Ради подруги - Мадунц Александра "avrorova"

— Ты думаешь, — заинтересовалась Света, — перчатка и след от одного и того же человека? След женский, размера этак сорокового, а перчатка мужская, и размер… я подобных в продаже не видела. Гигантская!

Настя подняла брови.

— Разве ты не заметила — говоря о бандитах, я стараюсь употреблять множественное число? Или это Юлечка с Вадиком, или Артем, например, с Викой, или Эдик с… ну, не знаю. А может, все сложнее. Может, улики подкинули нарочно, чтобы запутать следствие? Вот ради этого преступники и задержались — фабриковали ложные улики.

— Мы со Светой тоже их фабриковали, — покаянно вспомнила я. — Я список должников, а она свои перчатки. Но мы не нарочно!

— Нет ничего хуже дилетантизма, — прокомментировала Настя. — Ладно, двигаемся дальше. Дальше у тебя стащили сумку. Кто это сделал и зачем?

— Убийца, разумеется. Он думал, что там хранятся улики, но улики были у Светы, а в сумке только крысята. Не трави душу!

— Значит, убийца знал, где ты работаешь. Значит, это Юлечка.

— Ну, Эдик тоже знал, — возразила Света. — Я ему хвасталась! А вот Темочка не знал. Съели?

— Не знал, так запросто мог узнать. Тоже мне, тайна мадридского двора! У Кати ее профессия на лбу написана. К тому же он мог просто-напросто за нею проследить. Это все вроде бы понятно, а вот дальше — очередная странность. Наутро уборщица обнаруживает труп вовсе не там, где его видели вы. Не в коридоре, а прямо у пустого раскрытого сейфа. Вывод?

— Преступники вовсе не бежали в панике, — вынуждена была признать я. — Или бежали, но вернулись, перенесли тело и открыли сейф, чтобы подчеркнуть тот факт, что бедный Костик погиб из-за этого самого сейфа. Зачем им это было надо — наводить на себя подозрения?

— А вот зачем! Они успели просмотреть бумаги и поняли, что на посторонний взгляд выгоднее всех ограбить Эдика было Свете. Вот они и избрали ее козлом отпущения и постарались так выстроить мизансцену, чтобы все указывало на нее. Вспомни! Одновременно они подкинули орудие убийства Свете в стол. Что получается? Они знают, что она была на месте преступления, и надеются, что милиция сможет обнаружить какие-то подтверждения этого факта. Кстати, разве оставленные Светой перчатки — не подтверждение? Их нашли у сейфа, хотя оставила она их в коридоре. Кто их перенес? Убийцы! Они поняли, что у Светы есть как возможность совершить преступление, так и мотив, поэтому они срочно фабрикуют недостающее звено — вещественное доказательство в виде ножа. Правда, Света успевает найти нож раньше, чем милиция, а потом отдает его нам. Но следить за нами на базе отдыха начинают еще раньше, и это — очередная странность. Чего убийце нужно от Кати? Украв ее сумку, он убедился, что улик там нет, так что мог бы все силы перенести на Свету.

— Следил Курицын, — вставила Света. — Я его знаю, он такой.

— А нож вырыл тоже Курицын? И теперь из экономии режет им колбасу? Нет, тут какая-то тайна. А теперь вот еще и шантажист. Давайте мыслить логически. Некто настолько хотел вскрыть Эдиков сейф, что даже убил ради этого человека. Что могло на это подвигнуть? Лежащие там деньги? Или, как и Свету, собственная безопасность? Катя, как ты думаешь, Эдик мог хранить в сейфе компромат на рэкетиров?

— Запросто. Они явно пытались ко мне подольститься… то есть к Свете… а вряд ли рэкетиры стали бы подольщаться без важной причины.

— Итак, они… Света, прекрати пихаться! Я имею в виду, кто-то достает из сейфа то, что хотел, по мере сил сваливает вину на тебя и, казалось бы, может почивать на лаврах. Ни тут-то было! Не успев отдохнуть, он тут же принимается за шантаж, причем шантажирует не кого-нибудь, а опять тебя. Есть в этом некоторая двойственность. Если уж тебя избрали козлом отпущения по убийству, так и держали бы в данном качестве, а требовать еще и денег — это просто неприлично. Предположим, ты заплатишь, они вернут тебе компромат, и тогда вся их затея с тем, чтобы спихнуть на тебя убийство, провалится. А ведь личная безопасность должна быть для преступников превыше всего!

