Ради подруги - Мадунц Александра "avrorova"

К сожалению, мы радовались раньше времени. Стратегически выигрышная позиция была уже занята — и никем иным, как вредным бараном, заслуженно получившим вчера по мордам! Барана оправдывало одно — уйти он никак не мог, ибо был привязан к колышку.

— Вы что, его боитесь? — удивилась Света. — Он такой милый!

И она смело двинулась прямо к ужасному животному и протянула к нему руку. Похоже, этого баран не ожидал. По крайней мере, в первое мгновение он уставился на нашу подругу так, как ему полагается смотреть исключительно на новые ворота. А во вторую подскочил на полметра вверх, ловко приземлился на все четыре ноги и бросился с невиданной скоростью описывать вокруг Светы круги. Веревка тут же сбила ее с ног, но мерзкому барану этого показалось мало. Он сделал второй, третий круг, и вскоре Света уже лежала на земле, тщательно спеленатая веревкой.

Наверное, в прошлой жизни коварная тварь была пауком — вот единственное мало-мальски правдоподобное объяснение случившегося. Не сомневаюсь, промедли мы еще минуту — и баран, как положено, перекусил бы у своей жертвы жизненно важные центры, после чего подвесил бы ее на дерево, чтобы стала помягче. Но в этот момент мы с Настей очнулись от ступора и, не думая о риске, подбежали к нашей несчастной подруге. Какими героическими усилиями нам удалось ее размотать — это предмет отдельной саги. Однако удалось. Правда, в результате мы выглядели как три индийских йога, давших в подражание Будде обет семь лет не мыться, но сие — мелочи жизни. Что делать, если лужок оказался болотом.

Света горестно оглядела свое некогда белоснежное одеяние.

— Ничего, — утешила ее Настя. — Высохнет — отряхнем. Зато теперь мы спокойно можем сесть прямо на землю. Нам уже ничто не повредит.

Что мы и выполнили. Разумеется, в безопасном отдалении от барана.

— Расскажи все по порядку, — потребовала я. — Я перед отъездом весь вечер не могла до тебя дозвониться. Итак, ты пришла в офис и узнала…

— Узнала, что уборщица обнаружила тело Костика. И знаешь, где?

— Разумеется, — удивилась я.

— Вот и нет! В кабинете у Эдика! Рядом с пустым раскрытым сейфом! Вот!

Я кивнула:

— Понятно. А мы его оставили в коридоре. И сейф, по-моему, захлопнули. А кровавый след остался?

— Нет. Все абсолютно чисто.

— Может, это уборщица? — предположила Настя. — Увидела грязь и помыла. А труп передвинула, чтобы не мешал.

— Нет, не уборщица, — серьезно возразила Света. — Она бы сказала. Ну, все, естественно, заахали. Милиционеры приехали. Кстати, не такие уж они и ужасные. Один так и вовсе ничего.

— Высокий? — ехидно поинтересовалась я.

— Да, — обрадовалась моя подруга. — А как ты догадалась?

— Телепатия. Ладно, что дальше?

— Дальше? Эдик сказал, что в сейфе была куча денег, а также важная документация. Вообще-то, с этой кражей ему крупно повезло. Теперь все концы в воду.

— Вот именно! — вклинилась Настя. — Наверняка все подстроил он. Убил Костика, обокрал собственный сейф, потом чуть не задушил бедную Катю. А после вашего ухода перенес труп в кабинет. И теперь — невинный агнец. Скажи-ка, он после этого убийства не вел себя подозрительно?

— Ну… в общем, да. Он должен был от счастья скакать до потолка. А он делал вид, будто безумно огорчен. Ладно, перед милицией, но передо мной! Уж я его дела знаю, как никто!

— Ага! Ты примеряла ему перчатки? Те, которые вы нашли?

— Нет, — испугалась Света. — А что, надо было?

— Ни в коем случае, — возразила я. — Надо только прикинуть, подойдут ли они ему.

— Нет. У него руки и ноги довольно мелкие. А перед милицией он лебезил — даже стыдно. И стульчик подставит, и кофеек подаст. Мне бы хоть раз подал!

— А как вела себя Юлечка? — это уже, разумеется, я.

— Никак. Она заболела.

— Ага! — мы с Настей хором.

— Ну, не знаю. В общем, все ходят на ушах, я тоже, чтобы никто меня не заподозрил, потом иду к себе — и нахожу в столе… это.

