Благочестивые вдовы - Нолль Ингрид

Час пробил. Наконец я смогу без утайки рассказать, в чем дело. Вот кто меня поймет – Кора! В ней я не сомневалась.

– Мы украли у мужа Катрин четыре ценные картины, которые в свое время висели в музеях. В принципе мы только хотели справедливости: должна ведь Катрин получить свою часть общего имущества? А добровольно Эрик не поделится. Но парни ничего не знают, да и к чему, пусть дальше верят в Санта-Клауса и сицилийскую мафию.

– Что за картины? – оживилась Кора.

– Великолепная вещь Матисса, гравюра Генриха Фогелера и карандашный рисунок Фейербаха. Еще пейзаж одного австрийца, не помню, как фамилия, девятнадцатый век. Но не важно, ту картину Катрин уже вывезла из страны и продала.

Счастливо улыбаясь, Кора выдохнула табачный дым, целясь в солнечные лучи над мойкой.

– Порядочек! – сказала она. – Так где застряла твоя маленькая Катринхен и где теперь картины?

– Та – в Инсбруке, эти – у твоих родителей, – беспечно заявила я.

Коре показалось, что она ослышалась.

– Что? Как тебе только наглости хватило втянуть моих стариков в эту аферу! – Она выпрямилась во весь свой рост и глянула на меня с таким гневом, что я опять чуть не зарыдала, но мужественно сдержалась.

– Но больше никто не знает, только ты и я, что картины в Гейдельберге. Твоим я сказала, что картины – произведения моего отца.

– Майя, – угрожающе понизила голос Кора. – Исправь это незамедлительно! Представь, если тебя опять уволокут, станут пытать – ты и пяти минут не выдержишь. И что потом? Мои родители такого не заслужили.

– Ты права, – пристыженно сказала я, – настолько далеко я не заглядывала. Мы заберем картины. Только куда?

– Во Флоренцию! – ни секунды не колебалась Кора. – Мне как раз Матисса не хватает для полного счастья. Над оттоманкой повешу.

Я решила, что разговор закончен, мы это пережили. Напрасно.

– Но я не поеду к родителям. Они ведь сразу начнут мне на совесть давить. Так что разбирайся без меня, пожалуйста. Ты кашу заварила! Все, что я могу для тебя сделать, – оставить машину, а сама полечу самолетом. По дорогам я уже наездилась! А ты отправишься сначала за картинами, потом заберешь у Йонаса нашего мальчика.

Какое облегчение: она все-таки ждет меня обратно во Флоренцию!

Когда речь идет о ее семье, Кора шуток не понимает, хотя сама иногда так издевается над родителями, что смотреть тошно. Да ладно, главное, что она успокоилась. К тому же ей не терпелось похвастаться чем-то, что затмит мои приключения, – по лицу видно.

– Ну рассказывай! – подтолкнула я. – Ты собиралась поведать о медовом месяце в Тоскане.

– Этот детский сад я бы так не назвала. Но речь не о том. Я планирую убийство.

Я рот открыла от удивления. Ничего себе! Такого еще не было! Раньше мы ничего не планировали, если кто и умирал в нашем ближайшем окружении, то в результате стечения обстоятельств, которым мы спонтанно помогали.

– Может, ты хочешь, чтобы я отправила на тот свет твоего кузена?

Кора надула губы:

– У тебя извращенная фантазия. Я ничего не имею против, пусть Феликс спокойно доживет до таких же преклонных лет, что и Мафусаил.

– Тогда кто удостоится чести наскочить на мою финку?

– Майя, это не веселая шутка, а суровая реальность. Нам придется убить американку, хозяйку тосканской усадьбы.

Ах вот в чем дело! Оказывается, мы не оставили мечту о поместье…

– Кора! Женщин мы не убиваем! Я даже не знаю эту даму, мне она зла не сделала. Зато я знаю двух мужчин, ради которых я бы постаралась.

Моя подруга нервно затянулась:

– Я бы рада обойтись без убийства. Дай мне добрый совет, как завладеть домом, никого не убив?

Я задумчиво гасила окурок в блюдце Коры, но думала не о том, как решить ее проблему, а о том, что скажут некурящие обитатели насквозь прокуренной нами квартиры. В который раз мы испытываем терпение и проверяем предел радушия наших хозяев.

