Секрет австрийского штруделя - Анна Акимцева

Как оказалось, живет Смирнов в академическом доме. Так, в пору моего детства прозвали многоэтажку, построенную в пятидесятых, в стиле сталинского ампира, за обилие поселившихся в ней научных работников. Квартиры в этом доме выдавали сотрудникам наших местных институтов. Но не всем, а только при получении должности не меньше декана. По меркам своего времени дом был шикарен. Воображение трудового народа поражали просторные спальни, ванные комнаты, консьержка на входе, лепнина снаружи и внутри, свой бассейн во дворе.

Сейчас изыски пятидесятых выглядят по-сиротски по сравнению с размахом современных новостроек. Бассейн давно засыпали под детскую площадку, спальни и ванные, по нынешним меркам, казались крошечными. Из всего благолепия, остались только лепнина, неровно замазанная при очередном ремонте, и пост консьержа.

– Проходи в гостиную. А я сумку соберу, – открывая дверь, сказал Димка, щелкнул выключателем, от чего прихожая наполнилась мягким, теплым светом нескольких настенных бра.

Но я, заходить дальше прихожей, не собиралась. Гость я сегодня нечаянный, нежданный, поэтому незачем смущать хозяина, разглядывая возможный бардак.

– Проходи, не стой на пороге, – повторил Димка, толкнул дверь в гостиную, и, не дожидаясь пока я пойду, ушел вглубь квартиры.

А я так и осталась стоять в прихожей, ошарашено глядя вокруг. Книги, сотни книг в застекленных шкафах, уютная банкетка, деревянная рогатая вешалка с кругом подставки под зонты и какой-то нереальной красоты комод, на выгнутых ножках, с металлическими ручками-кольцами. Никаких тебе обувниц из массмаркета, шкафов-купе и прочих изысков, олицетворяющих наш современный быт. И чистота, оглушающая, совершенная. Натертый до блеска паркет, ни пылинки, ни брошенных, второпях, вещей.

Осторожно приоткрыв дверь в гостиную, не решаясь зайти, через проникающий из прихожей свет, разглядела картины в тяжелых рамах на стенах, сверкающую стеклами и посудой, «горку».

– Дииим, ты в музее живешь?– растеряно спросила я, у вернувшегося Смирнова.. – Красота-то какая! – не удержалась от восхищения.

– Поехали, по дороге расскажу, – смилостивился Димка, перехватил, поудобнее, небольшую дорожную сумку.

– Мой дед получил эту квартиру в конце шестидесятых, когда стал ректором Политехнического, – объяснял Димка уже в машине. – С тех пор его семья в ней и жила. После смерти бабушки и дедушки, квартира несколько лет пустовала. Но в ней осталось все, как было при их жизни, я только мебель немного отреставрировал. Дед собирал ее всю жизнь. Очень дорожил своей коллекцией. Видела комод в прихожей? Это первая четверть девятнадцатого века. За него едва ли не стоимость жигулей отдали в восьмидесятых.

– Ничего себе! – восхитилась я. – Ни за что бы не подумала!

В тот момент я не знала чему больше поражаться. Тому, что дед Смирнова оказался целым ректором самого большого института нашего города, или тому, что внук этого ректора, спит и ест на антикварной мебели. Или, все же тому, что Смирнов педант, содержащий свою квартиру в идеальной чистоте. Бррр. Вечер удивительных открытый.

– Серость она и есть серость…., – хмыкнул Димка.

– Я сейчас из машины выйду, – вполне серьезно предупредила, давая понять, что устала от странноватой манеры общения внука ректора.

– Все, все, молчу.

Мы подъехали к моему подъезду. Я судорожно вспоминала, вымыла ли чашку за собой утром, сильно ли заметна пыль на мебели и много ли белья валяется в ванной.

Еще полчаса назад, мне было плевать, что подумает Смирнов по поводу разбросанной в моей прихожей обуви. И вот, поди же ты, какое впечатление произвел на меня его стерильный порядок.

– Да, ребят, спасибо, мы подъехали, – сказал Смирнов кому-то в телефон, паркуясь около моего подъезда.

Сразу после его звонка, одна из машин, стоящих на парковке, моргнув фарами и, взревя мотором, выехала со двора.

– Попросил своих друзей подежурить до нашего приезда, – не дожидаясь моего вопроса, пояснил Димка.

– Думаешь, что квартиру могли вскрыть сегодня днем?

– Сомневаюсь, что полезли бы раньше двенадцати ночи. Но…. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

– То есть мы сегодня держим оборону?

– Я держу оборону, а ты спишь, – покосившись на меня, отрезал Смирнов.

Очевидно, он ожидал моего фырканья и возмущения по поводу его недопустимо командного тона по отношению ко мне. Но…впервые за много, много лет меня отпустило желание держать ситуацию под контролем и действовать самой, захотелось просто принять предложенную помощь.

Я действительно не умею перекладывать ответственность за принятие решений на других. Гораздо привычнее, что в стрессовой ситуации коллегии и друзья кидаются за помощью ко мне, ожидая спасения.

– Как скажешь, – спокойно согласилась я, не обращая внимания на то, как Димка удивленно поднял брови.

В квартире нас встретил обиженный и голодный кот. Хрипло мяукая и кидаясь под ноги, сопроводил меня к холодильнику. Что только лапой на дверцу не показал, требуя еды.

Сегодня голод заставил моего Мурра вылезти из укрытия, даже не смотря на присутствие постореннего человека.

Кот у меня был выдающийся, огромный, дымчато-черный, породы мейн-кун. Правда, я не приобретала его в приличном питомнике, а нашла перед входной дверью в квартиру, вернувшись вечером с работы. Он очень благообразно восседал на коврике, обернув вокруг лап огромный хвост. Никого не смущаясь, и никого не опасаясь, кот шагнул в открытую мной дверь, и сразу направился на кухню. Я, тогда, приняла его за взрослого кота, убежавшего у кого-то из соседей, и заблудившегося в подъезде.

В стремлении вернуть животинку хозяевам, обошла весь подъезд, стучала и звонила во все двери, развешивала объявления, разместила фото заплутавшего кота в соцсетях.

Вот тогда то, в комментариях под фотографией, знающие люди, мне разъяснили, что подобрала я маленького котенка породы мейн кун. И со временем, он, вымахает до размеров собаки.

На объявление никто не откликался, кот привыкал к нам, а мы к нему, рос, не по дням, а по часам, оказался смышленым, ласковым и чистоплотным парнем.

Спустя пару дней, продолжая развешивать объявления, я внезапно поняла, что если нерадивые хозяева объявятся, мне будет сложно отдать им кота.

Через неделю поиски хозяина сошли на нет, и кот, к вещей радости моего сына, остался у нас, а значит, самое время было придумать ему имя.

Подбирали долго. От традиционных «Барсиков», «Васек» и «Пушков» твердо отказались. Уж больно внешность у найденыша была благородная и имя требовалось соответствующее. Мне, непременно, хотелось назвать животинку по имени какого-нибудь книжного кота.

По-хорошему, следовало назвать кота Бегемотом. Но я не решилась. Ведь как вы лодку назовете, так она и поплывет. А вдруг, исходя из этой глубокой мысли, мой кот вместе с булгаковским именем получит способность ходить на задних лапах и разговаривать?

И тут я вспомнила про долго мучимый мной, но все же прочитанный роман Гофмана.