Скелет в расцвете лет - Янина Олеговна Корбут

легально, не боись. Не буду же я родного человека под статью. А тут еще мамуля из-за кордона объявилась, просит работу ей подсуетить. Владычествовать хочет. Хорошо, что я успел директором философа поставить… Ты не помнишь, наверное, как она в конце 90-х мой бизнес по продаже хот-догов развалила? Ты только подумай – хот-доги с вареньем… Ноу-хау. От ее варенья у половины города несварение случилось, еле откупился. Кое-как на ноги встал тогда…

– Что делать будешь?

– Ну я же себе не враг. Решил отправить ее туда, где разваливай не разваливай, а убытку никакого: на культуру. Будет у меня руководить культурной программой в новом отеле. Хотя, конечно, она требует, чтобы я записал ее как директора по культуре. И даже план развития какой-то изобразила. Не зря же она в свое время изо в школе преподавала.

Я в очередной раз подивилась выписываемым судьбой кренделям, но пожелала папе № 2 удачи во всех его начинаниях. С такой-то командой…

– Да щас, мля, – кому-то гаркнул папа. Наверное, ему звонили по второму телефону. Я его легонько укорила:

– Как будущему политику, советую тебе вместо этого оборота говорить: «Одно мгновение».

– Да это со стройки звонят. Понабрали миньонов! Зла на них не хватает! Мгновение… А наш философ знаешь что мне заявил? «У настоящего политика гнев никогда не поднимается выше жопы». Жопы… Вот тебе и культурный человек. Да как тут гневу не подниматься, когда работники косорукие? А этот плешивый барсук от меня требует соблюдения инвестиционных обязательств перед городом: проведи, говорит, работы по берегоукреплению. Видите ли, для размещения открытой прогулочной территории вдоль берега.

– Что за барсук? – удивилась я, и тут выяснились интересные подробности.

Урвав землицы, папа № 2 еще год назад решил построить загородный комплекс почти в лесу. И теперь, когда папа ринулся в работу всеми силами, упрямый новый чиновник (в папиной интерпретации – плешивый барсук) не согласовывал ему план строительства. Причина была весомая: забор на участке соседей должен был находиться на расстоянии не менее метра от их основного здания. Но места для размещения корпуса на участке категорически не хватало. Как назло, к тому времени стройка шла полным ходом, папа планировал согласовать проект задним числом (он всегда так решал проблемы с предшественником барсука по рабочей линии).

Переубедить барсука добром у папы не вышло, он понял это с самого начала, оттого сразу же перешел к угрозам и оскорблениям. Барсук не внял, но оскорбился, обозвал папу хищным шакалом, и теперь папе № 2 уже не могли помочь ни знакомые, ни благодетели. Обидчик папы решил стоять насмерть, вспомнив про свои принципы. И теперь папа вел с барсуком гневную переписку.

Мало что уяснив в этом мире животных, я решила на днях заглянуть к папе на стройку и выяснить все при личной встрече. Тем более в конце разговора папа как-то успокоился.

– Вот есть же люди, как лобстеры, блин. В голове одно дерьмо, но при этом на рынке котируются. И взгляд такой поросячий… Ладно, доча. Не на того барсук нарвался. Есть у меня одна мыслишка…

Такой папин тон не предвещал ничего законного, и я поспешила нажать отбой. Потому как на второй линии по чудесному совпадению объявился папа № 1, а он обычно был категорически против всего незаконного.

Папа № 1, как всегда, боролся со злом и зачем-то предупредил меня, чтобы я не ела много проса. Пока я раздумывала, что бы это могло значить, оказалось, что в данный момент папа изучал материалы громкого дела.

– Представляешь, одна дама узнала, что у мужа есть любовница, и решила отомстить ему весьма оригинальным способом. Муж был состоятельный, оттого его кончина не должна была выглядеть слишком подозрительной: «любящая» жена усиленно кормила мужа пшеном.

– Он что, умер от скуки?

– Нет. Избыток крупы мешал усвоению йода, и сластолюбец едва не отдал концы в больнице. У него были проблемы со щитовидкой.

Папа еще что-то рассказывал про тиреоидные гормоны, но я уже унеслась мыслями далеко. Вот как так получается, что в поисках любви мы все куда-то и за чем-то стремимся, а по итогу вместо любви выходит просо? Или тебя любят только за деньги, или пытаются переделать, или используют для своих целей? «Настоящая любовь и где она обитает…» – так бы я назвала свою книгу, приди мне охота порассуждать о высоком.

С папой мы распрощались, дочерний долг был выполнен, но что-то не давало мне покоя. Как будто я упустила какую-то шальную мысль, не додумав ее до конца. И тут я вспомнила про наполеоновские планы мамули, озвученные папой № 2. Как это она решила стать тут у нас директором, находясь в Ницце? Или…

Только я подумала о мамуле, как в кабинет влетел запыхавшийся Славик. Судя по его глазам, в офис пробиралась гигантская анаконда. Она-то и ползла за ним бодрой рысцой, иначе объяснить его перекошенное лицо я не могла. Оказалось, я почти угадала.

– Дарина, там мамуля! Приехала! Вешает свое пальто и требует у Людочки кофе! Спасайся кто может! – Славик зачем-то подбежал к окну и с тоской поглядел на прохожих внизу. Все-таки пятый этаж его смутил, и он стал с интересом поглядывать на мой шкаф для деловых костюмов.

Наверное, вспомнил, как при последней встрече он попробовал мамулин пирог с вишней, соленой карамелью и потрошками и не смог удержать его внутри себя. Моя мамуля справедливо считала, что в кулинарии ей нет равных (еще бы, не всем придет в голову приправлять оливье взбитыми сливками или добавлять в сырники горох). Но вернемся к пирогам. Так вот, в гневе из-за этого происшествия с пирогом мамуля напомнила приятелю ураган. Правда, Славик назвал это более изящно – «ураган-пироган».

Вот и сейчас мамуля ворвалась в кабинет как райское видение: перья, пух и блестки. Пахнуло весной, буржуазностью и шафраном. Плюхнувшись в кресло, она с места в карьер принялась жаловаться на европейские цены:

– Пусть Славик спустится и рассчитается с таксистом. Не захотел рассчитать меня по карте. Заявил: нравится не нравится – в рублях, моя красавица! Это что за квасной патриотизм? А когда я стала возмущаться, выдал: собака лает – караван идет. Прямо какой-то кладезь афоризмов. У вас тут что, год пословиц и поговорок объявили?

Я тактично хмыкнула, что мамуля расценила по-своему:

– Хочешь спросить, где мои деньги? Деньги… Я всего лишь выпила чашечку кофе и съела круассан в аэропорту, а такое ощущение, что меня обокрали цыгане! Знаешь, эта жизнь в Европе становится все более невыносимой.

Я замерла, потому как такой спич последние месяцы я слышала от мамули