– Ты вроде хотела поведать о своих победах, а не о незрелых прожектах… – напомнила я, чтобы увести Кору от кровожадных мыслей.

– Так я уже начала, – пожала плечами Кора. – Одно тянет за собой другое.

И я услышала довольно безвкусную историю.

Когда Кора, вновь обретя Дино на просторах Тосканы, дала волю однажды угасшему чувству, ее несчастный кузен до того расстроился, что в считанные часы уехал.

Это я прекрасно знала, но не подавала виду и не прерывала Кору. Она, одержимая сейчас, как и тогда, своими воздушными замками, использовала Дино как идеальное средство, чтобы разузнать все об американке и делах в ее владениях.

– Ты всех девушек, которых хочешь соблазнить, водишь купаться в том бассейне? – однажды спросила она своего итальянца, чтобы завести разговор, и, сама не ожидая, попала в точку.

Не без гордости Дино подтвердил:

– И не думай, что ты одна у меня такая! Хотя, безусловно, ты – украшение коллекции!

Как-то утром Кора прочла в газете, что в деле покойного хозяина виллы открылись новые факты. А поскольку следствие почти не продвигалось, полиция обращалась к гражданам за помощью. В заметке сообщалось, что вскрытие показало наличие метадона в крови англичанина, что удивило Кору: она вспомнила, как Дино говорил, что невозможно представить себе il barone, сидящего на опиатах.

Собираясь на встречу со своим итальянским жиголо, Кора прихватила газету и за ужином на свой страх и риск подсунула заметку Дино. По тому, как того передернуло, она сделала вывод, что совесть парня нечиста. Чтобы выведать его душевные тайны, Кора прибегла к любимому средству – «гипнозу», как она это называет. Собственно, ей не нужно воздействовать на подкорку, чтобы подчинить очередного любовника своей воле, когда она того хочет. Однажды я имела счастье наблюдать такие штучки в исполнении Коры. У Дино не было шансов перед ее томным взглядом, и он раскололся.

Два года назад он встречался с одной девушкой – немкой, которая на каникулах жила неподалеку вместе с родителями. Дино пару раз подбил ее на ночные купания в чужом саду. Они ничем не рисковали: в зените лета англичанин спасался от жары на родине, где неделями пропадал со своим другом. На следующее лето немецкая пассия Дино приехала снова, без родителей, зато с подругой. Ее нельзя было узнать, так она подурнела и похудела. Дино не мог понять причину перемены, пока один из его приятелей, у которого больше опыта в таких делах, не обмолвился, что обе девушки скорее всего наркоманки. Тогда Дино решил с ними не путаться и быстро нашел замену своей немке.

Как-то вечером, подъехав к усадьбе с очередным «завоеванием», он заметил в подлеске машину. На ней были немецкие номера. Чтобы не разочаровывать свою спутницу, он тихо открыл ворота и вошел в сад, крадучись, как индеец на чужой охотничьей тропе. Увидев в бассейне двух голых девушек, он уже облегченно вздохнул, но, как оказалось, напрасно. Дино попытался выпроводить девиц, но наркоманки уходить не желали, смеялись ему в лицо и говорили, что если Дино лазает сюда, то почему им нельзя? А если он донесет на них, то они расскажут, что он сам вот уже много лет постоянно плещется в бассейне англичанина. Дино совсем не хотелось связываться с двумя сумасшедшими, но он чувствовал некоторую ответственность за усадьбу. Ведь в случае каких-нибудь неприятностей к ответу привлекут его родного деда Умберто. И Дино не оставалось ничего другого, как злорадно заявить, что скоро вернется хозяин и лафа кончится.

После этого происшествия молодой человек долго не совался к бассейну. Когда же приехал хозяин, Дино волей-неволей пришлось тащиться в усадьбу из-за мелкого ремонта, а через несколько дней il barone был мертв.

А поскольку местные газеты постоянно ворошили эту историю, Дино и сам мучился вопросом, не могут ли быть замешаны в смерти англичанина те две немки.

Кора выдержала театральную паузу.

– Дальше! – не терпелось мне.

– Ты должна помочь мне разобраться! Вдвоем мы сила!

Хотя ее слова прозвучали для моих ушей сладчайшей музыкой, я старалась не подавать виду.