Джанет Иванович - Горячая шестерка

– Нет, это Моррис Мансон.

– Веселенькая у тебя была ночка, как я вижу.

Я вздохнула и снова улеглась на диван.

Морелли сел в кресло напротив.

– Ну?

– Ты что-нибудь про ковры знаешь?

– Знаю, что их стелют на пол.

Я пересказала ему то, что говорил Лунатик про ковер ценой в миллион долларов.

– Возможно, миллион стоил вовсе не ковер, – заметил Морелли. – Возможно, внутри него что-то находилось.

– Например?

Морелли молча смотрел на меня.

Я подумала вслух:

– Что такое небольшое может находиться внутри ковра? Наркотики?

– Я видел кусок той пленки с видеокамеры после пожара, – сказал Джо. – Гомер Рамос пришел со спортивной сумкой в ту ночь, когда встречался с Рейнджером. И Рейнджер уходил с сумкой в руках. Поговаривают, что Артуро Столле недосчитался крупной суммы денег и хочет поговорить с Рейнджером. Твое мнение?

– Я думаю, что Столле передавал Рамосу наркотики. Гомер отдавал их на расфасовку и продажу, в результате чего и возникла спортивная сумка с деньгами, принадлежавшими, возможно частично, Столле. Что-то произошло между Рамосом и Рейнджером, и сумка оказалась у Рейнджера.

– Если все было так, то тогда получается, что Рамос занимался внеплановой деятельностью, – сказал Морелли. – Наркотики, вымогательство, тотализатор – все это дела организованной преступности. Оружие – вот чем промышляет семейство Рамосов. Александр Рамос всегда строго следил за этим.

Хотя в Трентоне все это больше напоминало неорганизованную преступность. Город находится где-то посредине между Нью-Йорком и Филадельфией. По большому счету на Трентон всем наплевать. В Трентоне обретается кучка мошенников средней руки, которая проводит время, собирая ставки в общественных клубах. Получаемые таким образом деньги идут на развитие торговли наркотиками. А уж наркотики распространяются уличными бандами черных, называющих себя Корлеоне и тому подобное. Если бы не «Крестный отец» и специальные телевизионные передачи о преступности, в Трентоне, скорее всего, никто бы не знал, что делать и как называться.

Теперь я лучше понимала, почему Александр Рамос был так разочарован в своем сыне. Но оставался вопрос: достаточно ли он разочаровался, чтобы убить? И еще: я начала догадываться, зачем Артуро Столле разыскивает Рейнджера.

– Все это предположения, – заметил Морелли. – Пустая болтовня.

– Ты никогда не делишься со мной тем, что знаешь. Почему ты мне все это рассказал?

– Это не полицейская информация. Так, мысли, которые болтаются в моей голове. Я долго следил за Столле и практически безрезультатно. Кто знает, может быть, сейчас у меня есть шанс, которого я давно ждал. Мне надо поговорить с Рейнджером, но он не отвечает на мои звонки. Вот я и передал все тебе, а ты уже можешь выложить это Рейнджеру.

Я кивнула:

– Я ему передам.

– Никаких деталей по телефону.

– Ясно. Как у тебя прошло с Джилман?

Морелли ухмыльнулся.

– Попробую догадаться. Ты, конечно, случайно нажала на кнопку повтора на телефонном аппарате.

– Ладно, каюсь, я любопытна.

– Отдел по борьбе с торговлей оружием столкнулся с рядом организационных трудностей. Я заметил, что поток оружия, курсирующий между клубами, вырос, ну и поведал о своем наблюдении Вито. Вито послал Терри убедиться, что эти парни не накапливают оружие для третьей мировой войны.

– Я видела Терри в среду. Она привезла письмо Ганнибалу Рамосу.

– Отдел пытается снова установить границы. Гомер Рамос снес несколько заборов, так что теперь, когда его нет, требуется эти заборы восстановить. – Морелли легонько подтолкнул меня локтем.

– Ну?

– Что ну?

– Что ты об этом думаешь?

Я так устала, что губы онемели, а Морелли хотелось поиграться.

– Конечно, – сказала я. – Дай только на минуту глаза закрыть.

Я закрыла глаза, а когда проснулась, было уже утро. Морелли нигде не было видно.

– Я опаздываю, – сказала бабушка, пришлепав из спальни в кухню. – Проспала. Каждую ночь – гости. Квартира напоминает Центральный железнодорожный вокзал. Через полчаса у меня последний урок. А завтра экзамен. Надеюсь, ты меня туда отвезешь. С утра.

– Да, конечно.

– И потом я съезжаю. Ничего личного, но ты живешь в сумасшедшем доме.

– И куда?

– Возвращаюсь к твоей матери. Придется твоему отцу смириться, он этого заслуживает.

Было воскресенье, а бабушка всегда ходила по воскресеньям в церковь.

– А как насчет церкви?

