Джулия Джеймс - Кое-что о тебе

В ее воображении дело дошло как раз до самого интересного – мысленно Камерон переиграла недавний эпизод, когда федералы явились побеседовать с ней о защитном наблюдении. Только на этот раз в доме были лишь она и Джек (неважно, как агент попал внутрь – несущественные подробности), Камерон только-только вышла из душа (разумеется, с безупречным макияжем и прической), а Паллас уже ожидал ее в спальне (что вряд ли было желательно в действительности, зато необходимо для динамичного развития сюжета). Федерал лукаво осведомился насчет того, намерена ли свидетельница сотрудничать, она ответила такой же двусмысленностью (Камерон так и не придумала точной фразы, но с этого места слова становились лишними), а затем уронила свое полотенце на пол, подошла к Джеку, и они без дальнейших разговоров повалились на кровать и…

Притормозили перед ее домом.

   * * * * *

Мотоцикл остановился, и Камерон сморгнула, возвращаясь в реальность. Она осталась сидеть, поскольку требовалось время, чтобы собраться и попытаться сосредоточиться на том факте, что мужчина рядом с ней – Джек Паллас, символизирующий исключительно проблемы в истории их недолгих и натянутых отношений.

Заметив, что пассажирка не двигается, ФБРовец обернулся и откинул забрало ее шлема:

– С тобой все нормально?

– Конечно, я в порядке, – выпалила Камерон, стащила шлем, отдала его Джеку и даже умудрилась безразлично взглянуть. Во всяком случае, ей думалось, что безразлично.

– Ты что, покраснела? – присмотрелся к спутнице Джек.

– Вряд ли, – повела она плечом. – Наверное, просто щеки обветрились.

– Ты же была в шлеме.

Точно. Пора уходить.

Камерон слезла с сиденья так поспешно, как только позволили платье и высокие каблуки. Джек остановил мотоцикл у бровки, и эти несколько лишних сантиметров помогли пассажирке быстрее спуститься на землю.

– Спасибо, что подвез. Спокойной ночи, – решительно кивнула она на прощание, повернулась и направилась к калитке.

– Постой – мне надо проверить дом.

Камерон, совершенно забывшая об этой процедуре  защитного наблюдения, запнулась.

– Что ж, давай тогда побыстрее, – бросила она через плечо, дошла до калитки и только потянулась к ручке, как тут ее пальцы накрыла мужская ладонь.  

– Что, не терпится от меня отделаться?

– Ага, – развернулась лицом к спутнику Камерон.

Джек замолчал, словно увидев такое, чего не ожидал, и сделал шаг в ее сторону:

– Почему ты на меня так смотришь?

Ох-хо… беда.

– Как «так»? – попыталась прикинуться шлангом Камерон, открыла калитку и попятилась к крыльцу.

Паллас продолжал наступать:

– Вот так.

Опираясь ладонью на каменные перила, Камерон начала не спеша подниматься по ступеням:

– Тебе кажется.

Джек медленно покачал головой:

– Нет, не кажется.

– Должно быть, я перевозбудилась от своей первой поездки на мотоцикле, – соврала Камерон. «А может, от мыслей о чем-то совершенно другом».

Бесстыдница.

– Господи, Камерон, – сжал челюсти Джек, тесня спутницу к входу, и его лицо выражало отчасти досаду, отчасти… вот это да – нечто совершенно иное. – Что, черт возьми, я должен делать, когда ты так на меня смотришь?

– Не обращай внимания. Сосредоточься на том факте, что ты меня ненавидишь.

– Я пытаюсь. Пытаюсь изо всех сил.

Камерон очутилась в ловушке между ФБРовцем и дверью. Интересно, слышит ли он бешеный стук ее сердца?

Джек положил ладонь ей на бедро. Обычное прикосновение, и тем не менее у Камерон перехватило дух. Прижатая спиной к двери, она не могла двигаться – только неглубоко и часто дышать от предвкушения.

Взгляд Палласа упал на ее полураскрытые губы. Он скользнул другой рукой к затылку Камерон и немного наклонил ей голову, пригвождая взглядом темных глаз, таким жарким, что у нее стало горячо в желудке.

Камерон понимала, что может оттолкнуть его, если захочет.

Но она не хотела.

Темный взгляд сделался мягче.

– Камерон, – хрипловато произнес Джек, и она почувствовала, будто тает прямо на месте. Зная, что именно он собирается сделать, она закрыла глаза и ощутила, как губы Джека легонько провели по ее губам,  перед тем как он…

Остановился.

Видя, что Паллас отстранился, Камерон сконфуженно заморгала.

– У нас гости, – сдавленным голосом объяснил он.

