила террасы и устремилась к калитке.

И тут же вторая тень выскочила из кустов и метнулась Розе наперерез. Сима охнула и со всех ног бросилась на помощь сестре. Розочка уже вовсю боролась с напавшим на нее неизвестным. Она вцепилась в пакет с деньгами мертвой хваткой и ни за что не хотела выпускать его из рук, но и противник ее тоже был не промах. Он тянул мешок в свою сторону, приговаривая:

— Отдай деньги, сволочь! Не было такого уговора… Хотели ведь поровну поделить…

Сима вгляделась в фигуру нападавшего, признала Ивана Аркадьевича и удивилась, о чем это он? Когда это старый меломан успел договориться с Розочкой, которую, насколько Сима знала, сосед видел сегодня первый раз в жизни? Но тут сестрица Розочка, размахивая кулаками, принялась наскакивать на хилого дедка. Ловкий выпад, и кулак пришелся в челюсть старику. Он вскрикнул и упал на траву. Но Роза не унималась. Как видно, она решила добить врага окончательно.

Занесла ногу над распростертой фигурой и уже изготовилась обрушить сокрушительный удар на его беззащитную голову, но Сима не дала сестре сделать роковой шаг. В последний момент беременная женщина бросилась к Розе и, ухватив ее за плечи, рванула на себя. Капюшон спал, и перед взволнованной Симой предстало перекошенное от ярости лицо с длинными грязными волосами и щетинистым подбородком.