Ирина Хрусталева - Гувернантка в набедренной повязке

Ознакомительный фрагмент

– Я и смотрю… с оптимизмом, – буркнула Карина. – Нога в гипсе, карьера – в мусорном бачке, а машина наверняка на свалке.

– Голова, надеюсь, на месте? – улыбнулся доктор.

Карина покрутила шеей, потрогала затылок, потом лоб и утвердительно кивнула:

– Похоже, на месте еще.

– И это главное, деточка, – удовлетворенно засмеялся Валерий Павлович. – Когда голова на месте, никакие жизненные невзгоды нипочем. Все решаемо, все преодолимо, у вас еще вся жизнь впереди. Да и не только жизнь, – махнул он рукой. – У вас все еще впереди, моя милая, и карьера, и семья, взлеты и падения, радости и разочарования. Все впереди, поверьте мне, старику, на слово. А сейчас, милочка, обязательно нужно покушать, потом процедуры, а потом ставим капельницу – и снова сон. Здоровый, крепкий сон для вас – первое лекарство сейчас.

– Я уже выспалась на десять лет вперед, – нахмурила лобик девушка. – А вот от еды, пожалуй, не откажусь. Надо же, двадцать седьмое число! Как же меня так угораздило? – начала ворчать девушка, вновь вернувшись к своей проблеме, которая волновала ее сейчас даже больше, чем состояние здоровья. – Теперь мою кандидатуру точно снимут с обсуждения, все зависело от того самого бракоразводного процесса, на котором я должна была представлять сторону истца, вернее, истицы, двадцать пятого числа, а сегодня уже двадцать седьмое. Это называется – и осталась я у разбитого корыта, как та старуха у синего моря, – тяжело вздохнула Карина, готовая вот-вот разреветься, как маленькая.

– Да что же это вы так переживаете о своей работе? – всплеснул доктор руками. – Другая бы на вашем месте плясала сейчас от радости, что так все замечательно закончилось и что она осталась жива, а вы расстраиваться вздумали.

– Ага, прямо сейчас и начну плясать от радости, вы мне только костыли покрепче принесите, – сморщила носик Карина. – Валерий Павлович, если бы вы знали, как мне досталось все то, чего я добилась в своей работе на сегодняшний день, вы бы меня поняли. Простите, я правильно назвала ваше имя и отчество? Услышала его от медсестры, но могла и ошибиться, – поинтересовалась она.

– Все правильно, меня зовут Валерий Павлович, я главный врач больницы, – улыбнулся доктор. – А насчет работы я бы не переживал так отчаянно на вашем месте. Как я понял, у вас очень даже серьезный молодой человек. Очень беспокоится о вашем здоровье, поднял всю больницу на ноги, чтобы вам обеспечили здесь достойный уход. Вот и решение всех ваших проблем. Как замуж выйдете, нарожаете наследников, про работу свою сразу же забудете.

– Какой молодой человек? – устало вздохнула Карина, на самом деле уже заранее зная, кого имеет в виду врач.

– Как – какой? – удивился эскулап. – Разве вы не знаете своего жениха?

– Это он вам так сказал? – усмехнулась девушка.

– Да, он представился вашим женихом, оставил здесь свою охрану и приезжает сюда по два раза в день, чтобы посмотреть на вас и узнать о вашем состоянии, – удивленно ответил Валерий Павлович.

– Отлично. Без меня меня женили, называется, – снова вздохнула Карина и вдруг встрепенулась. – Какую еще охрану?

– Ну-у, как это – какую? – протянул доктор, затрудняясь с ответом. – Если честно, то не могу знать, какую, – откровенно признался он и развел руки в стороны. – Я в этом не очень-то хорошо разбираюсь. Я, видите ли, по роду своей деятельности являюсь очень мирным человеком, и иметь дело с охраной мне как-то не приходилось. Могу лишь сказать то, что вижу. Ваш молодой человек посадил здесь, у дверей вашей палаты, двоих ребят внушительных габаритов, с оттопыренными карманами, и они теперь круглосуточно сидят у дверей и охраняют вас. Два раза в сутки меняются, – проинформировал девушку доктор.

– С ума сойти, – ахнула Карина. – Содомский в своем репертуаре! За каким дьяволом мне охрана? Я что, принцесса какая-нибудь, чтобы меня охранять?

– Не могу знать, – пожал Валерий Павлович плечами. – Видно, для него вы действительно принцесса, – улыбнулся он. – Умейте это ценить, деточка. Мне он понравился, очень серьезный молодой человек и достаточно приятный в общении, – поставил свой диагноз эскулап.

– То-то и оно, что очень. Нравиться людям он умеет, этого у него не отнять, – неохотно согласилась Карина. – Только сердцу не прикажешь, дорогой Валерий Павлович. Он мне друг, очень близкий друг, здесь не хочу лукавить, но никак не жених. Во всяком случае, я его в этот ранг пока не производила, он сделал это самостоятельно. А я в ближайшую пятилетку замуж не собираюсь. Мне сначала о карьере подумать стоит, а дальше будет видно.

