Босс, наркоз и любопытный нос - Наталья Николаевна Александрова

– Как вам сказать… – неопределенно отозвалась Надежда, не отрывая глаз от синей машины.

– Полубовник, значит! – неодобрительно проговорил водитель. – Нэхорошо! Такая карасивая, приличная женщина, не дэвочка, между прочим, и за полубовником гоняешься! Нэхорошо!

– Вы лучше на дорогу смотрите! – огрызнулась Надежда. – Со своими делами я как-нибудь сама разберусь!

– Я смотрю, смотрю, ты не сомнэвайся!

Водитель действительно неотступно следовал за синей машиной, в то же время не слишком сокращая разрыв, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание. Таким образом они проехали по Невскому, свернули на Владимирский проспект, затем на Загородный, проехали «Пять углов» и вскоре оказались в запутанном лабиринте узких улочек возле Обводного канала.

Вскоре улицы стали безлюдными, по сторонам вместо жилых домов и магазинов потянулись полузаброшенные складские помещения. Теперь, чтобы не бросаться в глаза, водителю пришлось увеличить разрыв между машинами.

Лицо его на глазах мрачнело.

– Нэхорошие места, – пробормотал он, покосившись на Надежду. – Ты извини, карасавица, но дальше я не поеду. Тут такие люди живут – и бэз машины останэшься, и бэз головы. А мне бэз машины остаться никак нэльзя, она меня кормит…

– А дальше и не надо, – ответила Надежда, доставая кошелек. – Я здесь выйду.

Она увидела, что синяя машина остановилась возле двухэтажного кирпичного здания нежилого вида.

– Сколько я вам должна?

– Нэ надо денег! – запротестовал водитель. – Нэ надо здесь выходить! Говорю тебе, карасавица, – нэхорошее место! Лучше я тэбя обратно отвезу, туда, где посадил, там хорошее место, люди гуляют, машины ездят… пойдем в ресторан, посидим, хороший ресторан, хозяин – мой земляк, хорошо угостит…

– Спасибо, не надо! – Надежда вложила в руку водителя деньги и выбралась на тротуар.

Краем глаза она увидела, что потертого незнакомца вывели из машины два человека в одинаковых черных костюмах и втащили в подъезд. Незнакомец не сопротивлялся и только вяло переступал ногами.

Водитель неодобрительно покачал головой, но уговаривать Надежду не стал, развернул машину и уехал – видно, очень уж не хотел оставаться в «нехорошем месте».

Проводив его взглядом, Надежда огляделась по сторонам и почувствовала себя очень неуютно.

Место и впрямь было очень нехорошее.

Вокруг не было ни души, на улице царила непривычная тишина, окружающие дома недобро и подозрительно смотрели на нее пустыми окнами.

До сих пор Надежда действовала под влиянием возбуждения, любопытства, охотничьего инстинкта – короче, под действием выброшенного в кровь адреналина. Теперь возбуждение спало, и она осознала, что в который уже раз сама, по собственной воле лезет в опасные приключения.

«Прав был Саша, – подумала она с запоздалым раскаянием. – До сих пор кривая меня всегда вывозила, но когда-нибудь я действительно доиграюсь… Вот зачем я выскочила из машины в этом подозрительном месте?»

Но тут же она вспомнила, как только что на ее глазах в подъезд втащили того потертого незнакомца, который напрасно дожидался Шубина возле памятника Тургеневу…

И, как обычно, в голове у Надежды заспорили два голоса.

«Сейчас же убирайся отсюда, пока не поздно! – говорил один голос, трезвый и рассудительный, удивительно похожий на голос мужа. – Наверняка за углом обычные, оживленные улицы. Иди туда, поймай машину и поезжай домой! Шубин все равно уже мертв, и ты ему ничем не поможешь, а вот себе можешь устроить огромные неприятности! Поезжай домой, займись хозяйством, приготовь, в конце концов, для мужа что-нибудь вкусное!»

«Вот еще! – возражал второй голос, голос прожженной авантюристки, любительницы острых ощущений, любительницы криминальных загадок. – Как я могу уйти, бросив этого несчастного человека на произвол судьбы? Ведь его не зря привезли в такое мрачное и укромное место, с ним наверняка хотят расправиться… неужели я это допущу? Я же потом не смогу спокойно спать, я буду думать, что на моей совести человеческая жизнь!»

«Да ты этого человека знать не знаешь! – снова заводил свою шарманку трезвый и рассудительный голос. – Ты его первый раз увидела только полчаса назад! И вообще, судя по его внешнему виду, этот человек – далеко не ангел, и неизвестно, может быть, он вполне заслужил того, что его ожидает!»

«А это еще бабушка надвое сказала! – подавал свою реплику голос авантюристки – Нельзя судить о человеке по его внешности! Может быть, это вполне приличный человек!»

«Тоже мне, гуманистка! – ехидничал рассудительный голос. – Скажи уж лучше честно, что тебе хочется распутать очередную детективную загадку!»

– Ну, и хочется! – проговорила Надежда вслух, подводя таким образом конец дискуссии, и решительно зашагала к двухэтажному кирпичному дому. Авантюристка в ней, как всегда, одержала верх.

Подойдя к подъезду, Надежда Николаевна опасливо огляделась по сторонам. Ее не оставляло ощущение, что пустующие дома следят за ней глазницами выбитых окон. Тяжело вздохнув, Надежда подергала дверь подъезда.

Та, как и следовало ожидать, была заперта.

«А ты как думала? – снова ожил рассудительный голос. – Ты думала, что дверь гостеприимно открыта и за ней тебя ждет радушный прием? Это тебе еще одно предупреждение – разворачивайся, пока не поздно, и отправляйся домой!»

– И не подумаю! – отрезала Надежда и пошла вдоль дома, отыскивая другой вход.

Другого входа не было, зато примерно через каждые десять метров в кирпичной стене на уровне тротуара были проделаны подвальные окошки. Большая часть из них была заколочена, и Надежда разочарованно проходила мимо. Вскоре стена закончилась. Надежда свернула за угол и тут же увидела еще одно подвальное окно. Как и все предыдущие, оно было забито досками, но доски эти прилегали неплотно, и самое главное – из-за них доносились какие-то голоса.

Надежда опустилась на корточки и осторожно заглянула в щель между досками.

За окном было темно, и в первый момент ей ничего не удалось разглядеть. Однако скоро ее глаза привыкли к скудному освещению, и она увидела мрачный полутемный подвал, на полу которого были навалены груды пустых мешков и ящиков. Один угол подвала был расчищен, и там, на голом цементном полу, валялся со связанными руками и ногами уже знакомый Надежде человек – тот самый потертый тип, которого она видела возле памятника Тургеневу.

Надо сказать, что с тех пор его внешность еще больше пострадала. Видавший виды костюм был помят и безнадежно испачкан, лицо разбито, нос распух, рот окровавлен, под правым глазом проступил здоровенный синяк. И судя по всему, это был еще не конец.

Над несчастным стояли два человека в одинаковых черных костюмах – те самые, которые несколько минут назад втащили его в дом. Они по очереди били его ногами, как будто выполняли какую-то трудную, но необходимую работу. Человек на полу при каждом ударе глухо вскрикивал и пытался отползти.

Наконец экзекуция прервалась. Один из людей в черном наклонился над жертвой и проговорил усталым, ленивым голосом:

– Ну что,