Ирина Волкова - Пираньи в шоколаде

— Это могло произойти случайно. Что, если братья поссорились, и Антон, не контролируя себя, столкнул Макса в бассейн с пираньями?

Надин отрицательно покачала головой.

— Я знаю Антона гораздо лучше, чем кто бы то ни было. Он притворялся целых семнадцать лет, и подождать еще несколько недель для него не составило бы труда. Антон не из тех, кто совершает убийство в состоянии аффекта. Он слишком хорошо контролирует себя.

"Насчет этого ты заблуждаешься," — подумала я, вспомнив Светоярова-младшего, лежащего на земле среди осколков оконного стекла. Мог он броситься в окно специально, преследуя какую-то непонятную мне цель? Нет, такого просто не может быть.

— Ты выяснила, как погибла Маша? Кто потерял контроль семнадцать лет назад — Антон или Макс?

— С Максимом я вообще не касалась этой темы — это было бы слишком опасно. Антона я однажды спросила, что стало причиной его сначала реальной, а потом мнимой болезни, но он наотрез отказался что-либо объяснять. При одном упоминании о тех событиях он становился на себя не похож.

— Выходит, не так уж хорошо он себя контролировал?

— У каждого человека есть своя уязвимая точка, — пожала плечами "Черная вдова". — Ткни в нее пальцем — и он развалится на куски.

— А братья Светояровы никогда не интересовались твоими родинками — они должны были напоминать им о Маше?

— Макс вообще не обратил на них внимания. Сомневаюсь, что он мог вспомнить своих любовниц по именам, что уж говорить о родинках на руке девчонки, с которой он был знаком семнадцать лет назад.

Антон, в отличие от брата, сразу их узнал. Впервые увидев мою руку, он побледнел и чуть не потерял сознание. Подозреваю, что из-за родинок он и влюбился в меня — больше я ничем не напоминала Машу. Вероятно, он решил, что это обычное совпадение — Маша обо мне никому не рассказывала. Она хотела, чтобы наши отношения для всех оставались тайной — ведь нас связало убийство.

Больше я ничего не знаю. Теперь твоя очередь дать кое-какие объяснения. Как к тебе попала видеозапись?

Я честно пересказала Надин события вчерашнего вечера, начиная с прыжка Антона в окно и заканчивая исчезновением обрывка фотографии и обнаружением пленки. В том, что "мистером Икс" была не она, я не сомневалась — оглушивший меня человек в маске был значительно выше ростом.

"Черная вдова" слушала внимательно, время от времени окидывая меня оценивающим взглядом.

— Почему кассету подложили именно тебе?

Я развела руками.

— Понятия не имею. Также неясно, зачем понадобилась забирать обрывок фотографии. Возможно, она каким-то образом могла вывести на человека, напавшего на меня. Возможно, этот человек сначала убил Максима, а потом попытался свести с ума Антона. Он должен смертельно ненавидеть братьев Светояровых. У Макса было много врагов, но Антон выглядел совершенно безобидным. Как ты считаешь, этот человек может иметь отношение к Маше Зуенко?

Губы Азаровой дрогнули и приоткрылись, словно хотели что-то произнести.

— Ты что-то вспомнила?

Надин меня не услышала. Ее лицо окаменело, от щек отхлынула кровь, остановившийся взгляд, направленный в угол стены, видел что-то недоступное мне, находящееся далеко за пределами ее роскошного кабинета. Я была готова поставить сто против одного, что она может назвать имя убийцы.

— Надежда! Ты догадалась, кто он?

— Что? — Азарова вздрогнула.

Она смотрела на меня так, словно видела в первый раз.

— О чем ты сейчас подумала? Кого ты подозреваешь?

— Не понимаю, о чем ты.

"Черная вдова" вновь овладела собой. Взгляд ее сделался жестким и колючим.

"Сейчас она выпроводит меня из кабинета", подумала я.

Подтверждая мое предположение, Надин резким движением поднялась на ноги.

— Извини, но…

Раздавшийся за дверью возмущенный крик секретарши прервал ее на полуслове. Дверь распахнулась от резкого толчка, и в кабинет влетел высокий взъерошенный кавказец в дорогом темно-синем костюме, бледно-голубой рубашке и черном галстуке с вызывающе большой золотой булавкой. За его спиной маячила заламывающая в отчаянии руки долговязая мымра.

— Надежда Анатольевна, ради бога, простите! Я предупредила, что к вам нельзя, но он оттолкнул меня и ворвался. Охранник на минуту отлучился в туалет, а одна я ничего не могла поделать. Вызвать службу безопасности?

Не обращая внимания не стенания секретарши, кавказец нацелил на хозяйку кабинета длинный узловатый палец.

