Маша Стрельцова - Доктор Web для молодого вампира

Настя молчала, затравленно глядя на меня.

— Ну, чего молчим??? — снова рявкнула я.

Ребенок отвернулся и горько зарыдал.

— Пореви, пореви, — дрожащим от злости голосом сказала я. — Коммерсантка, блин!

Потом я сгребла в два кармана всю мелочь, а было ее, надо сказать, прилично, схватила рыдающего ребенка за руку и повела ее в подъезд.

— Сейчас деньги отдавать деткам будешь! — мстительно сказала я. — И публично извиняться перед ограбленными детками, ясно?

Настя уперлась сапожками в землю и зарыдала пуще прежнего :

— Не пойду! Что они обо мне подумают!

— Бааатюшки! — удивилась я. — Тебя это только сейчас заинтересовало?

— Тетя Машечка, — рыдала она. — Пол подмету дома, посуду вымою! Я ж не знала, что это плохо!

«У ребенка мать в тюрьме», — жалостливо сказал внутренний голос.

— Ладно, — смягчилась я. — Перестань реветь. Сама отдам.

— Я пока тут постою, ладно? — подняла она ко мне светящееся надеждой зареванное личико.

— Ладно, — тяжко вздохнула я.

Вернувшись в подъезд, я выгребла из карманов мелочь и радостно сказала деткам:

— Ну что, копилку я разбила, денежки ваши вот они! Разбирайте!

Детки степенно и без суеты забрали свои финансы и разошлись по квартирам. Нет, что ни говори, а мы в наше время такими не были. Нынешние дети рождаются уже взрослыми. Покачав головой им вслед, я снова вышла из подъезда и позвала маленькую мерзавку. На улице уже сгустились сумерки, зажглись фонари, и Настя в их ярком свете была совсем маленькой и несчастной, у меня аж сердце сжалось.

— Они ушли? — хмуро спросила она.

— Ушли, — тяжко вздохнула я. — Еще раз так сделаешь — выпорю.

Она шмыгнула носом и не глядя на меня спросила:

— Тётя Маш, а мама где?

— В Караганде, — ласково ответила я, взяла ее за руку и повела домой.

Около лифта Настя дернула меня за рукав и спросила:

— А что мама там делает?

— Где? — очнулась я от мыслей.

— Ну, в Караганде, — бесхитростно спросил ребенок.

— Хм… В командировке, — ляпнула я.

Настя лишь вздохнула, глядя на меня взрослыми глазами.

«Врешь ты все», — читалось в них.

Ребенка дома я раздела, выкупала и попыталась отправить спать.

— Не хочу! — твердо ответила Настенька.

— Не волнует — одиннадцать вечера, все детишки давно в кроватках! — флегматично ответила я.

Она посоображала немного и с укором сказала:

— А кормить меня?

«Господи!», — простонала я про себя… Ну почему же я вечно забываю что детей надо кормить?

— Конечно — конечно! — тут же засуетилась я. — Чего хочешь?

— Да пельменей, чего уж там, — вздохнуло неприхотливое дитя, потом с сомнением взглянуло на меня и уточнило: — Мне десять штук!

— Вот давно бы так! — обрадовалась я. А то — парочку!

Мы пошли в кухню, я накормила Настю, тем временем перенесла спящего Катенка в одну из гостевых комнат на втором этаже, запирающиеся на ключ изнутри. Я решила что так будет лучше — пусть запрутся на ночь и не пускают меня ни под каким видом.

«Твой вампиризм реагирует только на близость мужского тела, не заметила?» — горько усмехнулся внутренний голос.

«А еще маскируется под сексуальный интерес», — в тон поддакнула я.

В свете этого я очень сомневалась что меня потянет на девчонок, однако святую истину — «лучше перебдеть» — никто еще не отменял.

Я спустилась на кухню и некоторое время наблюдала, как Настя лениво гоняет по тарелке последний пельмень.

— Не надоело? — наконец спросила я.

— Не-а, — лениво ответила она.

— Пошли-ка спать, — решительно сказала я.

Та открыла рот, я прямо по глазам видела, как она хотела возразить, однако ей прежде хватило ума посмотреть на меня. Подумав, она все же медленно встала из-за стола.

На пороге спальни она мрачно буркнула:

— В туалет хочу.

— Ради бога, — кивнула я, отвела ее в санузел и принялась ждать, подперев стену и вслушиваясь в мертвую тишину.

На десятой минуте я постучала в дверь:

— Ты там не утонула? — осведомилась я.

— Нет, — раздался ее недовольный голос.

— Сама выйдешь или дверь ломать?

— Выйду, — совсем хмуро ответила она.

Через пять минут дверь и впрямь открылась.

До гостевой спальни, срочно переделанной в детскую, Настя хранила каменное молчание. Едва мы вошли, она непререкаемым тоном сказала:

— Пить хочу!

— Фигу не хочешь? — непедагогично возмутилась я. — Быстро в постель!