– Нет времени. Господу придется сегодня обойтись без меня. На этот раз представлять нашу семью будет твоя мать, она-то уж наверняка пойдет на службу.

Моя мать вечно представляла всю нашу семью, потому что отец в церковь не ходил. Он оставался дома и ждал, когда прибудет белый пакет со свежим хлебом. Насколько я могу помнить, мама всегда заходила в булочную по дороге из церкви. И каждое воскресенье покупала плюшки с джемом. Только плюшки, больше ничего. Печенье, тортики и все остальное покупалось по будням, воскресенье же было днем плюшек с джемом. Напоминало причастие. Я из католической семьи, но в моей личной религии Троица всегда будет означать Отец, Сын и Святые плюшки с джемом.

Я взяла Боба на поводок и повела его гулять. Небо чистое, но довольно прохладно. Воздух был такой, будто весна вот-вот нагрянет. На стоянке я Митчелла и Хабиба не обнаружила. По-видимому, они по воскресеньям не работали. Не было и Джойс Барнхардт. Пустяк, а приятно.

Когда я вернулась, бабушка уже ушла, и в квартире стояла блаженная тишина. Я накормила Боба, выпила стакан апельсинового сока и забралась под одеяло. Проснулась около часу дня и принялась размышлять над ночным разговором с Морелли. Я обманула Джо, не сказала, что видела вчера Рейнджера, выходившего из дома Ганнибала. Интересно, Морелли тоже что-нибудь скрыл? Вполне вероятно, что да. Наши профессиональные отношения не имели ничего общего с личными. Морелли задал тон с самого начала. Своими полицейскими делами он со мной не делился. Личные наши отношения все еще находились в стадии развития. У него были свои правила, у меня – свои. Порой мы приходили к согласию. Некоторое время назад был даже период, когда мы жили вместе, но у Морелли было не все в порядке с выполнением обязательств, а я не могла перенести заточения. Поэтому мы разъехались.

Я подогрела куриный суп с вермишелью и позвонила Морелли.

– Извини насчет вчерашнего вечера, – сказала я.

– Я сначала испугался, что ты умерла.

– Я очень устала.

– Я так и подумал.

– Бабушка ушла на весь день, а у меня есть работа. Ты не мог бы присмотреть за Бобом?

– Надолго? – спросил Морелли. – На день? На год?

– На пару часов.

Потом я позвонила Луле.

– Мне нужно кое-куда пробраться без разрешения. Хочешь поприсутствовать?

– Черт, конечно. Я обожаю незаконные вторжения.

Я отвезла Боба и дала Морелли необходимые инструкции.

– Следи за ним. Он жрет все подряд.

– Может, нам сделать из него полицейского? – предложил Морелли. – Сколько он в состоянии выпить?

Когда я подъехала, Лула ждала на ступеньках. Сегодня она была одета неброско: ядовито-зеленые эластичные брюки и ярко-розовый жакет из искусственного меха. Хотя, на мой взгляд, поставь ее на углу в туманную полночь, ее видно будет за три мили.

– Ничего себе прикид, – вдохновенно заметила я.

– Мне хотелось получше выглядеть на случай, если меня арестуют. Ты же знаешь, там фотографируют и все такое. – Она села в машину и взглянула на меня. – Ты пожалеешь еще, что надела эту говенную рубашку. Никакого вида. И, кстати, ты даже не уложила волосы. Что это за прическа?

– Я не рассчитываю быть арестованной.

– Никогда нельзя знать заранее. Не мешает принять меры и подвести глазки покруче. Куда мы собираемся вломиться, кстати?

– К Ганнибалу Рамосу.

– Куда? Ты хочешь сказать, к брату покойного Гомера Рамоса? И старшего сына оружейного короля Александра Рамоса? Ты что, совсем рехнулась?

– Его скорее всего нет дома.

– А как ты в этом убедишься?

– Позвоню в дверь.

– И если он откроет?

– Спрошу, не видел ли он моего кота.

– Ха! – сказала Лула. – У тебя же нет кота. Ладно, все звучит довольно нелепо. Но ничего лучшего я не смогла придумать. Я ставила на то, что Ганнибала нет дома. Вчера я не слышала, чтобы Рейнджер с кем-то прощался. И света в окнах после его ухода не было.

– Что ты ищешь? – поинтересовалась Лула. – Или просто хочешь умереть молодой?

– Буду знать, когда увижу, – сказала я. Во всяком случае, я на это надеялась.

По правде говоря, мне не слишком хотелось задумываться над тем, что я ищу. Боялась подвести Рейнджера под монастырь. Он просил меня следить за домом, а сам полез туда без меня. Мне это не понравилось. И обеспокоило. Что он искал в доме Ганнибала? И кстати, что он искал в доме Рамосов в Диле? Я подозревала, что он заставил меня пересчитывать окна и двери, поскольку ему была нужна информация, чтобы проникнуть в дом. Что там такое могло быть, чтобы идти на такой риск?