— Значит, они в любом случае вовсе не намерены возвращать компромат, — пояснила я. — Поэтому им в любом случае не стоит платить. Смотрите! Они очистили сейф со своей личной целью — ради денег или важных бумаг. Обнаружили также и бумаги, важные для Светы, решили свалить на Свету вину, а заодно подзаработать.

— Но ведь это риск! Свету арестуют из-за убийства, а она расскажет про шантаж, и подозрения направятся не на нее, а на шантажиста!

— Во-первых, они, видимо, полагают, что ей никто не поверит, а во-вторых… Знаешь, бывает такая патологическая жадность. Вспомни Курицына! Ох, жаль, что он тут явно не при чем, потому что по психологическому портрету — самое то…

— Погоди, — прервала меня Настя. — Еще одно соображение, указывающее, что шантажист откровенно блефует. Ну, как он передаст документы милиции, подумайте?

— По почте, — подумав, сообразила Света.

— И что? Как он объяснит, что они оказались у него? Будет ясно, что он их украл. Вот он и навлечет на себя самые большие подозрения.

— Да, но ведь его никто не знает! Как можно подозревать неизвестно кого?

Света рассуждала здраво, и я тут же сообразила:

— Значит, главное — узнать, кто он. А после этого еще неизвестно, кто кого ловчее сшантажирует. Он у нас еще попляшет!

— А как узнать?

— Надо что-нибудь придумать. Он когда ждет от тебя ответа?

— Обещал сегодня вечером позвонить, да что-то не звонит.

— Куда? — засмеялась Настя. — К Кате?

— Да, точно, меня же нет дома! Я как-то упустила это из виду. И что теперь делать? Если ехать домой, то на тачке. Метро закрыто.

— Обойдется твой шантажист. Даже к лучшему. Завтра позвонит. Кстати, у тебя ведь телефон с определителем номера?

— Да, но он наверняка звонил из автомата.

— Все равно, номера надо записывать. Мало ли что! И еще надо записать его голос. У тебя ведь хороший магнитофон? С микрофоном?

— Да.

— Ну, вот. Завтра вечером держи микрофон наготове и жди звонка. Если спросит, почему вчера тебя не было, скажи, что до ночи сидела на работе. И проверь реакцию. Если не поверит, значит, кто-то из ваших. Из тех, кто знает, во сколько ты ушла. И еще скажи следующее. Что ты заплатила бы ему, если б была уверена, что это гарантирует тебя от дальнейших его посягательств. Что ты боишься, что у него останутся копии документов и он попытается использовать их вторично. В общем, попроси гарантий.

— Какой смысл? Разве могут быть гарантии?

— А смысл простой. Во-первых, он что-то будет отвечать, и мы запишем его голос. А во-вторых, потянем время. Чем больше мы с ним будем общаться, тем вероятнее, что угадаем, кто он. Надо играть на оттяжку!

В результате на следующий вечер я сидела дома у Светы и с напряжением ждала звонка. Он раздался в двенадцатом часу, когда мы обе уже отчаялись. Я заметалась, судорожно включая микрофон, а Света подбежала к телефону.

— Вчера вечером вы не подняли трубку. Со мной эти шутки не пройдут!

— Я сидела допоздна на работе.

— Ври больше! Просто испугалась. Не заплатишь — тебе же хуже.

Света дрожащим голосом продекламировала хорошо выученный текст о гарантиях и, неожиданно оживившись, прибавила от себя лично:

— Я предлагаю такой план. Я заплачу вам деньги, а вы дадите мне какой-нибудь компромат на себя. Ведь он наверняка у вас есть, правда? Иначе вы не стали бы забираться в сейф. Вот и будет мне гарантия, что вы больше не сможете меня обижать. Прекрасная мысль, да?

Похоже, шантажиста эта свежая идея поразила еще больше, чем меня. По крайней мере, он помолчал и дал отбой.

— Чего это он? — удивилась Света. — Слушай, меня как в голову ударило. Замечательно я придумала, а?

— Умереть — не встать, — признала я. — Но, боюсь, шантажист на это не пойдет. Шантажисты — ужасные эгоисты. Кстати, вот и подтверждение, что это кто-то из твоих. Он знал, что ты была не на работе. И к тому же незаметно перешел на «ты». Только, к сожалению, все наши подозреваемые без исключения этому условию удовлетворяют. Юлечка с Вадиком, Эдик, Артем — все знают, во сколько ты вчера ушла. Давай прослушаем запись, и попытайся понять, чей тут голос! Ты можешь его узнать!