Дело одинокой канарейки - Дельвиг Полина Александровна

– Обрати внимание: в твоей фразе прозвучали слова «сказал» и «подтвердила», что означает, что это не очевидный факт, а субъективное мнение двух различных людей.

– Ну и что? А если они оба говорят об одном и том же?

– Во-первых, они, вполне вероятно, говорили о разных вещах, а во-вторых, они могли лгать, заблуждаться, то есть не сообщать тебе истинного факта.

– Что тогда, по-твоему, истинный факт?

– Факт – это то, что не зависит от твоей логики, воли или сознания...

– Гегель, – раздраженно провозгласила Даша, подумала и добавила:

– Карла Марла.

Петрова отмахнулась.

– И тем не менее. Отталкиваться мы можем только от этого. Отсюда и возникает наш главный вопрос...

– Где Кока закопал найденный клад? – радостно докончила фразу Даша.

Петрова озадаченно посмотрела на нее, словно не понимая, как такая идея может прийти разумному человеку в голову.

– Да нет, конечно! Главный вопрос, вопрос, на который нужно прежде всего искать ответ: зачем Макеев пришел в банк?

Даша растерянно захлопала глазами.

– Какая нам разница, зачем он туда пришел? Деньги на билет снять!

– Кока не жил в Чехии, и вряд ли у него был счет в местном банке...

– Ну хорошо, поменять сто долларов на билет.

– За это не убивают. То есть за это, конечно, убивают, но не в банке средь бела дня. Для того чтобы начать стрелять в банке, нужны очень веские основания. Кто был тем человеком, который его застрелил? Ну, кроме того, что он был турком?

Даша развела руками:

– Понятия не имею... Я его видела пару секунд. Не больше... Турок как турок. – Заметив пробежавшую по Анечкиному лицу тень, поспешила добавить:

– Ну, или араб как араб.

– Значит, никаких особых примет ты не заметила? Рост, возраст?

Прикрыв глаза, Даша вспоминала. Прошло несколько секунд.

– Возраст? – она снова распахнула глаза и сосредоточенно уставилась на стену. – Как можно возраст определить с такого расстояния?

Аня начала терять терпение.

– Но ведь этот человек стрелял! Кроме того, по логике вещей убийца был вообще единственным, кого можно было в тот момент рассмотреть, ведь все остальные лежали, а он стоял...

Даша чуть не плакала.

– Да, но в эту секунду на моих руках умирал близкий человек! Неужели ты думаешь, что в таком состоянии я способна присматриваться к посторонним мужчинам! – В расстройстве она принялась грызть ноготь на большом пальце. – Ну, не знаю... Относительно не старый. Роста... не большой, не маленький...

– Не худой, не толстый, – с усмешкой докончила Аня.

Даша вспыхнула.

– Если тебя это так интересует, могу позвонить в полицию и спросить, не узнали ли они чего-то нового. Может, остальные свидетели сообщили им точные цифры и размеры. – Она посмотрела на часы. – Вот прямо сейчас и позвоню.

Петрова поспешно отодвинула от подруги телефон и для надежности прижала трубку рукой.

– Рыжая, ты совсем плохая. Если ты действительно хочешь найти то, что ищешь, даже если этого в природе не существует, то главное – сохранять индифферентность. Представь себе на секунду, что дела обстоят именно так, как ты рассказываешь...

Молодая женщина возмущенно раскрыла рот, чтобы выдать очередную партию возражений, но Аня решительно ее оборвала:

– Будешь меня перебивать, я до ночи не закончу. Так вот, если Кока и вправду нашел нечто ценное, то желающих посоревноваться с тобой в спортивном ориентировании будет немало. И люди они, по крайней мере, часть из них, судя по Кокиному концу, довольно серьезные. Тот человек, что в банке; наверняка заметил, как Макеев перед смертью тебе о чем-то рассказывал, и где гарантия, что он уже не передал эту информацию своим сообщникам? Если за тобой будут следить – это полбеды, а если они окажутся нетерпеливыми?

– Что ты имеешь в виду? – пробормотала Даша и невольно поежилась.

Широко улыбнувшись, Аня похлопала подругу по руке:

– Один из древнейших способов получения информации – допрос с пристрастием.

