Красота требует средств - Балычева Галина

Мне удалось перекинуть одну ногу через луку седла, но что нужно было делать дальше, я не знала. Самостоятельное спрыгивание с лошади да еще к тому с дамского седла — дело непростое. Раньше-то дам с лошадей кавалеры снимали.

А поскольку единственный имеющийся в наличии кавалер суетился сейчас возле сомлевшей Ленки и ему было вовсе не до меня, то у меня не оставалось другого выхода, как самостоятельно спрыгнуть на землю. Что, собственно, я и сделала.

Правда, прыгнуть-то я прыгнула, но до земли не долетела, а, зацепившись подолом за луку седла, повисла на боку у лошади, как тряпичная кукла.

— Помогите! — заорала я. — Я сейчас упаду!

Да уж лучше бы я упала. Так по крайней мере сразу же закончились бы мои муки.

Но ткань моего охотничьего платья оказалась настолько прочной, что крепко держала меня на привязи. К тому же от моего истошного вопля лошадь моя испугалась и шарахнулась в сторону. Я же при этом по-прежнему болталась у нее на боку, как какая-нибудь поклажа.

«Господи, — подумала я, — если я сейчас же не упаду, то потом уже будет поздно. Потом лошадь меня просто затопчет».

К тому же висеть привязанной к седлу было очень неудобно и больно. И без того тугой корсет теперь окончательно пережал мои бедные ребра, и я, так же, как и Ленка, тоже начала терять сознание.

Очнулась я в незнакомом месте на земле, а рядом со мной суетился Макс. Он судорожно шарил руками по моему телу, пытаясь расстегнуть корсет. Но, к счастью, я вовремя пришла в себя.

— Ах, негодяй! — воскликнула я, увидев поползновения Макса, и тут же залепила ему увесистую пощечину. — Все-таки воспользовался ситуацией!

Я оттолкнула Макса в сторону и попыталась быстро подняться на ноги. Однако, не имея привычки передвигаться в таких сложных туалетах, я тут же запуталась в подоле длинной юбки и снова повалилась на землю.

Макс стоял надо мной, потирая щеку, и наблюдал за моими телодвижениями.

— Марианна, ты дура, — констатировал он и, ухватив меня за талию, одним рывком поднял с земли и поставил на ноги. — Никто не собирался тебя раздевать. Просто я хотел расстегнуть твой идиотский корсет. Вы же, бабы, ради красоты на тот свет готовы пойти, прости господи.

Макс шлепнул ладонью по моему бронебойному корсету, и тот ответил ему глухим стуком.

— Тьфу! — плюнул он и, покачав головой, добавил: — Между прочим, ты могла бы поблагодарить меня за спасение. Если бы я вовремя не заметил, как ты трепыхаешься, привьюченная к седлу, то еще неизвестно, куда бы тебя твоя лошадь завезла.

— Благодарю, — процедила я. — Но если ты хочешь, чтобы я была тебе благодарна по-настоящему, очень тебя прошу, уведи ты эту лошадь куда-нибудь от меня подальше. А я потом скажу, что она от меня сбежала. Хорошо?

Макс согласно кивнул.

— Хорошо, только уточни, как ты будешь благодарна по-настоящему?

— Шантажист! — Я злобно сверкнула на него глазами. — Хорошо, можешь оставить лошадь в покое. Я от нее и сама могу убежать.

И не откладывая дела в долгий ящик, я что есть мочи рванула вперед. Я бежала по лесу, не разбирая дороги, хотя что меня так гнало от Максима Белопольского, я и сама не знала. Чего бы мне было его бояться?

Впрочем, боялась я скорее всего не его, а себя. Потому что это только на словах выходило, что будто бы я его совсем уже не люблю и даже ненавижу. А на самом-то деле получалось, что не так-то уж я его и ненавижу. А если сейчас же не убегу куда-нибудь подальше, то может оказаться, что очень еще даже люблю.

Короче, в связи со всем вышеизложенным бежала я, не разбирая дороги, и, разумеется, периодически падала и падала главным образом из-за своей длинной юбки. Несмотря на то, что во время бега я предусмотрительно поддерживала ее двумя руками, она то и дело выскальзывала у меня из рук, и я на нее наступала.

Иногда я падала и не из-за юбки, а просто потому, что спотыкалась о корни вековых деревьев, которые, как змеи, извивались у меня под ногами.

