Делай, как я! - Иванович Джанет

Тишина.

Я снова закричала.

– О господи, – сказала Лула.

Я взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Дверь в спальню была закрыта. Я постучала.

– Мистер Дечуч?

Опять никакого ответа.

Я открыла дверь и заглянула. Пусто. Пусто в ванной комнате и двух остальных спальнях. Дечуч испарился.

О черт!

– Что там? – крикнула Лула снизу.

– Дечуча здесь нет.

– Как так?

Мы с Лулой обыскали весь дом. Заглядывали под кровати и в стенные шкафы. В шкафах было полно одежды. Зубная щетка на месте. Машина стояла в гараже.

– Как-то странно, – сказала Лула. – Как он мог пробраться мимо нас? Мы же сидели в гостиной. Мы бы его заметили.

Мы стояли на заднем дворе, и я взглянула на второй этаж. Окно спальни находилось прямо над плоской крышей, которая служила навесом над кухонной дверью, ведущей во двор. Точно как у моих родителей. Когда я училась в школе, я ночью выбиралась через это окно, чтобы встретиться с друзьями. Моя сестра Валери, будучи идеальной дочерью, никогда так не поступала.

– Он мог вылезти в окно, – сказала я. – Отсюда прыгать не слишком высоко, особенно если поставить друг на друга два бака для мусора.

– Надо же, а притворялся таким старым и слабым, да еще в депрессии, черт бы его побрал, а стоило нам отвернуться, как он выпрыгнул в окошко. Говорю тебе, никому нынче нельзя доверять.

– Он нас обдурил.

– Старый козел!

Я вернулась в дом, порылась в ящиках на кухне и быстро нашла ключи. Один подошел к входной двери. Замечательно! Я заперла дом и положила ключи в карман. Мой опыт подсказывал мне, что рано или поздно хозяин вернется домой. А когда Дечуч вернется, то весьма вероятно, что ему захочется покрепче запереться.

Я постучала к Анжеле и спросила, не заметила ли она, часом, Эдди. Но она ответила, что не видела его весь день, так что я дала ей мою визитную карточку и попросила позвонить, если Дечуч объявится.

Мы с Лулой забрались в «Хонду», я завела мотор и тут вспомнила, как выглядели ключи Дечуча. Ключ от дома, ключ от машины и еще третий ключ. Я вытащила связку ключей из сумки и взглянула на них.

– Как ты думаешь, от чего этот третий ключ? – спросила я Лулу.

– Такими ключами закрывают кабинки в спортивных залах, сараи и тому подобное.

– Ты тут сарай видела?

– Не знаю. Как-то не обращала внимания. Ты думаешь, он может прятаться в сарае вместе с газонокосилкой и садовым инструментом?

Я выключила мотор, мы вылезли из машины и вернулись на задний двор.

– Не вижу никакого сарая, – заявила Лула. – Только пара мусорных ящиков и гараж.

Мы еще раз заглянули в полутемный гараж.

– Здесь только машина, – заметила Лула.

Мы обошли гараж вокруг и обнаружили сарайчик.

– Есть, но закрыто, – сказала Лула. – Ему надо было бы быть Гудини, чтобы залезть сюда и запереться снаружи. К тому же здесь еще тот запашок.

Я сунула ключ в замок, он щелкнул и открылся.

– Погоди, – попросила Лула. – Я за то, чтобы оставить сарай закрытым. Я не хочу знать, чем это оттуда так воняет.

Я дернула ручку, дверь распахнулась, и из сарая на нас уставилась Лоретта Риччи. Рот широко открыт, глаза невидящие, пять дыр от пуль в груди. Она сидела на грязном полу, прислонившись спиной к стенке, волосы белые, явные признаки разложения.

– Вот тебе и гладильная доска, – прокомментировала Лула.

Я захлопнула дверь, закрыла ее на замок и отошла подальше. Попыталась сделать несколько глубоких вздохов, убеждала себя, что меня не вырвет.

– Ты была права, – признала я. – Не надо было открывать.

– Ты никогда меня не слушаешь. Теперь смотри, во что мы вляпались. И я знаю, что произойдет дальше. Ты позвонишь в полицию, и мы проторчим в участке целый день. Если бы у тебя хватило ума, ты бы сделала вид, что ничего не видела, и мы бы поехали и купили жареной картошки и кока-колы. Я бы и сейчас не отказалась от жареной картошки и кока-колы.

