Дамочка с гарантией - Татьяна Игоревна Луганцева

это же великолепно! Это просто замечательно! Лучшего зятя и представить нельзя. Кстати, помнишь, что твоя мать всегда говорила? Что Ева похожа на Мартина. Что, дескать, так бывает, если женщина кого-то сильно любит, то ребенок рождается похожим на этого мужчину, даже если он и не отец. Бред, конечно! Ну, а если Ева от Мартина, так все становится на свои места, — удовлетворенно заметил Иван Демидович и накинулся на десерт.

— А каким образом они сделали генетический анализ? Отец Евы, как известно, убит, я согласия не давала. Мама тоже хороша: оставила моих девочек с Ричардом, а это значит, с его милой женой Людмилой. Почему они позволили дотрагиваться до Евы, почему не позвонили мне?! Как так-то?!

— Ну, это ты потом разберешься с ними. В редких случаях, наверное, эту экспертизу можно делать без согласия родителей и опекунов. Ну, а потом, следствие могло надавить на благочестивую чету, те и растерялись. Новость-то радостная! Давай выпьем за это!

Яна вяло чокнулась с отцом фужером с шампанским.

— Мартин точно этого не знал, иначе бы он сразу же примчался. Он не из тех мужчин, которые бросают своего ребенка, — сказала Яна. — А сейчас следователи думают, что эта информация дает ему какой-то мотив. Они с ума сошли!

— Ничего, прорвемся. О! Вот и мяско! Спасибо, дорогая. Сочное, нежное. Ты не хочешь, Яна? Выглядишь квело как-то. Хорошее питание — это залог хорошего иммунитета и хорошего настроения. Сильно худые люди всегда злые.

— Еще один из предрассудков. Я не могу спокойно себя чувствовать, пока Мартин в тюрьме.

— Я тоже не люблю сидеть без дела. Поэтому сейчас мы подкрепимся и поедем в больницу навестить нашего друга Витольда. А то прилетели вместе и забыли про него. Как-то нехорошо.

— Точно! Спасибо, Иван! Я не очень хороший друг, да и жена, да и мать тоже, — сокрушенно признала Яна.

— Стоп! Прямо сейчас и поедем, только завернем всю эту поляну с собой, и водочку я возьму, хоть в пластиковую бутылку пусть перельют. Ты рассчитайся здесь, а я подгоню транспорт. Я тут, пока бомжом послонялся, успел перетереть кое с кем.

— Тебе и пяти минут хватит, чтобы подружиться, — согласилась Яна.

— Коммуникативность — мой конек! — сказал Иван Демидович и покинул веранду кафе.

Яна расплатилась, взяла пакет с едой и вышла вслед за Иваном. Каково же было ее удивление, когда она увидела Ивана Демидовича в карете, стилизованной под старину, в упряжке с гнедой лошадью и кучером в сюртуке с золотыми пуговицами. Сам Иван сидел в карете, развалившись и положив руку на бархатную спинку сидения, обозначая Яне место, куда она должна сесть.

— Присоединяйся! — сказал он ей.

— Ты серьезно? Мы поедем на этом?

— Удивил? То, что надо, детка! Романтика! Садись, зато необычно и на свежем воздухе, — уговорил дочь Иван Демидович.

Яна в воздушном ярко-малиновом платье впорхнула в карету, и кучер, представившись Михаилом, сказал:

— Но! И…

Вместо романтической прогулки Яна попала в абсолютный ад. Ехать до города было не то чтобы далеко, но и не близко. Дорога проходила по горной местности с крутыми поворотами, резкими спусками и подъемами, отвесными склонами, откуда на путников смотрели пропасть и бездна. Машины одна за другой обгоняли их странную повозку и многие слали им ругательства, суть которых сводилась к следующему: кататься на лошади надо в центре города по кругу в пешеходной зоне, а не плестись по опасной трассе в горах. Смотреть по сторонам вообще было страшно. С одной стороны — насыпь с непроходимым буреломом из деревьев и кустарников, с другой — обрыв и узкая дорога.

Яна вспомнила, как на приличной скорости она мчалась с Мартином на мотоцикле по примерно такой же дороге, и тогда ей впервые не было страшно. В отличие от сегодняшнего дня. Сейчас ей было почти так же страшно, как в самолете в момент крушения. Лошадь еле шла.

Каждая обгоняющая или вылетающая из-за резкого поворота навстречу машина создавала аварийную ситуацию. Лошадь, по всей видимости, была старая, она и сама могла оступиться и сорваться в обрыв в любую секунду. Или испугаться резко появляющейся машины с ревущим мотором, дернуться в сторону и упасть в пропасть… Яна просто видела, как животина каждый раз вздрагивает всем корпусом, а вместе с ней от ужаса вздрагивала и сама пассажирка. Такая вот возникла между Яной и лошадью кармическая связь.

Двигались они в этой карете крайне медленно. То есть весьма сомнительное удовольствие от поездки грозило растянуться по времени и вытрясти всю душу. Кучер Михаил только подливал масла в огонь, приговаривая:

— Ничего-ничего… прорвемся, то есть доедем как-нибудь. Зря. Зря я, конечно, согласился. Но ваши несанкционированные десять тысяч сделали свое дело. Дней десять можно жить припеваючи. Люсе тоже на корм хватит. Она — опытная лошадь, она справится. Должна справиться, она же в цирке всю жизнь работала, а там — и нагрузка, и шум, и гам. Все выдержит. Да и списали ее, когда она уже оглохла и почти ослепла. Так что Люсеньку не должны волновать все эти гудки и мигания фар. Ну вот что ты гудишь, идиот?! Что гудишь? Я что, взлететь должен, чтобы уступить тебе дорогу? Только бедное и старое животное пугаете! — качал головой Михаил.

От исходящего от кучера запаха Яна с тревогой поняла, что мужик слегка подшофе. Возможно, именно этим способом и состоялось знаменательное знакомство с Иваном Демидовичем. Яна переглянулась со слегка побледневшим Иваном. Он уже опустошил пакет с едой из ресторана и теперь допивал водку из пластиковой бутылки, правда, храбрости у него в глазах не появлялось.

— Веришь… так страшно, что все выпитое впустую уходит, как в сухую землю, — сказал он Цветковой.

— Верю, — кивнула она, сглатывая в очередной раз попавшую и в лицо, и в нос, и в рот порцию дорожной пыли. — Кхе-кхе-кхе…

— Хочешь? — протянул он ей водку.

— Нет, меня так растрясло, что сейчас вырвет.

— Тогда я… мне так легче сейчас, — ответил Иван.

— Да, насколько я тебя знаю, тебе так по жизни легче, — ответила Цветкова.

Карета, наехав колесом на камень, в очередной раз накренилась на крутом вираже.

Яна вскрикнула:

— Иван, может, мы лучше пешком пойдем?

— Да не говорите вы глупостей! — тут же откликнулся Михаил. — Куда же вы нас с Люсенькой хотите кинуть? Тем более, что кобылке-то здесь все равно не развернуться назад.

— Если сорвемся вниз, то прыгай, — сказал Иван Демидович Яне.

— Для чего? — огрызнулась она. — Там уж поздно будет прыгать! Чтобы лететь параллельно всем вниз?

— Девушка, хватит нагонять тоску! Ваш мужчина сделал