Короче, когда я добежала наконец до опушки леса, вид у меня был настолько помятый, что ни у кого уже не могло возникнуть сомнений в том, что моя лошадь не только от меня сбежала, но перед этим еще меня и сбросила. Впрочем, это было недалеко от истины.

— Марьяшка! — до меня донесся чей-то придушенный голос.

Я оглянулась, но никого не увидела. В обозримой дали мельтешили какие-то всадники и всадницы, но вряд ли это были мои знакомые.

— Марьяшка! — снова донесся голос.

Я завертела головой и разглядела в кустах огненно-рыжие волосы своей подруги. Сегодня к своим собственным волосам Ленка приколола сверху сильно взбитый шиньон, а по бокам над ушами прицепила локоны. Она была уверена, что с этой прической сильно походит на мадам Помпадур, которая, к слову сказать, никогда не была рыжей.

Ленка делала мне из кустов какие-то непонятные знаки.

— Иди сюда, — снова придушенным голосом позвала она. — Скорее.

Я быстро перебежала к Ленкиным кустам.

— Что? — тоже почти шепотом спросила я. — Что ты здесь делаешь? То есть я хотела сказать, как ты себя чувствуешь? Ты же, кажется, сознание потеряла?

Ленка отмахнулась.

— Какая разница, как я себя чувствую? Ты-то как? Он в тебя не попал?

— Кто?

— Ну как кто? Тот, кто стрелял.

Со всеми этими скачками, связанными с Максом, я как-то даже забыла, что в меня чуть было не попал какой-то нерадивый стрелок.

Я машинально ощупала грудь и плечи, как будто без этого не чувствовала, ранена я или нет, потрогала коленки и, ощутив сильную боль, быстро подняла подол.

Вот коленки мои действительно здорово пострадали. Правда, это было не от выстрела, а от многочисленных падений во время бега. Я опустила перепачканный подол платья и вздохнула.

— Вроде бы нет. Никаких отверстий больше не наблюдается. Но что мы теперь в прокате скажем? Как объяснить, почему у меня дырка на шляпе и платье все изуродовано?

Я провела рукой по голове и вдруг обнаружила, что никакой шляпы у меня на голове нет.

— Вот это да! — ахнула я. — Ко всему прочему, я, кажется, ее еще и потеряла.

— Да оставь ты в покое свою шляпу, — зашипела на меня Ленка. — Ты что не поняла, что это в меня стреляли?

Я вытаращила на Ленку глаза.

— Что значит в тебя стреляли?

До меня не сразу дошло, о чем шла речь.

— Ну стреляли в меня, а попали случайно в тебя. И даже не в тебя, а в твою шляпу. Просто нам повезло.

До меня, кажется, начало доходить, о чем говорила Ленка.

— Да, свезло, так уж свезло, — ошарашенно произнесла я. — Нечего сказать.

И если мне и дальше так будет везти, то не исключен такой вариант, что дело вообще может закончиться плохо. В том смысле, что если кто-то действительно вознамерился убить Ленку, то близкое общение с ней в настоящее время явно становится небезопасным.

Хорошо, что пуля прошла достаточно высоко. А если бы у убийцы дрогнула рука, и она пролетела бы чуть ниже? От неприятных мыслей меня даже всю передернуло.

Мимо нас неспешным шагом проехали на лошадях Макс и его девица. Наконец-то она объявилась на горизонте, и теперь с ее появлением я могла почувствовать себя несколько спокойнее. Думаю, что в ее присутствии Макс уже не будет так настойчиво искать со мной уединенных встреч. Не сволочь же он в конце концов.

Однако, несмотря на присутствие девицы, Макс все-таки притормозил возле нас с Ленкой и, галантно приподняв над головой шляпу, вежливо осведомился, не переломала ли я себе все ноги, когда, как ненормальная, бежала из леса. Именно так и сказал: «...как ненормальная...»

— Не переломала, — не менее вежливо процедила я. — Не беспокойтесь.

— Ага, — сказал Макс, — очень хорошо, — и, нацепив на голову шляпу и ухмыльнувшись, тронулся вслед за своей подружкой.

Ленка проводила парочку заинтересованным взглядом.

— Это что, твой бывший любовник? — опытным взглядом определила она.

Я на всякий случай отрицательно замотала головой.