Керри Гринвуд - Радости земные

– Заметано, – ответила я.

Мероу разложила провода по полу, а я углубилась в инструкцию, и в конце концов у нас все заработало: компьютер, стереомагнитофон и даже DVD-проигрыватель.

Потом переместились в ванную и разложили туалетные принадлежности, в том числе мыло для бритья все в волосках и кучу прочих обмылков. После бритья Холлидей пользовался «Брютом». А еще у него был солидный запас зубного эликсира – видимо, еще с той поры, когда он заботился о том, чтобы коллеги не узнали о его пагубном пристрастии к алкоголю. Полотенца, как ни странно, были новые и чистые.

Теперь мы могли составить некоторое представление о жизни Энди Холлидея. У него было великое множество аудиокассет и несколько компакт-дисков. Читал он мало, а если читал, то по большей части Майкла Крайтона, Уилбура Смита и криминальные истории из жизни. Криминального чтива было у него навалом. Видеотека состояла в основном из порнографических фильмов, триллеров и боевиков со Шварценеггером, Ван Даммом и им подобными.

Он был счастливым обладателем восьми бутылок виски и одной бутылки вина. Безалкогольных напитков Энди не держал.

– Сразу видно, мужчина со скудным воображением, – заметила Мероу, вставляя бумагу в принтер.

– Думаю, воображения у него вполне достаточно, чтобы мучиться по ночам кошмарами, – заметила я.

– Пьяница, – резюмировала Мероу, открывая сумку и доставая небольшое медное блюдо. Она сначала налила в блюдце что-то вязкое из пузырька, а затем подожгла его.

– Человек в полном отчаянии, – сказала я, раскладывая канцелярские принадлежности по ящикам и выкладывая на стол целую кипу корреспонденции – в ящиках больше места не было. Выбрав из общей массы три нераспечатанных конверта, положила их сверху. Так-так-так! Все три из налогового управления. Дурной знак! Поддавшись искушению, я взяла нож для бумаги – серебряный с монограммой – и вскрыла конверты.

Ничего себе! Да ведь это же чеки! Налоговое управление регулярно начисляет Энди энные суммы, а ему нет до этого никакого дела! Даже не удосужился обналичить. И о чем это говорит? Да о том, что он и на самом деле в полном унынии. Надо ему помочь, а то он плохо кончит.

От благовоний, зажженных Мероу, поднимался сизый дымок, и я присела понаблюдать за ритуалом очищения. На вид все просто: она встала в центре комнаты, поводила блюдом в разные стороны, распространяя дым по всем углам, затем произнесла что-то на неведомом мне языке и прошествовала в следующую комнату. Я пошла следом, но она скороговоркой скомандовала:

– Открой дверь на балкон.

Так я и сделала. Свежее в комнате не стало, зато сладкий дым сизым облачком выплыл наружу. Мероу поставила блюдо на пол балкона и вздохнула.

– Все. Больше я ему ничем помочь не могу. Этот человек – сгусток страдания и боли.

– Но ведь мы можем его поддержать, – с убеждением сказала я. – Хотя бы какое-то время. А там, глядишь, и дочь его разыщем.

Во исполнение высокой цели, взяв фотографию Шери, я отправилась к Одиноким Стрелкам и попросила их напечатать мне сотню листовок. А в качестве аванса я предусмотрительно захватила с собой упаковку «Арктической Смерти». Само собой разумеется, посулила щедро заплатить ребятам за труды и принести еще горючей смеси. На сей раз «Нерды и K°» были в полном составе. Все трое отнеслись ко мне благосклонно: оторвались от мониторов, приняли мои дары и пообещали сделать листовки завтра: «Будь спок, Коринна». Мне показалось, что у всей троицы вид был не то озабоченный, не то виноватый… Впрочем, не моя это забота. Может, и их завалили спамом? Не одной же мне с завидным постоянством обещают увеличить пенис. Для любого компьютерного фаната спам – настоящая проблема.

Затем я отправилась спасать душку профессора от Энди Холлидея. Я опасалась, что профессор схлопотал по своей доброте изрядную дозу чужого горя.

Однако, когда я вошла в его квартиру, он, энергично жестикулируя, заканчивал рассказывать какой-то анекдот:

– …а в четверг в бочку полезешь ты!

Холлидей рассмеялся. И смех у него был не истерический, не «сейчас-упаду-со-стула-и-намочу-штаны», а нормальный, здоровый смех. Но самое удивительное – уровень виски в бутылке хоть и упал, но не сильно.

– Сэр, ваши апартаменты готовы, – склонив голову, сообщила я.

Холлидей поднялся, поблагодарил профессора за гостеприимство и побрел за мной, как барашек за той Мэри. Увидев свою преображенную квартиру, он так и застыл с приоткрытым ртом. Втянув в себя запах благовоний, схватил пульт от телевизора, покрутил его в руках и положил на место.

– Это чудо, – пробормотал он. – Сделать такое всего за полдня! Так не бывает.