Камерон глянула поверх его плеча и увидела припарковавшийся перед домом знакомый автомобиль без опознавательных знаков. Фелпс и Камин.

– Когда они подъехали?

– Только что. Я услышал, как остановилась машина. Ключи есть? – указал ФБРовец на дверь.

– В сумочке, – кивнула Камерон, стараясь прийти в себя, затем вытащила связку и отперла замок.

Джек прошел мимо нее внутрь дома.

– Оставайся на пороге, где полицейские смогут тебя видеть, – велел  он и отправился осматривать особняк.

Камерон стояла и ждала, пытаясь осмыслить случившееся между ней и Джеком. Рассудок быстро согласился с тем, что она чуть было не совершила огромную ошибку, а вот тело, похоже, осталось при особом мнении.

«Образумься», – приказала себе Камерон, когда Паллас спустился по лестнице со второго этажа.

– Все чисто, – сообщил он, приближаясь.

Камерон ретировалась с порога, понимая, что сейчас держаться на расстоянии – лучшее средство защиты.

Агент заметил ее поспешное отступление.

– Не забудь запереть за мной дверь, – коротко бросил он и вышел.

   * * * * *

Джек сбежал по ступеням, пытаясь определить, в какой конкретный момент превратился в законченного идиота.

Он чуть не поцеловал ее. И поцеловал бы, не явись полицейские именно тогда, когда явились.

Определенно, поцелуй был плохой идеей. Похоже, хотя бы в этом их мнения совпадают.

От взгляда, которым его одарила слезшая с мотоцикла Камерон, он на какой-то миг утратил бдительность, но сейчас снова собран и сосредоточен. Она же свидетельница в его расследовании. Что еще важнее, она – Камерон Линд, а это значит «Держись подальше!». В прошлый раз, слишком приблизившись к этой красотке, он обжегся. Болезненный опыт. Не хотелось бы пережить такое еще раз.

Палласу нравилось снова оказаться в Чикаго. Он любил уединение и не имел кучи друзей, но недалеко от города жили его младшая сестра и двухлетний племянник. На сей раз Джек собирался обосноваться здесь насовсем. Из-за чего нельзя допускать никаких косяков, особенно в делах, к которым причастна Камерон Линд.

Агент обошел особняк по периметру, убеждаясь, что все окна и двери закрыты. Завершив обход, он запер калитку и направился к стоявшей у тротуара машине. Кто его знает, сколько успели увидеть Камин и Фелпс, но по мере приближения Палласа полицейские не ухмылялись и не пялились во все глаза, и он воспринял это как хороший знак.

Стекло со стороны пассажира поползло вниз, и, едва глянув на выражение лица старшего из дежурных, Джек понял, что попал-таки в переделку.

– Так вот почему вы захотели сами отвезти ее из ресторана домой, – одобрительно осклабился Камин.

– Значит ли это, что Камерон не пойдет на свадьбу с банкиром Максом? – перегнулся через сиденье Фелпс.

Вот тебе и понадеялся, что никто ничего не заметил.

ГЛАВА 12

Между тем в западной части города Грант Ломбард, напустив на себя безразличный вид, приближался к бару с моргавшей красным неоновой вывеской «Клуб «Рио». Без наплечной кобуры и пистолета охранник чувствовал себя будто голышом, но попытаться пронести оружие в это заведение мог только недоумок, ищущий смерти.  

Посетитель открыл дверь, из-за которой выплеснулись громкие ритмы сальсы. Не успел он ступить за порог, как был обыскан одетым в черное здоровяком с гарнитурой в ухе. Ломбард поинтересовался у охранника, где можно увидеть мистера Блэка. Это было все, что шепнул телохранителю нужный человечек – спросить мистера Блэка. Верзила мотнул головой в сторону нескольких пустых кабинок в глубине клуба.

Грант выбрал ту, что была в углу, и уселся за столик. Вряд ли за музыкой кто-нибудь расслышит их с «мистером Блэком» разговор, но с учетом цели визита и всего поставленного на карту иметь поблизости лишние уши сенаторский телохранитель опасался. Подошла официантка, и он попросил принести чистый виски. Ломбард не собирался пить спиртное, но в подобных ситуациях главное – держать марку, а ему не хотелось показаться излишне нервным или настороженным.

После того как официантка принесла заказ, Грант прислонился к стенке и сделал вид, будто рассматривает танцоров на площадке в центре клуба. На середине второй песни к столику приблизился высокий, худощавый мужчина лет сорока, одетый в белую хлопковую рубашку с открытым воротом, выпущенную поверх темных джинсов. Коротко стриженые волосы были высветлены, а на руках ниже закатанных рукавов виднелись татуировки. Телохранитель представлял себе немного другой типаж.