– В том смысле, что иголки под ногти загонять?

– И это в лучшем случае.

5

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Даша уныло гоняла ножом хлебные крошки по столу. Ей почему-то вспомнилось посещение музея пыточных инструментов в Зальцбургском замке. Кресла, утыканные иглами размером с авторучку, костедробильные машинки, станки для растягивания человека до любой желаемой длины...

Особое впечатление на нее произвело приспособление для наказания коварных соблазнителей. Не сообразив, по понятным причинам, что это такое и как сие использовать, она попросила смотрительницу, сушеную старую деву, объяснить предназначение странного инструмента.

Старушка с нескрываемым удовольствием поведала все, вплоть до мельчайших подробностей. Стоящие рядом мужчины покрывались испариной, вскрикивали и автоматически скрещивали руки в районе бедер, словно футболисты в стенке. Женщины, напротив, выказывали повышенный интерес, в их глазах читалось плохо скрываемое одобрение.

– А что делали с неверными женами? – вдруг подал тоненький голосок кто-то из мужчин.

– Да, а в самом деле? – зашумели остальные. – С женщинами-то что делали?

Старая дева смерила их нехорошим взглядом и неопределенным жестом обвела окружающие экспонаты:

– Все остальное. – После чего вернулась на место.

Эти воспоминая заставили Дашу содрогнуться еще раз. Ее бледное веснушчатое лицо стало еще бледнее, в глазах промелькнул страх. Она пару раз вздохнула, почесала кончик носа и подняла печальный взор на подругу:

– То есть ты считаешь, что шансов найти это «нечто» у нас нет?

– Думаю, что нет. – Петрова отпила чаю и заправила волосы за уши. – Ну не собиралась же ты и в самом деле окучивать Элеонорину или Бобову дачу? Тебе для фигуры, конечно, полезно лопатой помахать, но будет ли от этого толк? И потом, совсем не факт, что Кока прятал клад именно там...

– А что же делать? – жалобная интонация могла растрогать кого угодно.

Аня приподнялась, устроилась в кресле с ногами и некоторое время размышляла, постукивая ложечкой по зубам.

– Скажи, а тебе не приходила в голову мысль, что Кока, например, мог это «нечто» отдать на хранение в тот самый банк, где вы с ним встретились? Ведь за чем-то он туда пришел, да еще в сопровождении убийцы?

Ее собеседница озадаченно вскинула брови:

– Тебе так кажется?

– Не исключаю. – Петрова отложила ложечку и совершенно серьезно добавила: – Подумай над этим, прежде чем пойдешь покупать лопату.

– А ты что будешь делать?

Советы подруги были, конечно, полезны, но Даше хотелось, чтобы та приняла более активное участие в поиске клада.

Однако Анна оставалась непреклонной.

– Работать, разумеется. Представь себе, некоторые люди работают и им это нравится. И с ребятами отношения придется выяснять...

– Какие еще отношения? – снова возмутилась Даша. – С ума сошла! Плюнуть и растереть. Они же под интеллигентов косят, а это значит, чем у тебя более изломанная душа, чем больше ты страдаешь, тем ты лучше.

– Да иди ты... – отмахнулась от нее Анечка, словно от назойливой мухи. – Все, пошла я. Заодно рекомендую: без совета со мной лишнего ничего не выдумывать. Ты, кстати, куда собираешься после работы?

Переживая отказ, Даша недовольно пробурчала:

– Мы вчера договорились с Элеонорой пойти в ЦДХ. – И кинула из-под ресниц быстрый взгляд. – Хочешь с нами?

– Нет уж, уволь. С этой ржущей двухметровой лошадью, да еще в окружении толпы поклонников...

Даша задумалась. Ее мысль неожиданно скакнула в сторону.

– Скажи, а как Элеонора умудряется иметь столько ухажеров и не спать с ними?

Вопрос застал Аню врасплох, она как раз раскрыла рот для сладкого зевка. С трудом вернув напрягшиеся челюстные мышцы в исходную позицию, девушка сердито посмотрела на свою не в меру любопытную собеседницу, не дающую ей ни потянуться, ни даже зевнуть спокойно. Поняв, что та все равно не отстанет, Анечка с расстановкой ответила:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})