Ирина Павская - Мужчина-вамп

Укромный уголок нашелся сразу за поворотом. Крошечное кафе было почти пустым и тихим. Замечательно! Я взяла кофе со сливками, села за самый дальний столик, повернувшись ко всему миру спиной, и достала дневник Киры…

«Вчера была на выставке собак. Очень хочу щенка, потому что…» — это неинтересно.

«Сердилась на Алексея. Два дня не разговаривали. Сегодня просил прощения, подарил красивое кольцо, ужасно дорогое…» — ага, милые бранятся, только тешатся. А это о чем? «Встречалась с Мальвиной. Какая черная неблагодарность! Если бы я знала, чем мне отплатят за хлопоты».

Кофе давно остыл, но я не замечала ничего. Кира откровенно выплеснула на страницы дневника проблему запутанных отношений между несколькими людьми, подтверждая и без того возникшие у меня подозрения. Я читала дневник, и все делалось предельно ясным. Все, кроме одного.

Время шло, я пролистала тетрадку уже несколько раз. Кира не сказала мне, кто ее убийца. И не могла сказать. Но намекнула. И этот намек был ужасен в своей прозрачности. Однако было непонятное обстоятельство, которое выпадало из моей версии. Можно сказать, перечеркивало ее.

Официантка стала бросать на меня откровенно подозрительные взгляды. Действительно, пришла одинокая девица, сделала копеечный заказ и сидит за столом уже два часа. Может быть, планирует теракт или ограбление? Я очнулась. Пора было убираться. Дневник отправился в сумочку. Кира, не обижайся, но, кажется, твои секреты понадобятся мне еще раз.

Летний вечер подернул жемчужной дымкой небо, когда я подошла к дому. В деревне это время самое замечательное. Жара спадает, поливка огурцов закончена. До темноты еще далеко. Вода в реке так прогреется за день, что становится теплее вечернего воздуха. Можно идти купаться, а можно просто сидеть на крыльце без всяких дел, втягивая носом дымок от самовара и слушая протяжное мычание возвращающегося стада.

— Муся, Матроскин, быстро залезайте! — Я открыла корзинку, предназначенную для транспортировки своих кошек. — Что еще за фокусы? Что значит — не хотим. Разве вам плохо у тети Клавы? Поторопитесь, я завтра с утра уезжаю в деревню. У меня все-таки отпуск. И не хнычьте, скоро вернусь. Честное слово, скоро!

— Что нового в городе? — Зойка нарезала привезенную колбасу тоненькими ломтиками. Я лишь пожала безразлично плечами:

— Да что может быть нового? Духота, пыль. Все как всегда.

Подруга бросила нож и пристально взглянула на меня:

— А что же ты тогда зависла там так надолго? Чем занималась? Я из твоих телефонных ответов ничего толком не разобрала.

Эх, была не была! Подставлюсь по мелочи, подкину тему, чтобы отвести серьезные подозрения. Я налила полную кружку холодного молока. Жирная сливочная капля нехотя заскользила по расписному фарфоровому краю. Я поймала каплю языком и сказала как бы между прочим:

— Бориса видела.

— Да ну! И молчит, тихушница.

— Видишь, не молчу.

Зойка заерзала на табурете, глаза заблестели, как перед началом любимого сериала:

— Не томи, рассказывай.

— В ресторан ходили. В «Арамис».

— Сима, я тебя сейчас убью! Кто так рассказывает? Давай с самого начала и со всеми подробностями. — Подруга аж подскочила на месте от возбуждения, словно я лишала ее любимого лакомства.

Очень хорошо! Теперь вопрос о том, почему я задержалась в городе, отпал сам собой. И без всякого вранья. Началось повествование на тему «Друзья встречаются вновь». С припоминанием мелких пикантных деталей и тщательным лавированием среди подводных камней, о которых Зойке знать необязательно. Подруга ахала в самых чувствительных местах, вставляла реплики, изумлялась, умилялась. В общем, индийская мелодрама — и только. С узнаваниями, переодеваниями, а также песнями и танцами на фоне жестоких драк, после которых все почему-то остаются живы, здоровы и краше прежнего. Климат, наверное, такой благодатный.

— А сейчас он уехал на несколько дней из города, — плавно вышла я на ходу. Кажется, произведение получилось ничего себе, душещипательное. И занимательное. Если иметь в виду рассказ о посещении «Арамиса». Конечно, в кружевах и виньетках этой светской истории мне удалось хорошенько спрятать и Подлубняка, и его молодого друга.

Тем не менее подруга выглядела слегка разочарованной. А где же любовь, читался в ее глазах немой вопрос.

— Так я не поняла: у вас были отношения или не было отношений? Или только парочка школьных свиданий и все?

— Пока все, — ответила я невозмутимо. — К чему торопиться. И потом, как правило, вторая часть бывает слабее первой. Разве сама по фильмам не видишь?

