Человек на лестнице - Гарри Кемельман

был небольшим, меньше дюйма, земля была скользкой. Перепад в этом месте составлял добрых тридцать футов, и либо он поскользнулся, либо земля на краю просела, и он разбился насмерть.

Поскольку это была суббота, никто не работал на участке, да и вообще, в связи с каникулами, никого не было. Университетский городок превращается в город-призрак на время рождественских каникул. Рабочий, который заправлял и зажигал фонари, нашёл его обмякшим у подножия спуска, а его дерби - в нескольких ярдах от него. На теле были обнаружены ожидаемые ушибы, и судмедэксперт дал заключение, что он умер в течение нескольких минут после удара о дно.

Разумеется, полиция провела расследование, поскольку смерть не была вызвана естественными причинами. И как окружной прокурор, а также из-за своей связи с университетом, я счёл необходимым принять в нём участие.

Я расспросил миссис Ханрахан, хозяйку дома Боумана, но узнал только, что в то утро он спал допоздна и ушёл не раньше полудня.

Я зашёл в кабинет истории. Там был профессор Лэдло, но он мало что мог добавить.

«Наверное, я был последним, кто видел его живым», - заметил он. «Джонни пришёл около половины двенадцатого, и мы поболтали несколько минут. Потом он ушёл, сказав, что собирается заглянуть к Бобу Дайксу, но я видел Дайкса, и он сказал, что весь день в субботу был в Нортоне.»

«Ожидал ли он найти Дайкса здесь, в кабинете истории? Поэтому он пришёл?»

Лэдло покачал головой. «Я так не думаю. Когда они работают вместе, это в основном происходит в доме Дайкса. Нет, я думаю, он приходил сюда по привычке, а не по какой-либо другой причине. Например, он получает здесь почту. Кроме того, если он собирался ехать к Дайксу, это по пути.»

Я расспросил Дайкса, который подтвердил, что не видел Боумана. «У меня не было с ним встречи», - сказал он. «Вы слышали его. Я сказал, что буду дома, а он ответил, что, возможно, заглянет. Всё в таком духе, ничего определённого. Мы работали здесь, потому что здесь много места и нас вряд ли прервут, а у меня есть рукопись и все заметки. В обычной ситуации я бы проторчал здесь весь день. Господь свидетель, мне есть чем заняться здесь. Но с отъездом Лоры мне стало как-то неспокойно, и я решил съездить в Нортон, чтобы сделать кое-какие покупки в последнюю минуту. Я выехал отсюда около одиннадцати и, добравшись до Нортона, просто побродил по магазинам. Перекусил, а потом решил устроить себе настоящий отпуск и пошёл в кино - прямо в середине дня», - добавил он с удивлением. «Впервые в жизни я сделал такое - пошёл в кино днём, я имею в виду. И только подумайте, первый раз, когда я делаю что-то необычное, это приводит к смерти Джонни Боумана.»

«Как это?»

«Если бы я был дома, мы бы работали над книгой, и я бы отвёз его домой.»

«Откуда вы знаете, что он вообще добрался до вашего дома?»

«Конечно, не знаю. Я просто предположил это. У вас есть какие-нибудь доказательства...» Он вопросительно посмотрел на меня.

Я покачал головой, но, поскольку он был явно расстроен и мне хотелось разгрузить его мысли, сказал: «Просто более вероятно, что это случилось по дороге к вашему дому, а не на обратном пути. Склон на вершине Хай-стрит от кабинета истории - это приличный подъём, и я сам обычно останавливаюсь на минуту, чтобы отдохнуть, прежде чем идти дальше. Я, конечно, только предполагаю, но мне кажется, что, когда Джонни добрался до вершины холма, он остановился, а затем, что вполне естественно, подошёл посмотреть, как идут раскопки.»

Я видел, что он благодарен мне за теорию. Он медленно и задумчиво кивнул головой. «Собственно говоря, я делаю то же самое. Я не чувствую усталости, когда добираюсь до вершины...» Он усмехнулся. «Наверное, я в немного лучшем состоянии, но я всегда останавливаюсь, чтобы полюбоваться видом. Отсюда видно всю долину, и я даже могу разглядеть крышу своего дома.»

Мой визит к сыну носил скорее характер соболезнования. Но он, похоже, отнёсся к смерти отца довольно легкомысленно, и я был потрясён. Я не мог удержаться от замечания по этому поводу.

«Чего вы ожидали?» - с горечью спросил он. «Я знал его примерно так же хорошо, как и вас. С тех пор как мне исполнилось тринадцать, когда мои родители развелись, а это двенадцать лет назад, я видел отца, может быть, полдюжины раз. Я получал письма три-четыре раза в год, и это всё.»

«Иногда, - предположил я, - родителю, не получившему опекунство, нелегко видеться с детьми. Ему может казаться, что они обижены и он причиняет им больше боли, видясь с ними, чем оставаясь в стороне.»

«У него были права на посещение. Он никогда ими не пользовался.»

«Тогда что привело вас в это время? Внезапный прилив сыновней привязанности?»

«Бизнес. Мой босс узнал, что у моего отца ещё нет контракта на новую книгу, и предложил, чтобы я мог получить её для фирмы. Я подумал, что это может принести мне пользу, и приехал.»

«Вы сказали отцу, что именно поэтому хотите его увидеть?»

У него хватило изящества покраснеть. «Нет, я просто написал ему, что у меня неделя отпуска и я хотел бы увидеться с ним, если он свободен.»

«А вы заполучили книгу для фирмы?»

«Я не затронул эту тему. Я решил, что буду вести себя спокойно. Я просто сказал, что хотел бы посмотреть, над чем он работает, и, возможно, мог бы оказать ему некоторую редакторскую помощь.»

Я спросил, видел ли он рукопись, но он покачал головой.

«Он сказал, что увидится со мной после обеда. Мы должны были вместе пообедать. Я предположил, что он собирался взять её с собой. Я прождал его весь день, а когда он не появился, позвонил ему домой. Там сказали, что он ушёл около полудня и не вернулся. Я решил, что он забыл обо мне. Наверное, я был раздражён. Это соответствовало тому, как он относился ко мне всю свою жизнь. Поэтому я вышел из отеля и гулял по городу, пока не проголодался и - о да, я звонил в отель, чтобы узнать, есть ли сообщение, и, конечно, его не было. Так что я поел в ресторане в одиночестве. Потом я взял журнал и вернулся сюда, в отель, и весь остаток вечера читал и смотрел телевизор.»

В нашей местной газете эта история была полностью освещена, как и подобает