— Ты! — яростно прорычал он. — Лживая сука! Подставить меня решила? Бессмертной себя считаешь или самой умной? Ты хоть понимаешь, во что вляпалась?

Только сейчас до меня дошло, что взъерошенный горец с диковатым блуждающим взглядом — не кто иной, как Гоги Дрочиладзе, тот самый скандальный кинопродюсер, что сцепился в "Мэриотт Грандъ отеле" с Максимом Светояровым, положив тем самым начало Великой Жанночкиной Любви.

Строева величала Дрочиладзе не иначе как "чеченской прачкой". Благодаря средствам массовой информации, подавляющее большинство российских граждан — от прыщавых подростков до сотрудников правоохранительных органов было в курсе того, что Гоги занимается отмыванием денег для чеченской мафии. Сия сомнительная слава оказывалась лучшей рекламой для боевиков этого на редкость предприимчивого и беспринципного грузинского полукровки.

— Не надо охрану, — сказала "Черная вдова". — Все в порядке. Выйди и закрой дверь.

Секретарша исчезла.

— Сука, — с еще большей яростью повторил джигит. — Подставила меня, тварь! Надеешься и на этот раз выйти сухой из воды? Не выйдет, и не рассчитывай. Ты за это ответишь.

Надин с подчеркнутым спокойствием подошла к столу, достала из портсигара тонкую коричневую сигарету, не торопясь прикурила и с презрительным видом выпустила дым в лицо продюсеру.

— За что это я должна ответить?

С лицом Дрочиладзе произошла очередная метаморфоза. Ярость теперь сочеталась на нем с недоверчивым изумлением, приближающемся к восхищению. С подобным выражением мог бы взирать полуграмотный пьяный ковбой на японского самурая, торжественно вспарывающего себе живот по причине, совершенно недоступной пониманию вышеупомянутого ковбоя.

— А ты действительно крутая телка! — покачал головой продюсер. — Даже у мужиков не видел подобного хладнокровия. Любой нормальный человек на твоем месте давно забился в самую глубокую нору на противоположном конце земного шара, а вход в нее залил трехметровым слоем цемента.

— Может ты объяснишь, наконец, о чем идет речь? — ледяным тоном осведомилась Азарова.

— Твою мать! — Гоги широко распахнул глаза и с размаху звезданул себя ладонью по лбу. — Так вот в чем дело! Ты ничего не знаешь! Ты до сих пор ничего не знаешь! Выходит, и тебя тоже кинули!

Продюссер истерически захохотал. Его булькающе-клокочущий смех больше напоминал рыдания.

Изящная ручка Надин взлетела и резко опустилась, впечатавшись в щеку Дрочиладзе.

— Прекрати истерику, паяц! Объясни, наконец, в чем дело?

— Не в чем, а в ком. В Светоярове. Твой партнер кинул тебя. Вся цепочка подставных фирм, которую вы организовали, приказала долго жить, а денежки, вложенные в операции моими друзьями утекли в неизвестном направлении, так же как и состояние твоего любовничка. Не удивительно, что им поужинали пираньи. Честно говоря, Макс легко отделался. Ты будешь мечтать о такой быстрой и легкой смерти.

— Ты с ума сошел! Не может быть!

— По-твоему, я способен шутить такими вещами?

— Произошла какая-то ошибка. Я полностью контролировала ситуацию!

— На этот раз ты переоценила свои возможности.

Надин бросилась к телефону и схватила трубку.

— Бесполезно, — горько усмехнулся продюсер. — Уже ничего не поправишь.

Дрочиладзе повернул голову и его взгляд зафиксировался на мне. Судя по недоуменному выражению лица, он только сейчас сообразил, что в кабинете присутствует совершенно постороннее лицо.

— Это еще кто? — не слишком вежливо осведомился Гоги.

— Никто, — поднимаясь с кресла, сказала я. — Случайная посетительница, ничем не примечательная личность. Ладно, не буду вам мешать. Продолжайте вечеринку без меня.

Я бодро протопала к двери, опасаясь почувствовать на своем плече волосатую лапу продюсера, но никто меня не остановил.

Очутившись на улице, я поспешно забралась в свой "фиат" и тронула машину с места. Разговор, невольной свидетельницей которого я стала, не предназначался для посторонних ушей. Как бы в новые неприятности не влипнуть. С другой стороны, ничего такого уж опасного я не услышала — об отмывании Гогой чеченских денег знает весь свет, как и о связи "Черной вдовы" с криминальным бизнесом, — да и вообще преступной парочке было не до меня. Остается надеяться, что обо мне благополучно позабудут.