– Мне помогли, – скромно ответила я. – Позвольте представить вам Мероу, мою подругу и помощницу по распаковке.

Энди Холлидей взял Мероу за руку Мне показалось, я слышу звуки скрипки. Взглянув Энди в лицо, я чуть не прыснула. Сейчас он здорово смахивал на влюбленного тунца, который в погоне за своей избранницей стукнулся со всей дури головой об якорь. Будучи по натуре девушкой тактичной, я сочла нужным ретироваться, оставив этих двоих наедине.

Кроме того, я была вся в пыли и грязи и мечтала о ванне. С изрядным количеством пены и, судя по моим ручкам, еще и с чистящим порошком. Я устала от чужих проблем и хотела поскорее вернуться к Джейд Форрестер. «Интересно, каким образом она умудрится свести героя с героиней на этот раз?» – думала я, спускаясь в лифте.

Открыв створчатые двери, я увидела в холле миссис Пемберти. Вид у нее был неважнецкий. У ее любимого Трэддлса, честно говоря, не лучше. Оба стояли, прислонясь к стене, в ожидании лифта и тяжело дышали.

Миссис Пемберти меня не жалует, и я ее терпеть не могу, но что тут поделаешь? Пришлось посадить обоих в лифт и отправиться снова наверх. Старушка вяло взмахнула руками перед моим носом и упавшим голосом поведала:

– Видите? Руки меня совсем не слушаются. И Треддлс какой-то странный. Ветеринар не знает, что с ним.

Зато я знаю: Трэддлс болен. Ведь он даже не попытался меня тяпнуть. Я помогла обоим выйти из лифта и отпереть дверь. Миссис Пемберти пошатывалась от слабости, и мне пришлось завести ее в квартиру. Мистера Пемберти дома не было.

В квартире четы Пемберти все было слишком. Слишком много мебели – дорогой и помпезной, словно в номере отеля «Шератон»; слишком много украшений – все поверхности были сплошь уставлены дорогими безделушками: японские нэцке из слоновой кости, деревца из золотой проволоки с листиками из полудрагоценных камней и бог знает что еще. Могу себе представить, сколько на них пыли и какая уйма времени уходит на уборку!..

Заметив, что миссис Пемберти завозилась со шнурками, я присела на корточки и помогла ей разуться. Откинувшись на спинку стула из розового дерева с камчатной обивкой, она простонала:

– Мой молочный коктейль… Элиас всегда оставляет его в микроволновке.

Никогда не представляла себя в роли служанки, но что тут поделаешь? Ведь на эту старушенцию смотреть страшно! Оказавшись на кухне, я открыла микроволновку и достала чашку с розочками. Молоко в ней явно прокисло. Я уже собралась было вылить испорченный напиток и приготовить новый коктейль, но тут появился мистер Пемберти и чуть не вырвал чашку у меня из рук.

– Спасибо вам, Коринна, – сказал он, глядя мне прямо в глаза, – но лучше я все сделаю сам. Жена любит, когда я готовлю ей коктейль.

– Молоко прокисло, – сообщила я.

– Я сам, – снова сказал он. Мне стало как-то не по себе.

– Женщинам нравится, когда им прислуживают, – продолжал мистер Пемберти. – Хотите, я и вас угощу? Доставьте мне такое удовольствие.

Я заметила, что усы у него седые, а около губы – желтые. Он стоял слишком близко. Коринна, а не пора ли тебе восвояси?

Помотав головой, я ретировалась и на ходу спросила у миссис Пемберти, как зовут ветеринара Трэддлса – ведь мой ирландский чудо-лекарь переезжает в Беналлу. А если этот ветеринар в состоянии общаться с миссис Пемберти, меня он и подавно выдержит. Она дала мне его визитку, и я отправилась к себе.

Первым делом налила ванну и погрузилась в душистую пену. Лежала и думала о приятном – о том, как Дэниел сказал, что в меня влюбляется. Лежала до тех пор, пока подушечки пальцев у меня не сморщились, а вода не стала едва теплой.

Выходить из дому не хотелось, и я приготовила себе спагетти карбонара со свежемолотым черным перцем, выпила бокал вина и отправилась в кровать. «Похоже на эпитафию! – усмехнулась я про себя. – Она легла спать рано, трезвая и в гордом одиночестве». Может, в гордом, но не в полном. Горацио, как обычно, возлежал рядом, тихонько урча себе под нос. До чего же приятно засыпать под этот звук!.. И спать рядом с кошками очень приятно. При условии, что они по вам не расхаживают, не карабкаются на занавески, шумно не умываются у вас над ухом и не лакают со смаком воду из стакана на прикроватной тумбочке.

Снова наступило утро, и когда я, как обычно, спустилась в пекарню со второй чашкой кофе, в дверь постучали. Это был Джейсон. Без лишних слов он кивнул мне, проскользнул в душ и бросил в приоткрытую дверь грязную одежду.