Ли Голдберг - Мистер Монк идет в пожарную часть

— Вся мебель арендована — вот почему она совпадает — плюс я заметил ярлычки под разными ее частями.

— Вы заглядывали под мебель? — изумился Рэнди.

— Он это делает везде, куда бы ни попал, — разъяснил Стоттлмайер.

Это правда. Я даже видела, как он проделывал подобное у меня дома. Под мебелью что-то может лежать, а он терпеть не может не знать, что именно. А если там какие-нибудь миленькие создания? Думаю, Монк бы этого не вынес.

— Важной уликой стали одежда и туалетные принадлежности, — продолжил Монк. — Лемкин держал четыре пары свежей и чистой одежды, такой, как носил на себе, чтобы в любое время иметь возможность переодеться после незаконного рандеву, дабы жена ничего не заподозрила. Здесь также есть мыло и одеколон, чтобы она не учуяла запаха другой женщины.

Мне следует научиться доверять собственным инстинктам, или, по крайней мере, интерпретировать их. С первого момента, как я зашла в эту квартиру, она показалась мне гостиничным номером. Но я не удосужилась подумать о причине своих ощущений. А Монк подумал. Он глубоко осознал то, что казалось само собой разумеющимся, на что мы смотрели, не видя. В этом существенное различие между Монком и мной. И вот еще: я не дезинфицирую воду каждый раз, прежде чем попить. А он проводит эту процедуру.

— Хорошо, значит, у него были шашни, — обратился капитан к Монку. — Откуда ты знаешь, что именно жена застрелила его, а не чей-нибудь возмущенный рогатый муж, отвергнутая любовница или наемный убийца?

— Все, что нам нужно — только посмотреть на тело, — произнес Монк и направился в гостиную. Все пошли за ним. Как только я увидела труп, мои тревоги и дискомфорт вернулись. Низкий гул страха усилился.

Но Монк, Стоттлмайер и Дишер присели рядом с телом, будто оно обычный предмет мебели. Мои неприятные эмоции им были нипочем.

— Лемкину выстрелили один раз в сердце, — просвещал Монк. — Почему не в лицо или голову? Ему выстрелили в сердце, потому что он разбил сердце. Нельзя игнорировать символический подтекст.

— Мы не на уроке английского в средней школе, — съязвил Дишер. — Вся эта символическая чушь чересчур даже для Вас.

— Не в случае, когда замечаешь, что убийца забрал с собой обручальное кольцо Лемкина, — возразил Монк, указывая на полоску бледной кожи на безымянном пальце жертвы. — Очевидно, оно представляло для нее сентиментальную ценность.

— Или денежную стоимость, — предположил Рэнди.

— Тогда почему убийца не забрал Ролекс? — Монк указал на большие золотые часы на запястье Лемкина. — Более того, убийца использовал малокалиберный пистолет, традиционное «женское оружие». И посмотрите, что убийца использовал в качестве глушителя — вязаную подушку. Вероятно, она связала ее, часами сидя в одиночестве, пока муж встречался с другой женщиной. Непреднамеренная символика — это практически признание.

Неожиданно для себя я осознала, что тоже присела. Вся прежняя неловкость и дискомфорт внезапно исчезли. Пытаясь понять рассуждения Монка, я стала смотреть на труп Лемкина их глазами: не как на человека, а как на открытую книгу, головоломку, которую нужно собрать для решения проблемы.

— Мой учитель английского на первом курсе оказался прав: «трояк», который я получил на экзамене, действительно преследует меня, — Стоттлмайер встал и посмотрел на Дишера. — Найди жену Лемкина, Рэнди. Предъяви ей обвинение в убийстве и приведи в участок.

— Есть, сэр, — отчеканил Рэнди и поспешил прочь.

Капитан повернулся к Монку и улыбнулся:

— Итак, Монк, что ты хотел?

Мы вышли на улицу, и Монк в течение десяти минут объяснял Стоттлмайеру, как он узнал, что нужно искать плащ Брина и где он должен находиться.

— Ты хочешь обыскать тридцать тонн мусора, чтобы найти плащ, который, возможно, выбросили в мусорный контейнер за Эксельсиором, — сказал Стоттлмайер.

— Уверен, его и выкинули туда, — проговорил Монк. — Если мы не найдем его до того, как мусор увезут со свалки, все пропало.

— На такой поиск потребуется много людей и человеко-часов. У меня на это нет полномочий. Нужно отправить запрос непосредственно заместителю начальника и отчитаться по этому делу лично ему.

— Вы можете сделать это прямо сейчас?

— Конечно. Похоже, я теперь не загружен, — заверил Стоттлмайер. — Ты позаботился об этом в квартире.

— Мне это ничего не стоило, — отмахнулся Монк.

