Дорога к мести - Марина Серова

В холодной комнате, освещенной слепящим искусственным светом, меня встретили сотрудник морга и психолог. Последний пытался начать со мной разговор буквально с порога, но я движением руки попросила повременить.

– Лучше поговорите с женщиной, которая в коридоре сидит. Ей нужнее.

Психолог заспорил, но, поймав на себе взгляд следователя и получив короткий кивок, все равно вышел. А мне хватило одного лишь взгляда, чтобы понять – хорошего финала у этой истории не получится.

Передо мной на столе, накрытый по плечи белой проштампованной тканью, лежал Вадим. Было странно видеть его таким: даже оставаясь серьезным, Вадик все равно излучал какую-то свою лучезарную энергию, от которой невозможно было скрыться. Теперь же вместо яркого факела, освещавшего собой все вокруг, я видела лишь выгоревшую дотла ткань, намотанную на обугленную палку.

– Можете подтвердить личность умершего? – спросил следователь.

Звучал он бесстрастно, как истинный профессионал своего дела. Винить парня за формализм было нельзя, но я позволила себе ощутить раздражение. Тут, перед нами, лежит тело хорошего и доброго человека. Моего соседа, даже почти друга. Простить следователю его холодный тон я никак не могла.

Подойдя ближе, я заглянула в давно знакомое, но пустое теперь лицо. Всю правую сторону от виска и до нижней челюсти покрывала огромная гематома.

– Чем его ударили? – спросила я.

Сотрудник морга замешкался: посмотрел сначала на меня, потом на следователя. Лишь когда последний снова кивнул, ответил:

– По предварительным данным, чем-то вроде наполненной жидкостью бутылки или…

– Биты, – не дала я договорить. – Он умер от этого удара?

Сотрудник морга с сомнением покачал головой.

– Тело только недавно поступило, мы еще не провели все необходимые исследования. Но могу смело сказать, что парень умер не от этого удара, – мужчина потянулся к собственному затылку, но отдернул руку, не успев это сделать. – Судя по всему, он при падении ударился головой о металлическую лестницу. Это и стало причиной смерти. Больше я ничего не могу вам рассказать, не имею на то полномочий. Обращайтесь к следователю, который будет вести это дело.

Я поджала губы, взывая к своему профессионализму и требуя его вернуться ко мне. Взять верх над эмоциями и дать мне возможность трезво мыслить.

К сожалению, просьбы мои и мольбы оказались тщетны.

Ввиду моего рода деятельности, с трупами приходилось встречаться не раз, не два и даже не десять, но это был не тот случай. От того все мысли путались, теряясь в эмоциях и превращаясь в вязкую и липкую кашу.

Оставаться здесь и дальше смысла не было. Я кивнула следователю и развернулась.

В коридоре меня встретили три пары глаз. Одни из них – яркие, материнские – смотрели с особой надеждой. В них было столько искренней и неподдельной веры в чудо. Тем сложнее мне было открыть рот и подтвердить смерть Вадима.

Но слова оказались не нужны. Видя мой скорбный взгляд, Людмила перестала плакать и резко затихла, скрыв лицо за ладонями. Психолог суетился рядом с ней, а Леонид поднялся и быстро подошел ко мне.

– Ты в порядке?

Я кивнула, не заостряя внимания на том, что мы не переходили на ты. Вряд ли сейчас это можно было назвать чем-то важным. Чтобы хоть немного отвлечь себя чем-то, я задала другой вопрос:

– Ты здесь откуда? – ну а что: ему можно перейти на ты, а мне разве нет?

Леонид обхватил меня за предплечье и оттащил подальше с прохода, давая пройти спешившим куда-то санитарам. А я их даже не заметила.

– Оля попросила приехать. Сказала, что от нее здесь толку не будет с ее страхами. А надо выяснить, когда Лешку… Соломина… тело забрать можно. Я вроде как с ним приятельствовал, вот и взял на себя подготовку к похоронам. А по телефону тут справок никто не дает, вот и пришлось ехать…

– Оля же вроде только крови боится.

– Может, не только.

– И когда тело отдадут? – без особого любопытства спросила я.

– Говорят, пока идут следственные действия. Есть шансы, что в начале следующей недели. Обещают позвонить накануне. Ну да… место на кладбище мы выкупили, все остальные моменты дел сих скорбных можно будет решить достаточно быстро. А это… твои родственники?

– Нет, соседка, – вяло ответила я. – Ее сына нашли… мертвым. Убитым.

Мы стояли рядом, смотря в небольшое коридорное окошко. Люда все еще молчала, тогда как психолог не замолкал ни на минуту. Его монотонное бурчание об эмоциях и необходимости дать им сейчас выплеснуться больше бесило, чем успокаивало или отвлекало. Хотелось оказаться как можно дальше от этого места.

– Мне нужно выйти. Позвонить. – Я нащупала в кармане джинсов телефон и со второго раза разблокировала его непослушными пальцами.

– Его отцу? – Леонид кивком указал в сторону двери, за которой остался лежать Вадим.

От этого жеста меня передернуло, по коже пробежал неприятный мороз, а где-то в горле встал огромный колючий ком. Я поспешила глубоко вдохнуть.

Ответ прозвучал чуть тише, чем хотелось бы:

– Нет. Его отец – большой любитель хлебобулочных изделий. Как ушел за хлебом, когда Люда забеременела, так и не вернулся.

Леонид издал неясный звук, пытаясь то ли усмехнуться, то ли ответить что-то связное. В сухом итоге у него не вышло ничего из этого. Я же подумала, что стоит прямо сейчас позвонить Стасу или Вике, подъехать к ним, огорошить этой новостью… и, возможно, узнать, что они от меня скрывали. Тем более что я зашла в такой тупик, из которого не видно выхода.

– Тогда кому?

– По работе, – лаконично ответила я.

Мой взгляд бегал по именам контактов в телефонной книге, но за мутной пеленой в глазах рассмотреть хотя бы одно было катастрофически сложно. В конце концов, я вышла из телефонной книги и зашла во вкладку с недавними вызовами. Поняла, что ни Вике, ни Стасу не звонила, а Викиного телефона и вообще не сохранила. Снова ткнулась в телефонную книгу. Но вдруг телефон исчез из моей руки, Леонид забрал его прежде, чем кнопка вызова была нажата.

– Что ты творишь? – прозвучало вроде бы и возмущенно, но больше устало и безжизненно. Правда в том, что сил на злость или даже показное недовольство у меня уже не осталось.

Леонид скривился, пряча мой телефон в кармане своих черных брюк.

– Тебе не по работе нужно звонить, а отдохнуть. И за подругой присмотреть. Ее сейчас нельзя оставлять одну. Давайте я отвезу вас домой?

Было в его словах какое-то манящее зерно истины, которое я упрямо стремилась оспорить. Какой еще отдых? Я уже так наотдыхалась, что Вадим теперь мертв.