Дороти Кэннелл - Свистопляска с Харриет

– Не могу, – быстро сказала я. – Зашла только для того, чтобы отдать блюдо и пожелать вам удачной премьеры.

– Так жаль, что вы и ваш прекрасный муж не принимаете участия в спектакле.

– Да-да, жаль, очень жаль, – солгала я. Как ни прискорбно, по части актёрских способностей у меня большие проблемы.

– Вы не могли бы отложить отъезд на неделю-другую?

– Боюсь, что нет.

– Ваш кузен Фредди, наверное, будет разочарован, но всё равно очень любезно с вашей стороны одолжить такую прекрасную вещицу. – Жена викария, она же измученный режиссёр, пристроила моё серебряное подношение на столе, стоявшем посреди зала. – Но раз уж вы здесь, может, останетесь хотя бы на пять минуток? Даже аудитория из одного человека оказывает одушевляющее влияние на актёров.

К счастью, мне не пришлось отвечать, так как со сцены донёсся голос:

– Если вы готовы, миссис Эмблфорт, то я тоже. – И леди Гризуолд выплыла на сцену из-за кулис, точнее, из каморки, где обитали швабры, щётки и допотопный пылесос.

Мне с трудом верилось, что её светлость существует в том же мире, что и эта домашняя утварь. Ей было около тридцати пяти лет, и она обладала классически красивыми чертами лица, тёмными волосами и каким-то неуловимых благородством. А фигура была такая, что большинство мужчин охотно пали бы замертво к её ногам, даже не утруждая леди необходимостью в них стрелять. Интересно, мой драгоценный кузен Фредди и её целует во время спектакля? А если да, помнит ли он о том, что в реальной жизни она замужем за лордом?

Кэтлин Эмблфорт упорхнула от меня, на ходу бормоча слова благодарности за блюдо и выражая надежду, что мы с мужем хорошо отдохнём. Пора было уходить, но мне вдруг и в самом деле стало жаль, что не могу остаться и посмотреть выступление леди Гризуолд в главной роли. До сих пор я видела её светлость всего несколько раз и даже не рассчитывала на более близкое знакомство. А потому несказанно удивилась, когда она позвонила и спросила, не возьмусь ли я кое-что переделать в Старом Аббатстве. Спустя неделю я высказала ей свои соображения, но особых надежд не питала. Однако её светлость сама связалась со мной и сообщила, что мои идеи ей очень понравились и что она предпочла меня лондонским оформителям. Когда первая эйфория прошла, я поняла, что мне надо бы получше узнать свою великосветскую клиентку. Качество работы в решающей степени зависит от твоего понимания клиента. И вот теперь, выходя из церковного зала, я услышала, как её светлость произносит на сцене гортанным шёпотом, от которого, казалось, в помещении померк свет:

– В моей жизни почему-то всегда так забавно получается, что если кто-то не исполняет в точности мои желания, он в конечном счёте оказывается мёртвым.

Медленно повернувшись, я увидела, что она обращается к Венере, которая, исполняя роль горничной, присела в дрожащем книксене и, пятясь, скрылась за кулисами. Я поёжилась и быстро вышла на улицу, в сгущающиеся сумерки, говоря себе, что дурные предчувствия вызваны чушью, которую несла цыганка.

Вскоре я уже тормозила у ворот нашего дома, открытых со стороны Скалистой дороги. Мерлин-корт был построен на рубеже столетий по прихоти некоего дальнего родственника по линии моей матери. Каким же, наверное, замечательным человеком был этот Юстас Грантэм, думала я незнамо в какой раз, проезжая мимо строения, которое когда-то служило домиком сторожа, а ныне стало логовом моего кузена Фредди. Мерлин-корт – воплощённый в жизнь сказочный замок с башенками, рвом с водой и даже миниатюрной опускной решёткой. К тому времени, когда я впервые попала сюда в детстве, дом успел прийти в плачевное состояние. Но когда явился мой прекрасный принц (хотя и не на белом коне), мы переехали в Мерлин-корт и энергично принялись удалять разрушительные следы времени. Нам так повезло, Бену и мне, с нашим обожаемыми здоровыми детишками и с этим чудесным домом, в котором мы их воспитывали. Если бы мне, чтобы не сглазить, велели всю оставшуюся жизнь ходить со скрещёнными пальцами, я бы с удовольствием так и поступила. Но это не значит, что я подвержена предрассудкам. Вовсе нет. И в доказательство свободомыслия я принялась мечтать о своём первом обеде во Франции. С чего лучше начать, с мусса из спаржи или супа из омаров? А может, с того и другого?