Я протянула ей ключи от своей машины.

– Поезжай и поешь, но возвращайся через полчаса. Клянусь, если ты меня бросишь, я напущу на тебя полицию.

– Слушай, зря обижаешь. Когда я тебя бросала?

– Ты постоянно меня бросаешь!

– Ха! – сказала Лула.

Я открыла сотовый и позвонила в полицию. Уже через несколько минут я услышала, как подъехала полицейская машина. Карл Констанца и его напарник Большой Пес.

– Когда раздался звонок, я сразу решил, что это ты, – сказал мне Карл. – Ведь уже месяц прошел с той поры, как ты обнаружила последний труп. Самое время напасть на следующий.

– Ну не так уж много трупов я нахожу!

– Эй, – вмешался Большой Пес, – это у тебя бронежилет?

– И новехонький, – добавил Констанца. – Ни одной дырки от пули.

Полицейские Трентона одни из лучших в стране, но их бюджет не сравнить с Беверли-Хиллз. Если вы служите в полиции Трентона, то вам остается надеяться, что бронежилет вам подарит Санта-Клаус, поскольку здесь бронежилеты покупались на разного рода гранты и пожертвования, а не автоматически прилагались к бляхе.

Я сняла с кольца ключ от дома Дечуча и припрятала его в карман. Оставшиеся ключи отдала Констанце.

– Там в сарае Лоретта Риччи. И видок у нее паршивый.

Я не знала Лоретту Риччи лично, только иногда мельком видела. Она жила в Бурге. Вдова. Лет примерно шестьдесят пять. Я несколько раз встречалась с ней в мясной лавке Джиовичинни.

Винни поставил локти на стол и, прищурившись, оглядел нас с Лулой.

– Что это значит – вы потеряли Дечуча?

– Мы не виноваты, – сказала Лула. – Он улизнул.

– Черт возьми, – возмутился Винни. – Где уж мне ждать, что вы поймаете кого-то, кто в состоянии улизнуть.

– Да иди ты, – сказала Лула.

– Ставлю деньги на плюшки, что он в своем общественном клубе, – заявил Винни.

Когда-то в Бурге была тьма общественных клубов. Они были весьма влиятельными, потому что там принимали ставки. Затем штат Джерси сделал азартные игры легальными, и местные букмекеры разорились. Теперь в Бурге остались всего несколько общественных клубов, члены которых проводят время за чтением газет.

– Не думаю, что Дечуч в клубе, – заметила я. – Мы нашли Лоретту Риччи в его сарае, так что полагаю, что в данный момент Эдди летит в Рио.

Делать было нечего, и я поехала домой. Вечерело. Небо затянуло тучами, и начал накрапывать дождь. Лоретта Риччи выбила меня из колеи. Я поставила машину на стоянку, толкнула двойные стеклянные двери и оказалась в небольшом вестибюле, откуда на лифте поднялась на второй этаж.

Я вошла в квартиру и сразу направилась к телефону, на котором мигала красная лампочка.

Первое послание было от Джо Морелли. «Позвони мне». Весьма недружелюбным тоном.

Второе послание прислал мне мой приятель по прозвищу Лунатик. «Эй, дружок, я – Лунатик». И все.

Третье послание было от мамы. «Почему я? – спрашивала она. – Почему именно у меня должна быть дочь, которая находит трупы? В чем я провинилась? Дочка Эмили Бибер никогда не находит мертвецов. И дочь Джоан Малиновски тоже. За что?»

В Бурге новости распространяются быстро.

Четвертое и последнее послание было тоже от мамы. «Я пожарила курицу и сделала ананасовый торт на десерт. Я поставлю еще одну тарелку, на случай, если у тебя нет других планов».

Мама явно делала ставку на торт.

Рекс, мой хомячок, спал в своей банке из-под супа в клетке на кухонном буфете. Я постучала по клетке, чтобы поздороваться, но Рекс не пошевелился. Видно, набегался по своему колесу и теперь отсыпается.

Я подумала, не перезвонить ли Морелли, но отказалась от этой мысли. Наш последний разговор закончился криками. А после общения с миссис Риччи у меня не было сил орать на Морелли.

Я протопала в спальню и плюхнулась на постель, чтобы подумать. Такие размышления часто напоминают дремоту, но намерения были другими. Я уже очень глубоко задумалась, когда зазвонил телефон. Пока я плелась к нему, трубку уже повесили, осталось только послание от Лунатика.