Зойка сняла зашумевший чайник с плиты.

— От режиссера зависит, — заметила она глубокомысленно.

Мы помолчали. Даже Зоя воздерживалась от обычных выводов и наставлений.

— У вас-то как? — я кивнула в сторону черного пепелища. — Что говорят?

— Ничего уже не говорят. Николай сидит, ты сама это знаешь.

— А Люся?

— Что Люся? Поубивалась и затихла. Жить надо, четверо детей все-таки. Ей тут умники деревенские, которые телевизора насмотрелись, советовали адвоката хорошего нанять. На какие шиши, интересно! — Зойка ожесточенно протирала кухонным полотенцем чистые кружки, так что посула скрипела под ее окрепшими от деревенской работы руками.

— Подлубняк сюда не приезжал?

— Не-а. Чего здесь ему теперь делать? Местные гадают: продаст он участок или новый особняк будет возводить? Я так понимаю, что по деньгам ему и три дворца освоить — не проблема. Только захочет ли именно в Малых Петушках после такой беды.

— Спасибо за обед. — Я встала и слегка повела плечом. — Пойти, что ли, размяться, Люсю с ребятишками проведать. Кстати, я им конфет привезла. Глядишь, и ей повеселее будет.

— Сходи, конечно, если есть желание. Только про Николая ничего не говори, не сыпь соль на рану.

— Зо-оя! — протянула я укоризненно.

— Все, молчу, молчу.

Моя подруга была права. Ничего не изменилось на улице Социалистической за время моего отсутствия. Все та же сонная ленивая тишина, теплая пыль на дороге и лепет кустов вдоль реки. Только тревожным диссонансом чернело пепелище на месте дома Подлубняка. Да и к пепелищу, думаю, люди уже начали привыкать. Скоро и замечать перестанут.

Я прихватила пакет с конфетами и пошла в конец деревни, вежливо здороваясь с редкими встречными. Зойка предупредила, чтобы я не беспокоила жену Коли разговорами о муже. По обывательски она, конечно, рассудила правильно. Это если по обывательски. Но разговора не избежать. Собственно, именно потому я и вернулась ненадолго в Малые Петушки. Только моей заботливой подруге знать об этом совсем необязательно.

Во дворе дома Ерохиных было тихо, как и везде. Лишь двухлетняя Катюшка копошилась в куче песка у забора, сосредоточенно стряпая куличики при помощи жестяного ведерка.

— Катя, мама где?

Малышка подняла на меня голубые чистые глазки и протянула ручонку в сторону летней кухни:

— Там.

Удивительное дело! Несмотря на отцовский ярко выраженный алкоголизм, дети в семье Ерохиных были здоровыми и на редкость сообразительными. Судьба хотя бы в этом жалела несчастную Люсю.

Отсыпав девчушке горсть конфет, я направилась к кухне. Действительно, в раскрытой двери шаткого сооружения мелькал выцветший халат ее матери. Гремела посуда, неслись запахи нехитрого семейного варева. При наличии четверых детей и хроническом отсутствии денег не до кулинарных изысков.

— Люся, к вам можно?

Женщина выглянула на улицу, близоруко щурясь. Обыденное выражение заботы и усталости на лице без какого-то особого отчаяния говорило о том, что Люся уже почти смирилась с новым ударом судьбы и привычно набросила на себя лямку тяжелого семейного воза.

— Здравствуйте, Сима! Заходите пока в дом, я сейчас. — И она опять скрылась в клубах кухонного пара.

В дом мне идти не хотелось, а потому я присела на чистом крылечке, обдумывая предстоящий разговор. Куры копошились у кривой изгороди с негромким деликатным кудахтаньем, вероятно, обсуждая потребительские качества найденного червяка. Огромные подсолнухи послушно крутили головы вслед за солнечным диском. Слегка пахло навозом и влажной после поливки огородной землей.

Наконец, появилась Люся и молча присела рядом.

— Как живете?

— Ничего, — скупо ответила женщина.

— А ребятишки где?

— Старший подрядился пастухом на месяц. Спасибо управляющему — помог устроиться, стадо доверил. Ничего, сынок у меня самостоятельный, крепкий. Справится. Вставать только рано приходится. Ну, ничего, — снова повторила она, словно уговаривая сама себя. — Павлика и Галю отправила к маме в соседнюю деревню погостить. А Катюха вон со мной.

Теперь, когда Люся сидела близко, было заметно, что на ее все еще симпатичном лице изрядно добавилось морщин и плечи опустились. Будто под тяжестью невидимого креста. Пора было начинать разговор. Как же так сделать, чтобы не обнадежить женщину раньше времени. Сейчас она к своей боли притерпелась, а я разворошу рану, поманю призрачным шансом, а вдруг ничего не получится? Но выхода нет. Надо поставить последнюю точку. И помочь мне в этом должна именно Колина жена.