И Света снова вытащила на свет божий бандитский нож. Как будто мы могли о нем забыть!

— Мне этот нож не понравился, — убежденно заявила она. — А вам?

— Мы что, похожи на извращенок? — буркнула я. — Убери его, а? Что-то меня от него тошнит. И еще эти пятна!

— Вот именно! Скорее всего, это орудие убийства. Сказали, что Костика зарезали ножом. Орудие убийства не найдено. В смысле, милицией не найдено. А я вот нашла.

— Подкинули, чтобы навлечь на тебя подозрения, — сделала вывод Настя.

— И я так решила! Поэтому я для верности тут же спрятала его в сумочку. А сумочку ношу с собой.

— И ты не боялась, что тебя обыщут?

— Нет. А зачем меня обыскивать?

— Ну, не знаю, — заметила я. — Тот, кто подкинул тебе нож, вполне мог специально навести милицию на эту мысль.

— Однако не навел, — вставила Настя. — Откровенно говоря, я не одобряю вашего поведения. Вы ставите милиции палки в колеса. Так они никогда ничего не раскроют.

Света искренне изумилась:

— Разве? А что нам, по твоему, надо делать?

— Отдать милиции улики. Перчатки, след и нож.

— След давно смыт, — возразила я. — Где мы взяли перчатки, милиция не знает. А на ноже теперь полно Светиных отпечатков пальцев. А свои убийца наверняка стер, иначе не стал бы его подбрасывать.

— И вообще, — опомнилась Света, — в этой милиции мне было как-то неуютно. Всякие вопросики с подковыркой, запугивания. «Знаете ли вы меру ответственности за дачу ложных показаний?» Не знаю и знать не хочу! И

добровольно я к ним не пойду. Хотите отдать им улики — идите сами. Там из всех только один ничего. Такой, вполне и вполне.

— Высокий, — уточнила я.

— Можно послать по почте, — заявила Настя. — Предварительно хорошенько протерев нож.

Я пожала плечами:

— И по какому адресу? «Петербург, милиция»? И потом, сами по себе наши улики — совсем не улики. К ним нужны подробные объяснения. Что за перчатки, что за след. Да и про нож, в конце концов, что-то наврать. А по письму нас сразу вычислят. Во всех детективах стоит написать письмо, и можешь собираться в тюремную камеру.

— Мы же его напишем не от руки, а на машинке!

— По шрифту машинки тоже найдут. У меня, правда, есть компьютер. Вот не знаю, у принтеров есть индивидуальные особенности или нет? На вид они все печатают одинаково. Только надо действовать в перчатках. Чтобы на бумаге не осталось отпечатков пальцев. Хотя я все равно в сомнении.

— Ладно, обдумаем потом. Когда вернемся в город.

— А пока возьмите нож себе, — тоном хорошей хозяйки, потчующей гостей, предложила Света. — Вы совершенно правы — вдруг меня обыщут? Теперь из-за вас я себя с ним буду чувствовать неуверенно.

И она в очередной раз ткнула нам в нос ужасное орудие. Мы шарахнулись в разные стороны. Однако оставлять его Свете и впрямь опасно. И хранить у нас в домике — тоже. Учитывая слежку неизвестных бандитов.

— Зароем! — сообразила Настя. — А перед отъездом заберем.

— И увидим, — не удержалась я, — что на этом месте выросло целое дерево, украшенное новенькими, роскошными, окровавленными ножами.

— Не надо о гадостях! Ладно уж, когда отроем, я отвезу его к себе домой. Он ведь может понадобиться, а я все-таки связана с этим делом меньше, чем вы.

— Вот и хорошо! — обрадовалась Света. — У меня гора с плеч. Как хорошо, что я к вам приехала! Поделилась, и стало легче.

— Да, — вспомнила я, — а твои перчатки и мой список должников? Ты о них что-нибудь знаешь?

— Перчатки мне предъявили для опознания. Я сказала, что в первый раз вижу. Они стали что-то бубнить, будто это мой размер, но я стояла на своем.

— А если твои коллеги их опознают?

— Не опознают. Они старые. Перчатки то есть. Я их носила еще в университете. Кроме тебя, их опознать некому. А про список ничего не знаю. Может, его не нашли? Кстати, вот еще что! Не знаю, почему, но в милицию таскали и бедного Темочку. И даже его начальника — ну, Гену из школы рэкетиров. Странно, правда? Уж они-то там не сбоку припеку.