Приключения Шуры Холмова и фельдшера Вацмана (СИ) - Милошевич Сергей

Между тем, Сыч аккуратнейшим образом извлек из разрезанной сумочки кошелек и стал озираться по сторонам, соображая, в какую сторону ему лучше ретироваться, чтобы поскорее убраться от пока еще ничего не подозревающей обворованной пассажирки. И тут он столкнулся взглядом с Холмовым, в упор, исподлобья наблюдавшим за его действиями. Сыч тоже узнал Шуру, и в его глазах отразился неописуемый ужас. Так они стояли некоторое время и глядели друг на друга, как два мартовских кота.

— Ваш талон, пожалуйста, — наконец прервал затянувшееся молчание Холмов, обращаясь к Сычу.

— Ч-че-го?.. — вяло переспросил Сыч, находившийся в полуобморочном состоянии, Он, похоже, мысленно уже прощался на ближайшие три-пять лет с прекрасным городом Одессой.

— Талон говорю давай! — повторил Шура, сверкнув своей бляхой контролера. Но Сыч продолжал стоять без движения, словно загипнотизированный, глядя на Холмова вытаращенными глазами. При этом он стал действительно здорово похожим на сыча.

— Ну что ты уставился на меня, как кореец на собаку! — начал терять терпение Шура. — Показывай талон или вали на кислород, к чертовой матери, сколько можно талдычить…

— Проездной у меня, — пробормотал ничего не понимающий Сыч (о том, что Холмов уже давно не работает в органах, он, естественно, не имел понятия) и стал судорожно шарить по карманам. При этом тускло сверкнула и неслышно исчезла где-то на полу половинка безопасной бритвы, которую карманник сжимал между указательным и средним пальцами. Убедившись, что проездной у Сыча действительно имеется, Шура повернулся и стал молча продираться к выходу, оставив вора в состоянии тягостного недоумения.

Прокатавшись таким образом еще несколько часов, Шура Холмов наконец сошел с трамвая в районе Сахалинчика, и сверившись по бумажке с адресом, направился к дому, в котором жила его сегодняшняя посетительница, Наталья Сергеевна Шепченко.

— Здравствуйте еще раз, — поздоровался он с хозяйкой, настороженно выглянувшей из-за приоткрытой, на цепочке, двери. — Пришел осмотреть, так сказать, место происшествия…

— Заходите, заходите пожалуйста, — засуетилась Наталья Сергеевна, узнав Шуру. Холмов вошел и профессиональным взглядом оглядел обстановку квартиры. Хороший югославский гостиный гарнитур, ковер, хрусталь, красноречиво говорили о том, что, во всяком случае, при жизни хозяина эта семья особой нужды не испытывала. «Может быть здесь имеет место не квартирный, а денежный, материальный интерес?» — мелькнула у Шуры мысль. Однако, осторожно расспросив хозяйку о ее ближайших родственниках, Холмов отбросил данную версию. Выяснилось, что основным взрослым родственником и наследником у нее является брат мужа, весьма обеспе — ченный человек, работающий в Киеве в одном из министерств. (Собственно, с его помощью и были приобретено большинство из этих вещей).

В комнате Холмов, впрочем. долго задерживаться не стал, и сразу вышел на балкон. Первое, на что он обратил внимание, очутившись на балконе — это было высокое и крепкое дерево-каштан, которое росло рядом с домом. Его длинные, раскидистые ветви находились не более чем в полуметре от балкона. До них можно было легко дотянуться рукой.

— «А залезть на балкон с улицы при помощи этого каштана можно просто элементарно», — отметил про себя Шура. Затем он подергал слегка шатающиеся балконные перила, посмотрел вниз, на большой земляной холм, присыпанный снегом, лежавший под балконом и вновь обратил свое внимание на каштан. От его внимательного взора не укрылся тот весьма примечательный, но внешне достаточно малозаметный факт, что некоторые тонкие веточки на ближних к балкону сучьях дерева были надломаны.