– За такого красавца – и не хотите замуж? – пискнула из уголочка медсестра и удивленно уставилась на странную пациентку, во всяком случае, в ее понимании странную. Она все время была здесь и слышала разговор между доктором и Кариной.

– С лица воду не пить, моя хорошая. И мужчине совсем необязательно быть красавцем, для него достаточно просто приятной наружности, – ответила ей Карина, ничуть не смутившись, что девушка все слышала.

– Но когда он красив, все-таки лучше, – не сдалась молоденькая медсестричка.

– Для меня главное в мужчине – это сам мужчина, а не его лицо, – усмехнулась Карина.

– Это как? – не поняла девушка.

– Это так! Мужчина может называться мужчиной только тогда, когда он таковым является, – дала разъяснение Карина и прищелкнула язычком.

– Я не понимаю, – развела девушка руками.

– Подрастешь немного, сразу же поймешь, – улыбнулась Карина и посмотрела на доктора. – Я права, Валерий Павлович?

– Вы слишком прагматичны, Карина Эдуардовна, – не согласился пожилой врач. – А прагматики сейчас не в чести, смею заметить.

– Сейчас много кто не в чести, – отмахнулась Карина. – Только я всегда имею свою точку зрения на любой счет и изменять своим принципам не собираюсь. Характер у меня такой, и ничего здесь не попишешь, – развела она руками.

– И все же, кто для вас – настоящий мужчина? По каким критериям вы это определяете? – улыбнулся доктор, заинтересованно глядя на свою пациентку.

– Я считаю, что настоящий мужчина не должен быть сильным только по отношению к слабым. Он должен оставаться мужчиной в любой ситуации, в любое время суток, даже перед силой, намного превосходящей его. И для меня, например, совершенно не важно, богат он или беден. Главное, чтобы он был честен, умен, естественно, имел чувство собственного достоинства настоящего мужчины и гордился этим. А еще он непременно должен быть романтиком. Я, наверное, немного старомодна, а это сейчас не актуально, – усмехнулась Карина. – Я бы с удовольствием пожила в то время, когда были настоящие рыцари, – мечтательно улыбнулась девушка. – Чтобы для кого-то из них я была дамой сердца, ради которой он был готов пожертвовать своей жизнью… по-настоящему. Понимаете? – спросила она у доктора, и глаза ее при этом задорно блеснули.

– Да вы мечтательница и философ к тому же, – улыбнулся доктор. – Странно это видеть в современной девушке. Для теперешних дам главное, чтобы мужчина был богат и смог обеспечить ей беззаботную жизнь, остальное не очень-то и волнует. С такой философией, как ваша, я встречал женщину… только однажды, – задумчиво проговорил Валерий Павлович и мечтательно прикрыл глаза.

Видно, память унесла его в далекое прошлое, где существовала та самая женщина.

– А кто она? – с интересом спросила Карина.

– Мы вместе учились в медицинском институте, а потом она вышла замуж и уехала в другой город с мужем-офицером, – с улыбкой ответил Валерий Павлович. – Видно, офицер и оказался для нее тем самым настоящим рыцарем.

– Вы любили ее?

– Да, очень любил, но струсил и не смог признаться ей в этом. Она всегда считала меня своим другом и даже не замечала, что я начинал заикаться и все ронять из рук в ее присутствии. Как ни печально это признавать, но она почему-то не увидела во мне настоящего мужчины, своего рыцаря, и всегда считала «ботаником», который неизменно ходил с книгами под мышкой. Печально, очень печально, – с тоской проговорил доктор и тяжело вздохнул. – Но я все равно вспоминаю Тамарочку с благодарностью. Можно сказать, что только благодаря ей я защитил докторскую диссертацию. Хотел, знаете ли, добиться в жизни таких высот, чтобы приехать к ней однажды и сказать: «Вот видишь, дорогая Тома, кем я стал в этой жизни, а ты даже не замечала, как я любил тебя».

– А вы с ней так и не встречались с тех пор? – спросила Карина.

– Первое время мы переписывались, ведь она считала меня своим другом, а не воздыхателем. А потом… потом у нее родились дети, сразу двое, и семейные заботы затянули ее так, что уже некогда было даже на мои письма отвечать. Потом они переехали с мужем в другой город, потом еще раз – он же военный, и в конечном результате я потерял ее местонахождение окончательно. Через некоторое время и я женился на очень хорошей и доброй женщине, вот так все и закончилось. Но могу признаться откровенно, что я до сих пор вспоминаю Томочку с нежностью, как самую прекрасную девушку в мире, – печально вздохнул доктор. – Какой странный разговор у нас с вами, Карина Эдуардовна! – опомнился вдруг Валерий Павлович. – Вы меня что, загипнотизировали, проказница? – погрозил он девушке пальцем и добродушно засмеялся. – А я, старый пень, и разоткровенничался с вами.