Зарисовки - Константин Степанович Собко

Наталья сняла наушники и подняла руку.

— Что, Подгорная? — спросил начальник.

— Мне нужен отгул, Семён Захарович.

— Отгул? А он у тебя есть?

— Да. На прошлой неделе я выходила на работу вместо…

— Я вспомнил. Когда нужен отгул?

— Завтра, Семён Захарович. Можно?

Начальник долго рассматривал спину красавицы Владлены, затем перевёл взгляд на портрет Хрущёва, задумчиво почесал за ухом.

— Задала ты мне задачу, — пробурчал он. — Ладно, Подгорная, можно. После смены зайдёшь в кабинет, напишешь заявление…

— Спасибо, Семён Захарович!

Вечером Наталья спешила домой почти вприпрыжку. Сгорая от нетерпения, выстояла очередь в магазине. Дома торопливо развесила влажный дождевик, умылась, наспех поужинала и пулей влетела под одеяло.

«Завтра буду спать весь день», — подумала девушка, с азартом взбивая подушку.

*

Ретильетта открыла глаза. Два солнца — ослепительно-жёлтое и рубиновое — одновременно всходили над горизонтом, одно — на востоке, второе — на юго-востоке. В древние времена поэты назвали эти звёзды Добротой и Заботой, и потомки сохранили эти названия, как и название ночного светила — Уют. Голубой гигант Уют находился на огромном расстоянии от Диэссолис, и по ночам, когда на небе не было туч, издалека излучал мягкое ненавязчивое сияние.

В просторной спальне сияли зеркала и золотой декор.

«Ура, я дома! — чувствуя радостное волнение, подумала

Ретильетта. — Я дома! Не нужно стоять в очередях. Не нужно обедать в горкомовской столовой. Ни у кого никуда не нужно отпрашиваться. Здесь я главная! Это моя страна!»

Она прислушалась. Во дворце стояла тишина.

Вдруг она услышала, как один из охранников за дверью прислонил плазмострел к стене и сдавленно чихнул. Второй охранник шикнул на него, после этого опять наступила тишина.

Улыбаясь, Ретильетта выбралась из-под одеяла, на носочках подошла к двери, которая вела на украшенный статуями балкон, осторожно надавила на золотую ручку.

В воздухе витал аромат цветов — это благоухал императорский розарий. Из парка доносилось пение птиц и журчание фонтанов. Семейство жёлтых газелей подошло к беломраморной канавке, напилось родниковой воды и неторопливо удалилось.

И тут Ретильетта услышала стук каблучков. К ней быстрым шагом шли дежурные фрейлины во главе со статс-дамой Жельестиной.

— С днём рождения, госпожа! — воскликнула статс-дама.

— Спасибо.

— Вы не позвонили в колокольчик… На улице свежо, а вы вышли в одной сорочке, — Жельестина ужаснулась. — И босиком!

Женщина сняла с себя лёгкую пелерину и накинула её на плечи Ретильетты. Младшая фрейлина положила свою пелерину императрице под ноги.

— Милые мои! — растроганно произнесла Ретильетта, раскинула руки и обняла фрейлин и статс-даму. — Как я рада вас видеть! Как я соскучилась по Диэссолису! Надоел этот Хрущёв!

Услыхав «Хрущёв», статс-дама и фрейлины переглянулись. Один раз в два-три месяца их и без того невероятно щедрая и ласковая госпожа превращалась в ангела во плоти, осыпая всех умопомрачительными подарками. Обычно такой день наступал тогда, когда госпожа просыпалась чуть свет и произносила странные слова или фразы. На этот раз столь долгожданное событие совпало с её днём рождения. Статс-дама и фрейлины одновременно подумали, что сегодня кто-нибудь из знати обязательно грохнется на паркет, не справившись с избытком восторженных чувств. И, как по мановению волшебной палочки, невероятно разбогатеют несколько семей простолюдинов, если госпожа изъявит желание выехать из дворцового комплекса в город.

К обнявшимся грациям подбежал запыхавшийся канцлер.

— О, святой Яйнен! — воскликнул он. — Госпожа! В такой день… вы босиком! С днём рождения!