— Мне кое-что необходимо выяснить на улице, я скоро приду, — отрывисто бросил Шура, направляясь к выходу. Выйдя на улицу, Холмов подошел к каштану, глянул на него снизу вверх, вздохнул, и потерев ладонь о ладонь, начал карабкаться по обледенелому стволу. Добравшись ползком на животе но толстому суку до обломанных веточек, Шура достал из кармана мощное увеличительное стекло и принялся с его помощью внимательно изучать место излома. Сомнений быть не могло — веточки были сломаны совсем недавно, максимум два дня тому назад, о чем красноречиво свидетельствовали свежие, не начавшие ни сохнуть ни темнеть торцы обломаных веток.

— Значит, по каштану в ту новогоднюю ночь кто-то безусловно карабкался, — сделал очевидный вывод Шура. Съехав по стволу на землю, он неторопливо побрел обратно. По дороге он позвонил в квартиру этажом ниже, представился новым участковым и поинтересовался у жильца — хромого старика-инвалида — не видел, не слышал ли он чего-либо странного или подозрительного в новогоднюю ночь? Старик оказался словоохотливым и без лишних расспросов сообщил, что почти сразу после боя курантов он действительно слышал за окном какой-то непонятный шум, словно с крыши упал большой пласт снега. Но особого значения он этому событию не придал, так как, во-первых, в этот момент налили по второй, а во-вторых, в ту ночь действительно шел сильный снег. Затем, без всякой связи с предыдущими словами, жилец-инвалид стал рассказывать Холмову о своем сволоче-зяте, по которому уже давно плачет ЛТП и стал просить Шуру посодействовать в устройстве зятя в это почтенное заведение. С огромным трудов отвязавшись от болтливого старика, Холмов направился в квартиру Натальи Сергеевны. «Да, теперь уже нет никаких сомнений в том, что в ночь с 31 декабря на 1 января на балконе моей клиентки находился НЕКТО», — размышлял Холмов, прыгая через ступеньки. — «Что ж, в таком разе можно действительно попытаться его найти и заработать остальные семьсот рублей. Думаю, моя версия относительно квартиры наиболее близка к истине»…

Вернувшись в жилище невеселой вдовы Шепченко, Шура попросил хозяйку показать ему бумаги, связанные со смертью ее супруга. а также фотографии погибшего. (Одну из них Шура, с разрешения хозяйки, временно взял с собой). После того, как он ознакомился со всеми документами, Холмов стал осторожно, ненавязчиво расспрашивать свою клиентку о про-изводственных успехах ее покойного мужа, о его взаимоотношении с коллегами и руководством, постепенно плавно переводя беседу к основным интересующим его вопросам, а именно — когда и при каких обстоятельствах Богдан Шепченко получил данное ведомственное жилье, кто на него в то время претендовал еще, и главное — кто на данную жилплощадь претендует (или может претендовать потенциально) в настоящий момент.

Однако, довольно скоро выяснилось, что практически на все, в том числе и основные вопросы, толковых, подробных ответов от вдовы ожидать не следует. Так как по словам Натальи Сергеевны, покойный муж весьма неохотно делился с ней любой информацией о событиях, происходящих на его службе. Мотивируя сей факт тем, что работает в закрытом учреждении — «Придется добывать эту информацию непосредственно в НИИ „Буря“», — мысленно вздохнул Шура. — «Ладно, все равно так или иначе необходимо будет посетить это богоугодное заведение оборонного типа»…

Между тем, разволновавшаяся Наталья Сергеевна, теребя дрожащими пальчиками пуговицу своего халата, начала высказывать свои личные претензии в адрес бывших коллег и руководителей своего покойного супруга.

— После похорон Богдана они абсолютно забыли о нас, — жаловалась она.

— Ни одна собачья душа с «Бури» не пришла, чтобы хотя бы просто поинтересоваться — как живет вдова их бывшего сотрудника, не испытывает ли в чем нужды… Единственный раз, перед новым годом, пришла какая-то фифочка из профкома, вручила открытку и десять рублей материальной по — мощи…

— Всего десять рублей? — сочувственно поцокал языком Холмов. — Это, конечно, издевательство.

— Именно десять рублей! — раздраженно подтвердила вдова. — Как будто я нищая… У нас всегда так — как человек живой-здоровый, так с ним носятся, словно с писаной торбой, а как помер или заболел, так все, никому не нужен…

— Это точно, — согласился Шура. — Ну хорошо, Наталья Сергеевна, здесь я увидел все, что мне было нужно, так что пока до свидания. Буду продолжать расследование в другом месте.