Старое зеркало - Анна (Нюша) Порохня

class="p1">Я натянула куртку и выскочила из кафе. Меня никто не останавливал.

Нет, это ведь какая-то дурацкая история, похожая на розыгрыш! Почему я должна верить в сумасшедший бред?!

Зеркало встретило меня своей мутноватой поверхностью, в которой отражались раскачивающиеся за окном деревья. Простынь, накрывающая его лежала рядом.

Я попыталась сдвинуть его с места, но зеркало было слишком тяжелым для меня.

— Ничего, я найму людей и тебя вынесут отсюда!

И в этот момент меня откинуло от него с такой силой, что я приземлилась возле батареи, больно ударившись о нее спиной.

Зеркало словно наблюдало за мной, насмешливо помигивая отблесками от абажура. Итак, Роман Андреевич был прав. Оно не позволит избавиться от себя.

— Хорошо… — я поднялась и приблизилась к нему вплотную. — Чего ты хочешь?

Мутная поверхность потемнела, и в нем замелькали уже знакомые мне картины. Тёщино.

Через час я уже ехала на своем стареньком «Москвиче» в сторону этой забытой Богом деревеньки, совершенно не понимая конечной цели сего путешествия.

Зима за городом была намного красивее. Здесь не убирали снег и самое главное он оставался того же первозданного белого цвета. Я любовалась видами, мелькающими за окошком автомобиля, и даже на некоторое время забыла куда еду. Но когда появился указатель с надписью «Тещино», мое настроение немного испортилось. Мало ли что меня ждет в этом странном месте, которое так навязчиво показывало мне зеркало.

Деревня выглядела немного угрюмой. Темные стены домов резко контрастировали с белоснежными шапками на крыше, и лишь зеленые ели разбавляли мрачность этого места.

Я остановила автомобиль у одного из заборов, где было меньше всего снега, и вышла на морозный воздух.

Здесь царила тишина, лишь где-то стучал дятел и тоскливо шумел ветер в верхушках деревьев. Мне даже стало как-то не по себе. Где же все люди? Почему никого нет?

— Ты кого-то ищешь, дочка? — прозвучавший позади меня голос прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Господи, так и заикой остаться недолго!

Обернувшись, я увидела пожилую женщину в черном платке и старомодном плюшевом полушубке. Она стояла у калитки и с любопытством смотрела на меня.

— Здравствуйте! Я… я… ищу свою родственницу… — не знаю, почему я ляпнула именно это. Какую, блин, родственницу?

— О-о-о… Да ты, наверное троюродная сестра Светы Горчаковой? — вдруг сказала она, подходя ближе. — Она говорила, что нашла твой адрес и написала письмо… Только не дождалась Светочка… Бедная… бедная…

Женщина всхлипнула и вытерла слезы скомканным платком. А у меня в этот момент появилось странное предчувствие. Я становилась участником какой-то непонятной истории.

— Что случилось?

— Ох… утопилась она, — незнакомка засунула платок в карман полушубка. — В озере за деревней. Пошла туда ранним утром, когда еще солнце не встало, и утопилась…

Я похолодела. Перед моими глазами промелькнуло одно из видений, которые показывало мне зеркало. Серая вода и тонущая в ней девушка с перекошенным от страха лицом…

— Светку вот только на кладбище понесли, — продолжала тем временем женщина. — Пойдем, мы еще успеем. Ох, как ты побледнела, бедняжка… Не такой встречи ожидала, да? Меня Анфиса Платоновна зовут.

— Александра, — растерянно представилась я. Вот чего-чего, а такого я точно не ожидала.

— Пойдем, Саша, — она взяла меня под руку. — Проведем ее в последний путь.

Делать было нечего. Мне пришлось идти с ней. Можно было сказать правду, что я не имею никакого отношения к погибшей, но меня что-то останавливало.

Мы дошли до конца улицы, повернули направо, и я увидела кучку людей, идущих за гробом. Вскоре мы догнали их и медленно пошли следом.

— Кладбище недалеко. Вон уже и ворота видно, — сказала Анфиса Платоновна. — Только у нас в деревне все по старинке. Заведено хоронить самоубийц за оградой. Негоже их на освященную землю нести… Вот только я не верю, что Светка сама это сделала.

— Анфиса, кто это с тобой?

Одна из женщин увидела нас и пристроилась рядом.

— Это Светкина сестра троюродная! — тихо сказала женщина. — Та, которой она писала письмо!

— Да ты что? — та с интересом взглянула на меня. — Как же судьба распорядилась… При жизни не свиделись, зато после смерти встреча…

Мне стало страшно. Я всегда боялась всего, что связано со смертью, а тут еще и эта ложь…

Гроб поставили на два табурета у свежевырытой могилы. Батюшки естественно не было, и церемония прощания обещала быть очень быстрой. Люди подходили к покойнице, вздыхали, качали головами, но было заметно, что они чем-то напуганы. Это бросалось в глаза.

— Иди, попрощайся, — подтолкнула меня Анфиса Платоновна. — Хорошо хоть успела…

Я подошла к гробу. От страха мое сердце билось так сильно, что темнело в глазах. Покойница выглядела не так ужасно, как я себе представляла. Лишь ее кожные покровы слегка посинели, да кожа на руках была сморщена.

— Это же ты… — прошептала я, сразу узнав в утопленнице девушку из зеркала. Господи, Боже мой…

Мне пришлось немного постоять у гроба ради приличия, и когда Анфиса Платоновна позвала меня, я испытала облегчение.

— Здесь уже и без нас справятся. Я сейчас отдам вот это мужикам, которые могилу будут закапывать и пойдем.

Она показала мне корзину с заботливо собранной едой, между которой торчало горлышко бутылки с домашним самогоном. Я кивнула, после чего отошла в сторону, чтобы не стоять на пути у покидающих кладбище.

Люди с любопытством поглядывали на меня, перешептывались, что было не очень приятно. Я все-таки не имела к происходящему никакого отношения.

Анфиса Платоновна вернулась с той женщиной, которая подходила к нам по дороге на кладбище.

— Это Дарья Тимофеевна, — представила ее мне соседка покойной Светланы. — Она живет на нашей улице.

— Ты ведь остановишься в доме сестры? — спросила она, и я испуганно замерла. В доме умершей?! О не-е-ет…

— Конечно. У Светки дом хороший, ей там будет удобно, — вставила свои «пять копеек» Анфиса Платоновна. — Или ты боишься, Саша?

Первым моим желанием было сказать: «Да! Я боюсь! Я хочу вернуться в город! Мне нечего здесь делать!» Но я не смогла произнести это, лишь послушно кивнула головой.

— Нет, не боюсь. Я останусь в доме Светланы.

— Вот и хорошо! — обрадовалась Дарья Тимофеевна. — Сейчас быстро на стол сообразим. Посидим, поговорим…

— Самоубийц ведь нельзя поминать, — я перевела взгляд на Анфису Платоновну. — Ведь так?

— Ну, во-первых, это не помины, а просто посиделки, а во-вторых, я бы не стала называть Светку самоубийцей, — проворчала она. — Ладно, всё потом.

Мы пошли в сторону деревни, а в моей голове вертелась одна единственная мысль: «Если она намекает, что эта девушка не покончила жизнь самоубийством, то, что тогда имеет в виду? Ее