— Я знаю, — сказал капитан. — Ты не представляешь, насколько неадекватно это заставляет чувствовать себя. Иногда я сомневаюсь, поблагодарить тебя или застрелить.

— А Вы знали, что у них нет сектора девять?

Стоттлмайер бросил на меня быстрый взгляд. Потом посмотрел на Монка и постарался придать лицу как можно более удивленный вид:

— Ты шутишь?

— Я тоже был в шоке! У них весь мусор смешивается, можете поверить в это?!

— Это трудно представить, — посочувствовал Стоттлмайер.

— Это нарушение общественного доверия! — воскликнул Монк. — И оно требует немедленного расследования!

— Я обязательно скажу об этом заместителю начальника, когда увижусь, — заверил Стоттлмайер. — Ждите меня в участке. Встречусь с вами там, как только закончу с ним.

16. Мистер Монк трясет своей тяжелой штучкой

Мы ждали Стоттлмайера в его офисе. Я просматривала старый замусоленный номер Спортс Иллюстрейтед, посвященный купальникам, который шел в комплекте с 3д очками. Либо это, либо прошлый номер Оружия и боеприпасов. Монк увлекся чтением нераскрытых дел на столе капитана.

Я надела 3д очки и открыла журнал. Дюжины бюстов супер-моделей вырвались на меня со страниц подобно пушечным ядрам. Поразительно. Я попыталась представить как моя грудь будет выглядеть в 3д, а не в 1д. Сомневаюсь, что кто-нибудь почувствует разницу. В ней даже отдаленно нет никаких «д».

Дишер прибыл в зал для брифингов, сопровождая закованную в наручники женщину. Насколько я поняла, это была миссис Лемкин, хоть и выглядела она не так, как я себе представляла. Поскольку ее муж гулял налево, а она проводила время за вязанием крючком, я думала, это будет домашняя, бледная женщина в простом платье с зачесанными назад волосами, стянутыми в пучок. Но миссис Лемкин оказалась совсем другой. Должно быть, она постоянно бегала трусцой и занималась аэробикой и умела правильно наносить макияж (навык, который я никогда не освою). Она, наверное, гордилась своим безупречным телом, подчеркивая это футболкой без рукавов и обтягивающими джинсами. Ее длинные черные волосы были стянуты на затылке конский хвост и пропущены через заднюю петлю розовой бейсболки от Вон Датч.

Наши глаза встретились на мгновение, и я увидела в ее взгляде гордость, гнев и никакого намека на раскаяние.

Рэнди передал ее офицеру в форме, затем жестом позвал меня поговорить.

— Это была миссис Лемкин? — спросила его я.

— Угу, — буркнул он. — Мы обнаружили ее сидящей за кухонным столом, перед ноутбуком — она на еБэй совершала покупки.

— И что же ее интересовало?

— Фарфоровые куклы, — ответил Рэнди. — Ничего похожего на шоппинг, чтобы заглушить боль от того, что застрелила своего мужа.

— Мне не показалось, что ей слишком больно.

— Возможно, это из-за очков, — он указал на мое лицо. Я забыла, что они все еще на мне. Сняв их, я улыбнулась, скрывая смущение.

— Э… я читала кое-какие статьи в Спортс Иллюстрейтед.

— А очки, безусловно, помогают словам отпружинивать от страниц, не так ли?

— И много чего еще, — поддержала я шутку. — Работай они на других журналах, люди стали бы больше читать.

— Уж я-то точно, — заверил Рэнди. — Еще на месте преступления я хотел сказать, что выполнил твою просьбу. Джо Кокрэн был среди пожарных, получивших вчера ранение.

Знаю, это клише, но я почувствовала, как мое сердце упало на пол. Думаю, люди часто используют это выражение — это единственный способ показать насколько им плохо после страшных новостей. Мои глаза заслезились. Дишер, должно быть, заметил мое состояние, поскольку быстро заговорил снова.

— Он в порядке, он в порядке! Лишь легкое сотрясение мозга и пара ушибов. Его уже отпустили домой сегодня утром.

Я с облегчением вытерла с глаз не пролившиеся слезы, но все еще дрожала от беспокойства. Что произойдет в следующий раз, когда он забежит в горящее здание? Повезет ли ему снова? Это его работа, и если я хочу встречаться с ним, мне следует привыкнуть.

— Спасибо, — поблагодарила я Рэнди. — Я тебе очень благодарна.

— Кстати, — Дишер понизил голос до шепота и открыл блокнот. — Его биография чистая. Никаких арестов или ордеров, правда, есть пара неоплаченных штрафов за парковку. Он никогда не был женат, по крайней мере, в этой стране. Встречался с женщиной три года назад, ее зовут…