И лишь загнав машину в старую конюшню, которую мы использовали как гараж, я заметила во внутреннем дворике ещё один автомобиль, древний обшарпанный драндулет. Может, этот реликт принадлежит преподобному Дунстану Эмблфорту? Он обещал нанести нам визит, а его жена со смехом предупредила нас, чтобы не особенно удивлялись, если он заявится посреди ночи. Судя по всему, наш новый викарий был воплощением классического типа рассеянного священника. Да и чего ждать от человека, который сутки напролёт корпит над рукописью одиннадцатого тома «Жизни святого Этельворта». Но сейчас викарий появился, по моему разумению, в самый подходящий час.

Проходя по мостику надо рвом, я почувствовала, как моё настроение быстро улучшается. Несомненно, визит духовного лица компенсирует неприятные пророчества цыганки. Будучи приверженцем Высокой церкви, викарий даже может предложить пройти на конюшню и окропить машину святой водой, так, на всякий случай. Я уже начала подниматься по каменным ступеням, когда входная дверь отворилась и на крыльцо вышел Бен. Мой ненаглядный из тех счастливцев, кто хорошо выглядит при любом освещении, но фиолетовые тени, отбрасываемые сумеречным светом, отточили его лицо до совершенства, а с линией подбородка сотворили просто чудеса. Даже в мятых вельветовых штанах и драном тёмно-синем свитере он заставлял замирать моё сердце.

– Элли, – сказал Бен, ероша тонкими смуглыми пальцами чёрные кудри, – у нас гость.

– Знаю.

Я оглянулась на чужую машину, и ветер взлохматил мне волосы.

– Мужчина.

– Догадываюсь.

Как уже неоднократно бывало, я поразилась, что в сине-зелёных глазах моего мужа мелькают золотистые огоньки.

– Но это не просто мужчина, Элли.

– Ты прав как никогда.

Я поняла, к чему он клонит. Преподобный Эмблфорт, будучи нашим новым священником и наивысшим авторитетом по святому Этельворту, заслуживал того, чтобы в его первое посещение Мерлин-корта мистер и миссис Хаскелл приняли его вместе.

– Прости, что задержалась, милый. Когда я спросила о дорожных чеках, этот свинья кассир повёл себя так, словно у выхода меня поджидает машина с сообщниками. Он вызвал управляющего, который начал с апломбом твердить, что на нашем счету перерасход в тысячу фунтов. Оказалось, что он неправильно надел бифокальные очки и принял плюс за минус. Правда, к тому времени, когда он это признал, я была готова огреть его сумочкой.

– Наш гость в гостиной.

Бен взял меня за руку и провёл в холл.

– Надеюсь, ты угостил его чаем.

– Разумеется, а в придачу ещё и приличным куском шоколадного торта. – Муж притянул меня к себе и поцеловал в щёку. – В конце концов, любимая, к нам не каждый день является, словно из небытия, твой давно пропавший отец.

Глава вторая

Когда мы с Беном поселились в Мерлин-корте, освещение холла состояло из тусклых газовых ламп, которые придавали призрачное выражение изъеденным молью лисьим мордам, скалившимся со стен. Витражное стекло в окне на лестничной площадке заросло паутиной. Дом был пропитан запахом затхлости, а плинтусы изъедены мышиными норами. Не удивительно, что комплекты рыцарских доспехов по обе стороны от входной двери выглядели так, словно с ужасом ждали, какое ещё несчастье обрушится на эту обитель.

Ныне лисьи головы исчезли – их давным-давно отправили на благотворительный базар, но продать не удалось даже после того, как цена снизила до шиллинга за штуку. Теперь в доме стоял слабый, но вдохновляющий запах политуры. На трёхногом столе напротив лестницы красовалась медная ваза с осенними листьями, а холод каменных плит был надёжно изолирован турецким ковром.

– Может, он плод моего воображения? – прошептала я, оглядывая холл.

– Твой отец?

Я нервно кивнула, прижимая руки к лилово-твидовой груди.

– Если и так, то это довольно крупный плод. – Бен умудрился сохранить весёлый вид, что вряд ли далось ему легко, поскольку ещё сегодня утром мой ненаглядный супруг, несмотря на свою любовь к деткам, заключил меня в объятия, едва они уехали, и провозгласил: «Наконец одни!»

– Что ты имеешь в виду под словом «крупный»? – вопросила я.

– Ну… дородный. Что весьма неплохо. Было бы гораздо хуже, если бы мой тесть выглядел измождённым и оголодавшим побирушкой.

– Но пап всегда был довольно худощав.

– А ты когда-нибудь видела его сбоку?

– Сейчас не время для шуток! – рявкнула я, хотя поклялась не повышать голос во время нашего благословенного отдыха. – Меня просто интересует, действительно ли это мой отец. С учётом предсказания цыганки совпадение слишком уж невероятное.