Барбара Маккафферти - Взъерошенные перья

– Мне не хочется об этом говорить, но я считаю…

Я выпрямился. Приходясь мне почти родственником, Верджил, по-видимому, был бы не прочь возложить на меня ответственность за волну преступности, и тем не менее кое о чем он все же боялся мне сказать. Что ж, и на том спасибо.

Верджил откашлялся.

– Когда я вчера разговаривал с Руби, – сказал он, уткнувшись взглядом в пол, – она сообщила, что уехала отсюда примерно в четверть пятого. Иными словами, у нее имелось достаточно времени, чтобы сходить на почту. – Тяжело вздохнув, он с минуту он изучал свои ботинки, после чего добавил: – Знаешь, нужно совсем немного времени, чтобы вырезать из газеты два слова.

В словах шерифа имелся смысл.

Я кивнул, физически ощущая, как безысходность Верджила захлестывает и меня. Обстоятельства складывались для Руби не лучшим образом.

Может, этот стареющий херувим действительно решился на убийство?

– Это всего лишь предположение, – добавил он страдающим шепотом и, медленно переставляя ноги, поплелся к выходу.

Передавать Присцилле слова шерифа я не собирался. Ей и без того хватало волнений.

Письмо, полученное от возможного убийцы, явно выбило Присс из колеи. Она все еще выглядела бледной, когда ровно в одиннадцать часов в вестибюль вплыл Элтон Габбард.

Хорошо, что мне пару раз довелось встретить этого человека на улице, а то моя челюсть самым неприличным образом отвисла бы при его появлении. Просто не верится, что это странное существо слывет в Пиджин-Форке цветом местной адвокатуры.

При крошечном росте и чудовищном весе он походил на бочку, которую какой-то шутник нарядил в изысканный темно-синий костюм-тройку. Черные волосы, седеющие на висках, могли бы сгладить впечатление, если бы не завивались игривыми кудельками. Элтон Габбард походил не просто на бочку в изысканном костюме-тройке, а на бочку в изысканном костюме-тройке, на которую еще напялили африканский парик.

Глядя на Габбарда, нельзя не прийти в недоумение: как этот человек умудряется производить в суде внушительное впечатление?

– Я к мисс Присцилле Вандеверт, – провозгласил Габбард, вытаскивая из нагрудного кармана небесно-голубой платок. Голос его гулким эхом прокатился под потолком вестибюля.

Не поверите, но у Элтона Габбарда был голос радиособлазнителя. Если бы вы услышали этот голос, не видя его обладателя, то могли бы запросто решить, что говорит двухметровый гигант с наружностью Шона Коннери.

Джолин, как водится, побледнела, потом густо покраснела, но сумела взять себя в руки настолько, чтобы по внутренней связи сообщить Присс о прибытии адвоката. Через несколько минут все трое – Присс, Габбард и я – сидели в кабинете Присциллы.

Присс расположилась за своим столом, а мы с Габбардом – рядышком на двух серых металлических стульях. Адвокат казался до крайности раздраженным. Поначалу я решил – причина в том, что Присс не предложила ему сесть за стол, но, как выяснилось, Габбард был взбешен тем, что Присс позвала меня.

По-видимому, то, о чем Габбард собирался говорить, он считал частным семейным делом. Я понял это в тот самый миг, когда адвокат сказал:

– То, о чем я собираюсь говорить, является частным семейным делом. – И посмотрел на меня, как на таракана.

Присс нахмурилась, бросив на Габбарда далеко не радушный взгляд, и довольно сухо заявила:

– Я хочу, чтобы Хаскелл присутствовал. Он мой друг.

Трудно было удержаться, чтобы глупейшим образом не вытаращиться на нее. Она и в самом деле считает меня своим другом? Приятно слышать.

По-видимому, Габбард испытывал совсем иные чувства, иначе глянул бы на меня не так хмуро.

– Как пожелаете, – процедил он и без паузы испустил осуждающий вздох.

Верджил наверняка бы позавидовал подобной сноровке. Присс не обратила внимания на трюк адвоката и принялась объяснять, в чем состоит сложность положения Руби.

Брови Габбарда поползли вверх.

– Руби?! – переспросил он. – Власти и в самом деле думают, что Руби…

Он не закончил фразы, но в этом и не было необходимости. Присцилла молча кивнула.

– Да это же абсурд! – проухал Габбард. Словно кто-то вдруг крутанул ручку громкости на радиоприемнике. – Как можно подозревать Руби?!