— Спасибо.

Он опрометью бросился в спальню, вскоре вернулся, неся туфельки императрицы. Отдуваясь, собственноручно обул госпожу.

— Доброе утро, милые мои! — произнесла Ретильетта. — Как мне вас не хватало! Честное комсомольское!

Услыхав «честное комсомольское» канцлер понял, что наступил долгожданный день, изобилующий сюрпризами. И в душе обрадовался тому, что очень кстати лично обул госпожу, никому не доверив эту почётную миссию.

— Жельестина, — продолжила Ретильетта, — идите и передайте сменщице мою волю: до праздничного ужина все дежурные фрейлины могут отдыхать. Колокольчик сегодня мне не понадобится: всё буду делать самостоятельно.

— Да, госпожа, — ответила статс-дама.

Оставшись наедине с канцлером, Ретильетта посмотрела на возвышавшиеся вдалеке высокие горы с заснеженными вершинами и спросила:

— Уважаемый Табльсет! Как вы думаете, где сейчас находится мой жених Латдар?

— За перевалом, в пограничном селе, — с уверенностью ответил канцлер.

Затем, посмотрев на башенные часы, он кивнул головой:

— Да, определённо, уже в селе. Принц Латдар знает, что обычно вы просыпаетесь ближе к полудню. Сейчас он и его свита приводят себя в порядок после длительного перелёта. Сюда прилетят, я уверен, к обеду. Желаете, чтобы его осведомили о том, что вы уже бодрствуете? Дать команду пилоту дежурного скоростного пневмолёта?

— Нет, — ответила она. — К обеду — в самый раз. Пока я намереваюсь кое-что сделать.

Продолжая смотреть на горы, Ретильетта вздохнула и спросила:

— Моя ведунья в здравии?

— Да, госпожа. Вчера Трольесса чувствовала себя превосходно.

— Проводите меня до её покоев. Идёмте.

— Ваше платье, госпожа, — напомнил канцлер.

— Ах, да!

— Я не имею права присутствовать при вашем одевании, а фрейлин и статс-даму вы отпустили. Прикажете позвонить в колокольчик?

— Нет, нет! Я оденусь сама! Подождите здесь.

В гардеробной комнате она принялась перебирать повседневные, вечерние и парадные платья. Перебрав около сотни, вернулась к двери, надела светло-фиолетовый костюм для верховой езды и обмотала шею шарфом золотистого цвета.

Увидев императрицу в таком «наряде», канцлер удивлённо поднял брови, хотел что-то сказать, но, подумав, промолчал. «День сюрпризов» только набирал силу.

Покои ведуньи находились на том же этаже в правом крыле дворца. Ретильетта шла по анфиладе роскошных залов и думала: «Это всё моё! От кончиков шпилей до полов тёмных подвалов. Если я захочу, то и лепнину, и драпировку любого из залов заменят. Однако я не взбалмошная сумасбродка и никогда не стану переделывать то, что создали мои легендарные предки».

У двери покоев ведуньи канцлер остановился, убрал руки за спину и широко расставил ноги — это была поза стража. Полноватому розовощёкому канцлеру было крайне неудобно стоять в такой позе, тем не менее, ситуация вынуждала…

В высокие стрельчатые окна проникал свет Доброты и Заботы. Ведунья, задумавшись, сидела перед зеркалом и неторопливо расчёсывала длинные густые волосы.

— Моя госпожа? — удивлённо воскликнула она, бросила гребень на столик и поднялась. — Чуть свет… Поздравляю вас с днём рождения!

— Спасибо.

— Присаживайтесь, госпожа. Что случилось?

— Я хочу кое-что выяснить.

— Хорошо, госпожа. Я всегда в вашем распоряжении.

Сев в кресло, Ретильетта ненадолго задумалась, затем сказала:

— Строго конфиденциально! Никто не должен знать…

— Клянусь своим даром! — ответила ведунья.

— С чего начать? Начну с того, что мне снятся сны. Они меня пугают. Снится, будто я живу в другом мире. Не помню, кем были мои