Босс, наркоз и любопытный нос - Наталья Николаевна Александрова

– Вот те нате, конь в Сенате, – сказал он, и тут Надежда вспомнила.

Ну, конечно, это он, Володька Шубин, это его такая странная присказка. Тогда, на первом курсе, они очень удивлялись – при чем тут конь-то? И Надежда не поленилась и выяснила в библиотеке, что римский император Калигула ввел в Сенат своего коня, как полноправного члена этого высшего органа власти. Коня звали Инцитат, он стал римским сенатором и выгодно отличался от остальных сенаторов тем, что никогда не брал взяток и не давал глупых советов.

– Ну, точно, это ты, Шубин!

Он улыбнулся грустно. Улыбка у него была какая-то странная – левый угол рта загибался кверху, а правый – книзу. Но вот он повернул голову, махнул рукой бармену, и Надежда окончательно уверилась – точно он, Шубин. Его жест, знакомый.

– Вот так встреча… – протянула Надежда, – ну, как живешь? Что поделываешь?

Что ж, подумала она, это даже неплохо, что она встретила тут старого знакомого. Будет хоть с кем словом перемолвиться. Так, за приятной беседой время быстро пройдет. Можно еще прогуляться. Тем более что Шубин сам к ней подошел, она не навязывалась.

Бармен принес кофе и конфеты – две штуки, огромные, не то «Гулливер», не то «Красная Шапочка». Надежда, повинуясь приглашающему жесту Шубина, развернула одну, стараясь двигаться медленно, неторопливо. Конфета пахла свежим шоколадом и на вкус оказалась вполне приличной. Внутри была хрустящая вафля. Надежда вспомнила, что дала себе слово ограничить сладкое, но тут же подавила эту мысль в зародыше. В конце концов, у нее стресс – муж уехал.

– Давно ты сюда приехал? – начала она светскую беседу, отхлебнув кофе.

– Я… Надя, – он взглянул ей в глаза, – хорошо, что я тебя встретил. Это просто… ну, дар небес, что ли…

И видя, что Надежда недоуменно подняла брови, Шубин заторопился:

– Ты не подумай, что я ненормальный… но… совершенно не с кем посоветоваться. А ты, ты – женщина опытная.

– Что ты имеешь в виду? – напряглась Надежда.

– Ты разбираешься в разных непонятных вещах и любишь расследовать криминальные истории.

– И кто же тебе такого наговорил? – деревянным голосом осведомилась Надежда.

Вот оно, начинается! Сбылись самые страшные ее опасения – по знакомым ходят слухи о ее интересе ко всевозможного вида преступлениям и криминальным историям. И ладно бы в книжках про это читала, так нет, она норовит влезть в расследование. А это чревато опасностями, и бывало так уже не раз.

Именно так рассуждает ее муж Сан Саныч, поэтому Надежда дала ему слово, что больше никогда, ни за что на свете не станет ввязываться в криминал. Мимо пройдет, даже если на ее дороге труп окажется! И с тех пор она тщательно следила, чтобы муж ничего не узнал, а то ей, Надежде, мало не покажется.

И вот, пожалуйста, с этим Шубиным не виделись они… дай бог памяти… уж лет тридцать, а он полностью в курсе ее тайного увлечения! Нет, это ни в какие ворота не лезет!

– Откуда ты узнал? – буркнула Надежда. – Кто тебя информировал?

– Я… мы тут общались с Люсей Симаковой…

– Ах, с Люсей…

Люська была старая институтская подруга, виделись они нечасто, но все же поддерживали связь. И как раз недавно случилось у них общее приключение (см. роман Н. Александровой «Браслет императрицы»). Просила же ее Надежда не болтать попусту! Так нет, язык у Люськи впереди головы бежит!

Надежда хотела рявкнуть на Шубина, что ничего не знает, не понимает, о чем он говорит, и уйти, но вовремя опомнилась. Человек ведь ни в чем не виноват, тем более что, похоже, у него и правда неприятности. Какой-то он как в воду опущенный, нервный, у бармена что-то там упало, так Шубин так дернулся. Вздрогнул и в лице переменился.

В конце концов, ничего не случится, если она выслушает человека, все-таки они так давно знакомы.

– Надя, мне просто не к кому обратиться, – бормотал Шубин, – здесь тоска такая…

«Это верно, – подумала Надежда, – мне вот одной тоже скучно. Стало быть, Володя тоже приехал один, раз посоветоваться не с кем».

– Что случилось? – как можно мягче спросила она. – У тебя неприятности?

– Понимаешь, со мной происходят странные вещи… – Он замолчал, нервно помешивая остывший кофе.

Надежда машинально потянулась к конфете и обнаружила, что давно ее съела. Ну, надо же, а она и не заметила.

– Какие-то люди… я часто вижу одни и те же лица… – бормотал Шубин, – и еще бывает так, что вот я точно знаю, что видел этого человека раньше, но вспомнить где – не могу, хоть убей…

– Бывает… – неопределенно сказала Надежда.

– Только не подумай, что я алкоголик, – усмехнулся Шубин, – честно тебе скажу: не то чтобы в рот не беру спиртного, но и не увлекаюсь. Так, бокал сухого вина за ужином, и то не всегда… Крепкие напитки не употребляю. И пива не пью.

– Да я ничего такого… – сказала Надежда, хотя именно это и подумала.

– Понимаю, что кажусь тебе не совсем адекватным, – продолжал Шубин, – но когда ты узнаешь подробности…

Тут у него в кармане заиграла музыка – танец с саблями Хачатуряна. Шубин поморщился, когда взглянул на дисплей, но все же нажал кнопку ответа.

– Да! – сказал он, – Шубин слушает. Что-о? – Брови его полезли вверх. – Вы не ошибаетесь?

Он вскочил из-за стола, с грохотом опрокинув стул.

– Но вы понимаете, что это не может быть простым совпадением?

Тут он заметил, что Надежда смотрит на него, вытаращив глаза.

– Надя, извини, – сказал он, прикрыв трубку, – мне сейчас некогда. Я не могу разговаривать. Давай встретимся здесь же сегодня вечером. Часов в шесть, подходит?

– Но я… – Надежда несколько задержалась с ответом, но Шубин уже махнул рукой и удалился быстрыми шагами, сунув по дороге деньги бармену.

Надежда только ошарашенно покрутила головой. Ну и ну! Сам же привязался к ней с непонятными разговорами и сам же ушел. Да еще свидание назначил. Вот больше ей делать нечего, как встречаться с посторонними мужчинами в баре!

Она допила остывший кофе, подкрасила губы и спросила бармена, сколько ему должна.

– За все заплачено, – улыбнулся тот.

Надежда оглядела нетронутый шубинский кофе и конфету. Красная Шапочка развратно улыбалась с обертки.

«Не дождетесь!» – Надежда Николаевна стиснула зубы и ушла прочь, оставив конфету на милость врагу: она ведь дала себе слово ограничивать сладкое.

День прошел бестолково. На обед Надежда не пошла – после сладкого есть не хотелось совершенно. Она посидела в шезлонге на террасе, но было скучно. Хотела было прогуляться до конюшни, но вспомнила, что забыла в коттедже мобильник. Это нехорошо, может позвонить муж. Пришлось возвращаться, а потом пропало