Однако после того как Присс рассказала о событиях вчерашнего дня, Габбард уже не выглядел столь убежденным. Присцилла поведала ему практически обо всем – и о том, что, по словам Инес, Руби была последней, кто вчера видел Джейкоба, и о том, что Руби не скрывала своей ярости по поводу решения Джейкоба вверить компанию заботам Р.Л. Упоминать о недавнем разводе нужды не было – Габбард прекрасно знал, что Джейкоб бросил Руби ради прелестей Уилладетты. На протяжении всей речи Присс адвокат похлопывал пухлым указательным пальцем по двойному подбородку. Присс не упомянула лишь об одном: что Руби любовно именовала покойного бессовестной скотиной.

– Бог мой, – сказал Габбард.

На этот раз его голос звучал почти по-человечески. Он с минуту теребил складки подбородка, потом заговорил:

– Вы, конечно, понимаете, что я, как правило, не берусь за уголовные дела. – Слово «уголовные» было произнесено с явным отвращением. – Но в данном случае, разумеется, сделаю исключение. Из давнего дружеского расположения к семье Вандевертов.

Сказано это был так, словно он по меньшей мере приносил в жертву право первородства. Правда, адвокат забыл упомянуть о том, что если не сделает исключения, то внушительные гонорары, которые ежегодно выплачивают ему Вандеверты, канут в прошлое.

– Насколько я понимаю, Присцилла, – продолжал Габбард, – вы хотите, чтобы это дело было улажено самым наилучшим образом.

Видимо, Элтон из тех людей, что полагают, будто отходы их организмов являются душистым продуктом, радующим глаз и обоняние.

Габбард переводил взгляд с Присс на меня, словно ожидая аплодисментов. Лично я никогда в жизни не испытывал меньшего желания аплодировать. Присцилла выглядела невозмутимой, как айсберг.

Не получив ожидаемой благодарности, адвокат решил продолжить. Он прокашлялся и заухал:

– Полагаю, для вас не секрет, что я сегодня должен был встретиться с Джейкобом для подписания нового завещания. И для передачи Р.Л. значительной доли акций. Тем самым Вандеверт-младший получил бы полный контроль над птицефабрикой.

Быстрый озабоченный взгляд, брошенный на Присциллу, давал понять: адвокату известно, что он касается деликатной темы.

Присс лишь покосилась на него, лицо ее не дрогнуло.

– Кроме того, согласно новому завещанию значительная доля состояния Джейкоба должна была перейти к его… э-э… нынешней жене.

На скулах Присс выступили желваки, но больше она никак не отреагировала на это известие. То ли с недавних пор научилась сдерживать свой темперамент, то ли все это не было для нее новостью. Помня о вчерашнем отсутствии самообладания у Присс, я склонялся ко второму варианту.

Габбард уткнулся глазами в свои слоновьи колени.

– Ваш отец считал, что он должен в первую очередь… э-э… хранить верность своей нынешней супруге.

Иными словами, Джейкоб отнюдь не испытывал мук совести из-за того, что бросил Руби ради несравненной Уилладетты.

И тут мне пришла в голову еще одна мысль. Если бы Джейкоб пожил подольше, то в один прекрасный день он вовсе вычеркнул бы Руби из своего завещания. Не сомневаюсь, что согласно первому завещанию Руби перепадало немалое состояние. И это завещание оставалось в силе, поскольку Джейкоб приказал долго жить. То ли улыбчивой Руби неслыханно повезло, то ли это чей-то тщательно продуманный план.

Я беспокойно заерзал на стуле. Деваться было некуда: у Руби появлялся еще один мотив. Видимо, не нужно быть детективом, чтобы это понять. Габбард снова прокашлялся и помассировал свои подбородки.

– Разумеется, наличие мотива не обязательно влечет за собой обвинение в преступлении. Но все же позвоните мне, как только вашу мать… э-э… вызовут на допрос.

Я был поражен деликатностью юридического светила.

Решив, что его миссия на сегодня завершена, светило поднялось и величественно протянуло Присс руку.

Присцилла молча пожала пальцы-сосиски.

Габбард помешкал и сунул сосиски мне, но было ясно, что он делает это исключительно из уважения к Присс – нельзя же обижать одного из ее «лучших друзей». Ладонь адвоката напоминала кусок сырой печенки. Только печенка, наверное, была бы немного теплее.

Как только Габбард удалился, я решил взять быка за рога и прямо сейчас выяснить, что именно знала Присс о завещании отца.

– Наверное, для тебя не было новостью, что Джейкоб в своем новом завещании большую часть собирался отписать Уилладетте?

Вид у Присциллы был потрясенный – видимо, только после слов Габбарда она осознала, что грозит ее матери. Но когда я заговорил, в ее взгляде вдруг появилась настороженность.

– Вообще-то да. Два дня назад папа говорил о завещании со мной и Р.Л.