Настя посмотрела на меня нехорошим взглядом, разделась, разбросав вещи, легла в постель и отвернулась к стенке.

— Вот сука, — бормотнула она напоследок.

— ЧТООО?????? — взревела я, нависая над кроватью.

Катёнок вздрогнула во сне, но не проснулась, к счастью. Настя в ужасе съежилась в кроватке, изо всех стараясь слиться со стенкой и забормотала:

— Щука, тетя Машечка, я хотела сказать, щука, хорооошенькая такая рыбка!

— Я тебе покажу — хорошенькая рыбка! — завопила я.

— Больше не буду! — бормотала в совершенном ужасе Настя. — Пол вымою дома, посуду! Тетя Машечка, сплю я, сплю!

Она быстренько юркнула под одеяло с головой и даже принялась усердно похрапывать.

— Еще раз услышу — отлуплю! — рявкнула я напоследок. — И в детдом сдам!

— Поняла — поняла! — донеслось из-под одеяла вперемежку с всхрапываниями.

Я выключила свет и захлопнула дверь.

— Хорошенькая рыбка, блин, — ругалась я, поднимаясь по лестнице в спальню.

Не успела я устроиться в уютной кроватке, как тренькнул телефон.

— Привет, — услышала я в трубке голос. Потрясающий, чарующий мужской голос, бархат и нержавеющая сталь. Голос, который я со вчерашнего вечера узнаю из тысячи.

— Чего надо? — едва сдерживая внезапную ярость, спросила я.

— Что значит — чего надо? — мягко упрекнул меня он. — Я желаю узнать, как ты отрабатываешь мои деньги.

— А, деньги, — зевнула я. — Слушай, ты деньги-то забери, не лечится это.

— Совсем? — с некоторой запинкой спросил голос.

— Моя прабабка лечила, но тебе это вряд ли подойдет! — злорадно ответила я.

— Подойдет, — немедленно отозвался он. — Мне все подойдет. Так как твоя бабка лечила вампиров?

— Она залила логово упыря маслом и подожгла, — спокойно ответила я. — Смерть, милый, это единственное для тебя лекарство.

Свои изыскания насчет кровезамещающих препаратов я озвучивать не стала. Я не желала добра Тину Кайгородову. Я желала вбить ему кол в сердце, пусть даже с двадцати попыток.

— Ты тоже вампир! — внезапно окрысился он. — Не делай вид, что это касается меня одного. Ты такая же!

— На моих руках крови нет, — раздельно сказала я.

— Пока нет.

— Посмотрим.

— Пошел к черту.

Он помолчал, отчего-то не парируя мой выпад.

— Тебе не одиноко? — внезапно спросил он.

— Одиноко, — внезапно призналась я.

— Мне тоже, — вздохнул он.

Мы помолчали.

— Может, встретимся? — неуверенно предложил он. — Я бы тебе мог рассказать, как ЭТО протекает, чтобы ты была готова.

— Я готова, — заверила я его.

— Да? — несчастно сказал он.

Я вздохнула.

— Маш, ну ты меня извини что так получилось. Я ведь правда не хотел.

— Я убью тебя однажды, Тин Кайгородов, — холодно сказала я. — Не за то, что ты вампир. За то, что ты меня такой же сделал.

— Да, мы теперь одной крови — ты и я, — словно не слыша, тихо сказал он. — Давай держаться вместе. И знаешь, если мы в такой ситуации-то грех не попробовать нам с тобой заняться любовью. Ты думала об этом?

— Чего — чего ты там мелешь? — в полном изумлении пролепетала я.

— Ну ты же уже чувствовала, как это — когда вампир целует тебя в шею. Последствия, конечно, ужасные, но сам процесс… Скажи, неужели ты не распробовала это ? Неужели это не самое чудесное и сильное ощущение в твоей жизни, а, ведьма?

Голос его был задумчив и мечтателен, а я невольно почувствовала, как во мне зарождается желание.

— А сейчас представь секс, когда два вампира целуют друг друга, — тихо продолжил он. — Просто представь себе экстаз от поцелуя , умноженный на два. Представь, Магдалина…

Я молчала, хватая ртом воздух.

— Я еду, — слегка усмехнулся он в трубку. — Встречай.

— Нет, — с трудом выдавила я из себя. — Нет.

— Я не дам тебе заснуть всю ночь, — пообещал он. — Я буду нежен, очень нежен.

— Нет, — уже тверже сказала я.

— Я тебе… не нравлюсь? — с некоторой заминкой спросил он.

Ах, черт… Тин Кайгородов, ну как ты можешь кому-то не нравиться? Ты самое прекрасное создание, которого я когда — либо видела… И оттвоих речей я совершенно потеряла голову.

Я поняла, что ты предлагаешь.

И я представила себе этот экстаз.

Только у меня дома две маленькие девочки, Тин Кайгородов. И я не пущу тебя в дом, пока они тут.

Даже ради того, что ты предлагаешь…

— До завтра, — выдохнула я и положила трубку.