Методика очарования - Раевская Фаина

— Кать, а где Кит? — спохватилась я, вспомнив, что видела его за несколько мгновений до взрыва, когда он пошел к пиротехникам.

— Вон… там. Его взрывной волной отбросило, — подруга кивнула в сторону забора, отделявшего нашу территорию от участка Никиты.

Сосед действительно ничком лежал там, странно вывернув руки. Его костюм уже не был светлым, потому что пропитался кровью почти насквозь.

— Он мертв? — шепотом спросила я, хотя все и так было ясно. Выжить при таком взрыве просто невозможно. Понимала это и Катерина, вместо ответа она мрачно поинтересовалась:

— Ты ментов вызвала?

Немолодой грузный человек с уныло висевшим носом уже третий час вел с нами задушевную беседу. Правда, велась она в присутствии понятых, и каждое сказанное слово фиксировали, в протоколе. Да и дядька был отнюдь не праздным зевакой, а следователем прокуратуры по особо важным делам. С ним прибыли еще несколько человек: парни с автоматами и в форме, оперативники в количестве двух единиц, эксперты-криминалисты и врачи «Скорой помощи».

— Итак, вы утверждаете, что никого из гостей не знаете, — в сотый раз повторил Лютиков. Так нам представился следователь.

— Не знаем, — устало подтвердила Катька.

Я кивком головы выразила согласие: открывать рот сил уже не было.

— Хорошо. А что вы можете сказать о погибшем? — Было заметно, что Лютикову до смерти надоела беседа с нами, но за неимением других свидетелей он решил выжать из нас все соки.

— Да ничего особенного, — пожала плечами Катерина. — Мы даже фамилии его не знаем.

— Как же так? Он ведь ваш сосед, пригласил вас на праздник, наверняка и в гости к вам заглядывал чайку-кофейку попить, поболтать по-соседски…

— Ну и что? Мы же не прокуратура, чтобы интересоваться паспортными данными. Кит всего месяц назад въехал в свои хоромы. Пока ремонт доделал, то, се… Новоселье только сегодня решил справить. А гостей его мы вообще впервые в жизни видели, даже имен толком не запомнили.

— Катька пыталась их задержать, но они как услышали про ментов… Ой, простите! — смутилась я и быстро поправилась: — Про милиционеров… только их и видели. Ломанулись так, что ворота едва не снесли.

Лютиков еще с полчаса мучил нас вопросами, но в конце концов понял, что ничего нового не услышит, и отпустил нас с миром, предупредив напоследок о возможности новых встреч в будущем.

Придя домой, я первым делом согрела молоко, добавила туда мед и уселась в кресле, завернувшись в плед. Все тело сотрясала противная мелкая дрожь, унять которую никак не удавалось. Катерина устроилась напротив, только в руках у нее была не кружка с молоком, а банка с пивом. Несмотря на то что за окном уже светало, а прошедшая ночь стала для нас тяжким испытанием, спать совсем не хотелось.

— Надо что-то делать, — после непродолжительного молчания глубокомысленно изрекла подруга.

— М-м… — промычала я из кружки. — Я не хочу ничего делать.

— Ты что же, вот так будешь сидеть и покорно ждать, пока нас постигнет та же участь, что и Никиту?

— А почему она нас должна постигнуть? — Упоминание имени несчастного соседа вызвало внезапный приступ тошноты. Мне совсем не хотелось оказаться на его месте!

— Ты не бледней, Санчо, это всего лишь предположение. Мы ведь не можем утверждать со стопроцентной уверенностью, что убить хотели именно Кита. Теоретически целью убийцы мог быть кто угодно из гостей. В том числе и мы. Вот я и хочу исключить нас из числа подозреваемых. То есть я хотела сказать, потенциальных жертв.

Я призадумалась. Чудилась в словах Катерины смутная истина: причины трагедии нам неизвестны. Гостей мы не знаем совсем, о Никите известно немногим больше. Однако этого вполне достаточно, чтобы неугомонная подруга затеяла самостоятельное расследование. Ох, любит она это дело! Любить-то любит, а страдать приходится мне, потому что по натуре я человек домашний, спокойный, а расследование всегда влечет за собой постоянное нервное напряжение, беготню по инстанциям и существенный риск для жизни. Спорить с Катькой бесполезно — от рождения идеи до воплощения ее в жизнь у нее, как правило, проходит не больше пятнадцати секунд, так что, можно сказать, к расследованию мы уже приступили.

— Для убийства нужен этот самый… как его? Повод… А какой смысл нас убивать? — пожала я плечами. Волшебный эликсир из молока и меда оказал благотворное влияние на организм, дрожать я перестала, успокоилась и теперь могла рассуждать более или менее здраво.

С поводом у Катерины проблем не возникло. Она с ходу выдвинула версию:

— Твое наследство, будь оно неладно! — Тут Катька немного кривила душой — с моим наследством ей жилось очень даже неплохо. А вот мне, напротив, головной боли лишь прибавилось. — Хочешь не хочешь, а за дело взяться придется. На Лютикова, сама понимаешь, надежды мало. Ему, известное дело, трупы подавай…

— Чьи трупы? — пролепетала я с замиранием сердца.

— Ну, на худой конец наши. Если повезет, то других гостей Никиты.

— Кать, но если целью убийства был Кит, то трупов больше не будет.

— А если не Кит? Мы что же, так и будем сидеть и ждать, пока на нас покусятся? Все, Санчо, решено: принимаемся за расследование! — решительно рубанула рукой воздух Катерина.

— Спаси нас, господи, — пробубнила я под нос, осеняя себя крестным знамением.

После недолгого оперативного совещания было решено провести тщательный осмотр места преступления, ибо Катерина ни секунды не сомневалась, что милиционеры пропустили что-нибудь важное. Затем следовало обыскать соседские хоромы, а потом наведаться на товарно-сырьевую биржу — место службы соседа, — чтобы узнать, не имелось ли у него там недоброжелателей. В общем, график следственных мероприятий оказался довольно плотным. Я его одобрила (а куда денешься?), но с одним условием: первое, что мы сделаем, и немедленно, — отправимся спать. Моей нервной системе требовался отдых.

— И после всего ты сможешь заснуть? — хмыкнула Катька.

— Не знаю. Не уверена, — подумав, ответила я, — но попробовать стоит.

С этими словами я поднялась в свою комнату.

Примерно через полчаса тщетных попыток заснуть правоту Катерины пришлось признать. Стоило закрыть глаза, как страшные картины последствий взрыва возникали передо мной снова и снова. Отогнать их усилием воли никак не получалось, я злилась, ворочалась с боку на бок, но в конце концов, буркнув: «Хоть ванну приму», — поднялась с кровати. И тут же в комнату просочилась Катька. Такое впечатление, что она стояла за дверью и терпеливо дожидалась, когда я признаю свою ошибку. Если бы Катька хоть словом на эту тему обмолвилась, я бы снова забралась под одеяло и принципиально продолжила бы собственные мучения. К счастью, подруга промолчала. Тенью скользнув за мной в ванную комнату, она уселась на унитаз, демонстрируя тем самым готовность составить мне компанию в мокром деле.