Теория бобра - Антти Туомайнен

той же ферме с лошадьми. Я притормаживаю, сворачиваю с шоссе и выезжаю на проселочную дорогу. Она действительно ведет к ферме. Странно, почему к одному и тому же месту проложены с разных сторон две дороги? Потом я все понимаю и успеваю вовремя остановить машину. Дорога, на которой я нахожусь, ведет к другому дому, который загораживало длинное здание, скорее всего, конюшня.

Здание кажется необитаемым, во дворе нет машины. Я глушу двигатель и мгновение размышляю. Смотрю на часы. В моем нынешнем положении время не кажется относительным понятием, оно осязаемо не менее, чем прохладное рулевое колесо под моими пальцами. И мне больше не остается ничего другого.

Я выхожу из «Рено» и направляюсь к конеферме.

Между участками лежит чистый, нетронутый снег; два ряда елей, вероятно, служат своего рода оградой или защитой от посторонних взглядов. Я пробираюсь по снегу к ближайшему ряду деревьев и слышу вой двигателя. Звук высокий, он доносится откуда-то из-за фермы с лошадьми, поэтому я прохожу сквозь первый ряд елей и по девственному снегу иду ко второму.

Идти трудно, поэтому двигаюсь медленно, а день очень холодный. К счастью, я хорошо экипирован — у меня подходящая обувь и довольно длинная куртка. Мысль о куртке кое о чем мне напоминает. Вытаскиваю из кармана балаклаву, натягиваю ее на голову, а поверх надеваю обычную вязаную шапочку. Моя темно-коричневая куртка с рекламой энергетического напитка, как и черная с серым шапка с кошечкой — забытые в нашем парке больше года назад вещи посетителей, за которыми никто не пришел. Вряд ли они кому-нибудь понадобятся именно сейчас, зато я могу с уверенностью сказать, что в таком наряде сам себя не узнаю. В этом и состоит моя цель.

Подхожу ко второму ряду елок, останавливаюсь между заснеженными деревьями и разглядываю территорию конефермы.

От меня до угла длинного красного здания конюшни около двадцати пяти метров. До двери ярко-желтого жилого дома — порядка пятидесяти. Внедорожник Нико Орла стоит между домом и конюшней. Из живых существ в поле зрения только лошади. У меня нет точной идеи или плана, но основной принцип ясен: мне надо подобраться поближе.

Что ж, вперед! Я слышу только вой двигателя на другой стороне фермы. Сделав десять или двенадцать шагов, понимаю, что на далекий вой мотора накладываются и другие звуки. Так-так, из конюшни доносится разговор. Разворачиваюсь и подхожу к неплотно закрытой двери.

Я не вижу Нико Орла, но узнаю его по тембру голоса и манере говорить.

— Эльса, еще чуть-чуть…

— Ага, ты то же самое говорил и на прошлой неделе, — раздается женский голос, вероятно, принадлежащий Эльсе. — И две недели назад… Деньги уходят, но не возвращаются. И Вэ-Пэ то же самое говорил. А у нас есть цели. Вернее, у меня есть цели.

— Разумеется! Но рынок парков приключений… Его не захватить в одночасье. И деньги пошли на другое, ты ведь понимаешь, им…

— Если я доберусь до этих уродов, — говорит Эльса, — ты знаешь, что я сделаю.

— Я знаю, очень скоро все поменяется, — торопливо продолжает Нико Орел. — Этот дерьмовый парк обанкротится со дня на день.

— Нужно поднажать, — прерывает Орла Эльса, — независимо от того, что тебе там известно. Ты знаешь, чего я от тебя жду. Только вот вопрос, можешь ли ты это сделать? Честно говоря, Вэ-Пэ уже начал сомневаться в твоих способностях.

— Результат будет, — заверяет Орел. — Вот увидишь. И очень скоро. А почему ты… все время поминаешь Вэ-Пэ? Он же тут больше не при делах?

— Тебя бесит, что я о нем говорю?

— Ну типа…

— Я пытаюсь вбить тебе в голову: если ты думаешь, что теперь, когда я одна за все отвечаю, тебе будет легче, то это не так. По сравнению со мной Вэ-Пэ был безобиднее дохлого пуделя. И ты, как никто, знаешь, что я не из таких.

Короткая пауза.

— Ты не из таких, — повторяет Орел, и тон его меняется. — Тебе до этого далеко… Ты… злая…

— И тебе это нравится, — говорит Эльса.

В ее голосе тоже появляется какой-то новый оттенок.

Я слышу шаги, потом глухой удар.

— Можно, я снова побуду твоей лошадкой? — произносит Орел.

Довольно странный вопрос, весьма далекий от тех деловых переговоров, которые я только что слышал.

— Тебя нужно как следует объездить?

Не могу сказать, что происходит за дверью, но, по-видимому, не просмотр электронных таблиц «Excel» или финансовых отчетов компании. При этом Нико Орел издает звук, отдаленно напоминающий лошадиное ржание. Сразу после этого, а может, даже одновременно, раздается звонкий шлепок и конский храп. И снова ржание.

— Да тебя надо объездить по полной, грязный жеребец, — восклицает Эльса; в ее голосе слышится напряженность. — В узду!

Снова ржание.

— А как насчет твоего приятеля-идиота, который гоняет там на снегоходе Вэ-Пэ?

— Он не мой приятель… — бормочет Орел, как будто задыхаясь. — Он идиот, это да… Пусть себе гоняет, он ничего не понимает… Я капризная лошадка… Дай мне хлыста…

Удары хлыстом, шлепки, фырчание, ржание.

И…

Думаю, я услышал достаточно. И это не только лошадиное ржание, а кое-что более существенное. Отхожу от двери и направляюсь в сторону внедорожника Нико Орла. Судя по всему, упоминавшийся в разговоре Вэ-Пэ — это на самом деле Вилле-Пекка, ковбой и покойный владелец «Сальто-мортале». Да он и сам говорил об Эльсе, к которой спешил и которая, по его словам, помешана на лошадях. Также логично предположить, что Эльса и Нико Орел увлекались укрощением мустанга и плетками уже давно, вряд ли встреча, свидетелем которой я стал, была первой.

Я дохожу до машины Орла и открываю водительскую дверь.

В салоне чисто и пахнет лосьоном после бритья. На первый взгляд тут нет ничего, что помогло бы мне в решении стоящих передо мной задач. Бросаю взгляд на заднее сиденье, но и там пусто и чисто, как будто на нем вообще никогда никто не сидел. Собираюсь уже выйти из автомобиля, когда мой взгляд падает на карман для мелочей на водительской дверце.

Кажется, сердце сейчас выпрыгнет у меня из груди.

Достаю из кармана пластиковый пакетик с застежкой, открываю его, снова натягиваю на руки перчатки и только затем беру обертку. Я стараюсь не мешкать, но все равно не могу не доставить себе удовольствия с полсекунды полюбоваться на свою находку.

Упаковка от протеинового батончика, точно такого же и по названию, и по вкусу, причем этот, судя по